Адамов грех и Буратино

1. Я гуляю! Не мешайтесь под ногами!

Путь к Богу - это просто возвращение к себе, домой, к Себе. Но к чему, зачем это надо тем, кто еще только вышел погулять?
Как-то дала сборник Миркиной одной своей подруге. Та стала немедленно увлеченно читать.
А потом вдруг отложила стихи и погрустнела.
- Что? "Пожить еще хочется?"
- Ага

 

3. Никакого возвращения

Конечно, все возвращение состоит лишь в осознании, что мы давно уже дома, всегда были дома и никогда никуда из дома не выходили.
Но, "вернувшись домой", можно потом легко и просто выходить погулять в обоих режимах
"выходя из дома" и "не выходя из дома".

 

2. Адамов грех и Буратино

Хочет ли Бог нашего возвращения? И да, и нет.
Хочет ли Бог, чтобы мы в жизни всегда поступали правильно? И да, и нет.
-------
Конечно, для Буратино было бы много лучше и спокойнее, если бы он не пошел по кривой дорожке в цирк, а шел бы праведным путем напрямик в школу (истинного духовного развития).
И (как он собирался в своем образе Пиноккио) в первый день выучился читать, на второй - писать, в третий - считать, а на четвертый - заработал денег и выкупил бы куртку папы Карло
Но поначалу надо хотя бы понять "направление, вектор" этой глубины, да?
А то ведь (к примеру) Тертуллиан и Ориген happy-happy. joy-joy отрезали себе яйца, желая быть "скопцами ради Царствия Небесного"*
Возможно, они искали глубину не вполне в том направлении
.
И это было бы замечательно.
Только замечательная сказка вышла бы скучноватой и закончилась бы на первой странице.
(Адам послушался, не ел бы яблоко и остался навеки в раю пребывания с Богом).
-
*) *) "ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит."
/Евангелие от Матфея, глава 19, стих 12./

Понятно при этом, что каждый раз речь идет не о мальчике, но, хоть и оскопленном, но муже (с). То есть о двух вполне серьезных богословах.
В том смысле, что буквализм может порой принимать весьма серьезный оборот.

 

4. Путем осла

Так что всякий путь ведет домой. И короткий, и длинный. И не факт, что короткий лучше длинного. Радости, приносимые длинным окольным путем часто бывают сомнительного свойства. Как кактус - мышкам. Но мышек это никогда не останавливало.
.
Если б граф Толстой не увлекся так стебом над своей родной тусовкой серебряного века,
а оставался ближе итальянскому оригиналу, мы б узнали, что Пиноккио довелось, превратившись в ишака, тупо большую часть своей несчастной жизни проишачить в человеческом цирке.
А потом попасть в пасть кашалоту. Где его нажитое ослиное обличье под влиянием китового всеядного пищеварения подверглось враждебному поглощению.
Чтобы вернуть себе утраченное детство в облике деревянной куклы.
Чтобы затем совсем уж неожиданно приобресть человеческий облик.
Читавшие Пиноккио это помнят.

Но как реально происходит такое чудо нам рассказывает уже фильм Спилберга ("AI: Artificial Intellect). Очень не легко происходит. Не просто. Не просто так. Не без долгих поисков и настойчивой устремленности. И то не факт, никаких гарантий.

Или происходит просто так. Каждый живет в своей сказке. Каждый -- сам автор; сам рисует свою жизнь. Можно с чудесами. А можно и без.
Что нам стоит жизнь построить? Нарисуем - будем жить.

 

прочитал в прошлом году. кошмарно буржуазная книга, хуже Крылова

 

Буржуазная в смысле назидательная? Дык иначе в детские классики не пролезть.
Зато конец очень даже эзо.мистический.
Имхо, типический роман воспитания + роман-квест (роман паломничества) с элементами преображения.

 

"Затем он спросил у Говорящего Сверчка:

– Скажи мне, маленький Сверчок, где бы я мог раздобыть стакан молока для моего бедного отца?

– Через три поля отсюда живёт огородник Джанджо, у которого имеются три молочные коровы. Иди к нему, и ты там сможешь получить всё, что тебе нужно.

Пиноккио побежал к дому огородника Джанджо. Огородник спросил:

– Сколько тебе нужно молока?

– Полный стакан.

– Стакан молока стоит один сольдо. Дай мне раньше этот сольдо.

– Но у меня нет даже чентезимо, – ответил Пиноккио смутившись.

– Плохо твоё дело. Деревянный Человечек, – проговорил огородник. – Если у тебя нет даже чентезимо, я не могу тебе дать даже напёрстка молока.

– Ничего не поделаешь, – сказал Пиноккио и собрался уходить.

– Подожди минутку, – промолвил Джанджо. – Пожалуй, мы сможем столковаться. Ты согласен крутить ворот?

– Что значит «ворот»?

– Это такое устройство, при помощи которого достают воду из колодца для поливки овощей.

– Я попробую.

– Хорошо. В таком случае, вытяни из колодца сто вёдер воды, и ты получишь стакан молока.

– Согласен.

Джанджо повёл Деревянного Человечка на огород и показал ему, как надо вертеть ворот. Пиноккио сразу же приступил к делу. Но, пока он вытащил сто вёдер воды, он облился потом с головы до ног. За всю свою жизнь он никогда так не трудился.

– До сих пор, – сказал огородник, – эту работу исполнял мой ослик. Но теперь бедное животное лежит при смерти.

– Можно мне посмотреть на него? – спросил Деревянный Человечек.

– Пожалуйста.


В конюшне Пиноккио увидел на соломе милого ослика, который умирал от голода и непосильного труда. Внимательно осмотрев его, Пиноккио печально сказал про себя: «Этот ослик мне знаком. Его лицо я когда-то видел».

И он наклонился над осликом и спросил на ослином наречии:

– Кто ты такой?

Услышав вопрос, умирающий ослик открыл глаза и пробормотал на том же наречии:

– Я… Фи… и… ти… иль…

После чего он снова закрыл глаза и умер.

– Ах, бедный Фитиль! – пробормотал Пиноккио.

Он взял горсть соломы и вытер слезу, скатившуюся по его лицу.

– Почему ты так горюешь над ослом, который тебе не стоил денег? – удивился огородник. – Что тогда остаётся делать мне, купившему его за наличные?
Я вам объясню… Он был моим другом.

– Твоим другом?

– Моим школьным товарищем.

– Что? – вскричал Джанджо и громко захохотал. – Что ты городишь? Ты ходил с ослами в школу?.. Надо думать, что ты там изучал интересные предметы!


Деревянный Человечек, сконфуженный этими словами, ничего не ответил, только взял стакан парного молока и вернулся обратно в хижину.

И, начиная с этого дня, он пять месяцев подряд каждый день вставал на рассвете и шёл вертеть ворот, чтобы заработать стакан молока для больного отца. Мало того: в течение этого времени он научился плести маленькие и большие корзины из камыша. И деньги, полученные от продажи корзин, он тратил весьма разумно. Между прочим, он самостоятельно смастерил изящное кресло на колёсиках, и в этом кресле вывозил своего отца в хорошую погоду на гулянье, чтобы старик мог дышать свежим воздухом.

По вечерам он упражнялся в чтении и письме. В ближней деревне он купил за несколько сольдо толстую книгу, не имевшую начала и конца, и по этой книге занимался чтением. А для письма он употреблял заострённую соломину. А так как у него не было ни чернил, ни чернильницы, то он обмакивал соломину в горшочек, в который выжимал сок черники и вишни.

Таким образом ему удалось не только устроить своему больному отцу безбедное житьё, но и отложить ещё сорок сольдо себе на новый костюм."

И вы, таки, жалеете, что Толстой был далёк от оригинала? А Фея-манипуляторша чего стоит?!

 

Ну, значит я просто знаю совершенно другой сюжет .
А он там вообще работал осликом в цирке?
А когда состарился, его, бросив в море, скормили рыбам? Которые и объели его ослиную плоть?
А потом уже на том свете (в чреве огрмного кита) он и встретил своего папу?

 

это тоже было ) просто, боюсь, вы не вчитывались в детали )

 

Ну, так я же "сонины выписки" girl
Вижу только для меня важное и интересное. А источник может быть, как троллил Плот, хоть "Mein Kampf".

я как кит. Оцеживаю даже мелкий чем-то ценный для меня планктон. А пусть даже тонны содержащей его воды, - фонтаном и побоку.

Сама книжка, несомненно, удручающе пошлая.

 

А почему вы Апулея пропустили? очень мистический автор )

 

Какие наши годы!
Скоро вам тут будут Метаморфозы Овидия. (ЕБЖ)

 

(к "Адамов грех и Буратино")

Речь немножко все же о Богопознании, самопознании, Смыслопознании.... Математика в этом - дело довольно факультативное.

Математика содержится в богопознании.
Ведь и к академикам приходит "Смерть Ивана Ильича". И академикам приходится на этом экзамене получать двойку.

 

к Никакого возвращения

"... Поезд подъехал к станции и очень мягко остановился прямо перед Мусином. И тут Мусин понял, что с самого начала находился в Поезде. Более того, он сам был Поездом. Не было никакой необходимости ждать на станции всю свою жизнь. Нечего постигать. Некуда идти. Одна лишь целостность жизни. Все старые вопросы разрешились сами собой. И, в конце концов, Поезд испарился, остался лишь старик, сидящий в ночи."

Дзэн в любви и работе - Йоко Бек