21 Ошо. Интеграция 1

***
Пустота – первая из трех созерцаемых вещей. Все, на что вы смотрите, воспринимается как пустота. Затем следует иллюзия. Прекрасно понимая, что все и везде есть пустота, вы ничего не уничтожаете, но занимаетесь обычными делами посреди пустоты.
Лу-Цзы говорит: «Вы ничего не уничтожаете, вы занимаетесь обычными делами посреди пустоты». Разницы нет никакой. Разница должна случиться в вашем центре, в вашей внутренней сущности.

Хотя вы ничего не уничтожаете, вы также и не придаете вещам особого значения…
Изменение заключается в том, что вы просто перестаете уделять им внимание, вы забираете это внимание. Внимание – это путь к привязанности. Живите в мире, но не уделяйте внимания вещам; двигайтесь в мире, как если бы вы двигались в пустоте.

…это и есть созерцание центра.
Если вы сможете это сделать, внутри вас появится центр. Если вы сможете жить в мире так, как если бы вы не были в нем, как если бы мир был просто сном, тогда внезапно внутри вас кристаллизуется огромная энергия – вся та энергия, которая раньше рассеивалась. Раньше вы рассеивали энергию тысячью способами, вы рассеивали ее во всех направлениях. Уделяя внимание множеству внешних вещей, вы сами создавали эти дыры. Теперь, когда ваша энергия больше не рассеивается, когда ваше внимание не двигается вовне, а накапливается, кристаллизуется внутри, появляется центр.

Так, практикуя созерцание пустоты, вы понимаете, что не можете уничтожить десять тысяч вещей; вы просто не обращаете на них внимания.
Вы понимаете, что этот сон должен продолжаться. И этот сон прекрасен. Не нужно с ним бороться, не нужно беспокоиться, не нужно отрекаться, не нужно ничего уничтожать. Вам не придет в голову бороться со своей тенью, – вы же знаете, что это тень. Вам также не придет в голову ее уничтожать, – вы же знаете, что это тень. Вы не станете беспокоиться по поводу того, что она постоянно следует за вами и никогда не отстает, – вы же знаете, что это тень. Когда вы знаете, что мир – это тень, отражение реальности, но не сама реальность, отражение Луны на поверхности воды, но не сама Луна, – тогда вы даже в этом мире оказываетесь дома.

Таким образом, соединяются три созерцания.
Теперь три созерцания соединяются и становятся единым созерцанием. Вы наполняетесь в центре и осознаете центр. Это то, что Гурджиев называет «самовоспоминанием», Будда называет саммасати, осознанностью, а Махавира называет вивек, ясностью. К этому моменту вы увидели, что нереально, и отделили нереальное от реального. Вы увидели, что является тенью, а что реальностью.
Вы видели настоящую Луну и видели отражение Луны на поверхности воды. Теперь… отражение продолжается! Просто оттого, что вы знаете, что это отражение, оно не исчезает. Оно продолжает существовать, и в этом нет никакой проблемы – оно прекрасно! Вы можете сидеть на берегу озера и смотреть на отражение. Оно прекрасно, в нем нет проблемы, но вы знаете, что оно нереально.

В конце концов, сила заключается в созерцании пустоты.
Помните: интеграция, кристаллизация возникает из созерцания пустоты. Это начало медитации.

Поэтому, когда вы практикуете созерцание пустоты, пустота, безусловно, пуста…
Проблема заключается в том, что вы можете решить, что пустота – это что-то реальное, потому что ум всегда цепляется за слова. Даже пустота может стать вещью. В буддистской философии так и случилось: философы начали говорить о пустоте, как если бы пустота была богом, как если бы пустота была самой реальностью жизни. Они начали воспринимать ничто так, как будто ничто – это что-то.

…пустота, безусловно, пуста, но иллюзия тоже пуста…
Не начинайте думать, что иллюзия реальна, по крайней мере как иллюзия. Иллюзия также пуста, это также ничто. Например, в темноте вы видите вместо веревки змею, однако, когда вы включаете свет, оказываться, что змеи нет. Может возникнуть вопрос: «Куда делась змея? Откуда она появилась?» Она никогда не появлялась и никуда не девалась, она никогда не существовала. В природе веревка всегда была веревкой. Змея была вашей иллюзией. Вы сами создали змею и спроецировали ее на веревку. Она была творением нашего ума.

…пустота, безусловно, пуста, но иллюзия тоже пуста, и центр пуст.
Это величайший вклад Будды.
Индуисты говорят: мир – это иллюзия. Джайны говорят: мир – это иллюзия, ум – тоже иллюзия. Будда говорит: мир – это иллюзия, ум – это иллюзия, центр – тоже иллюзия. Его понимание невероятно глубоко. Он говорит: если видимое – это иллюзия, как видящий может быть реальностью? Это глубочайшее понимание, возникающее из состояния нирваны: если сон – это иллюзия, тогда тот, кто видит сон, – тоже иллюзия; если танец – это иллюзия, тогда танцор – тоже иллюзия.
Что он пытается сказать? Он пытается сказать следующее: сначала оставьте иллюзию мира, затем оставьте иллюзию ума, а затем также оставьте и иллюзию центра, иллюзию самости, иначе эго будет продолжать существовать. Теперь эго будет продолжать существовать под новым именем, более тонким образом. Позвольте этому также исчезнуть, позвольте исчезнуть всему. Позвольте остаться только пустоте, и в этой пустоте заключено все, в этом полном отсутствии заключено присутствие.
Будда никогда не говорит о присутствии, потому как он считает, что не следует говорить о том, что необходимо познать. Ум очень хитер: если вы говорите о присутствии, он начинает жадно искать присутствия. Если вы говорите о боге, ум начинает думать, как достичь бога. Будда никогда не говорит о боге, – но не потому, что бога нет. Кому, как ни Будде, знать, что бог есть? Но он никогда не говорит о боге по определенной причине: разговоры о боге могут создать желание бога, а если появится желание, вы никогда не достигнете бога. Все желания должны исчезнуть. Бог приходит только в состоянии отсутствия желаний.

Для того, чтобы практиковать созерцание иллюзии, нужна огромная сила; тогда иллюзия – на самом деле иллюзия. Но пустота – тоже иллюзия, центр – тоже иллюзия. Двигаясь по направлению к центру, вы создаете образы пустоты.
Эти образы пустоты – просто приемы. Сначала, для того чтобы освободить вас от мира, Будда говорит, что мир пуст. Тогда истиной становится иллюзия. Затем он говорит, что иллюзия тоже пуста. Теперь истиной становится центр. Затем он говорит, что центр также пуст. Все бесследно исчезло, осталась только полная тишина – и в этой полной тишине случается благословение, случается бог.

Вы также практикуете созерцание иллюзии, но не называете ее иллюзией. Вы называете ее центром. Что касается центра, о нем более ничего не нужно говорить.
Что произойдет, когда все исчезнет, – и мир, и ум, и центр? «Более ничего не нужно говорить». Сказать что-то еще опасно, сказать что-то еще – значит создать объект для ваших желаний. Как только придет желание, вместе с ним придет весь мир.
Это прекрасный прием. Если вы будете медитировать над ним, вы достигнете бесконечности, вечности, отсутствия времени – истинной жизни.

 

Глава 28
Дао уже происходит

Первый вопрос:
Да! Да! Разбуди меня! Ошо, я хочу, чтобы мои лотосы расцвели. Я хочу чувствовать дао, быть достойным дао, быть Дао. Я хочу влюбиться! Произойдет ли это, сможет ли это произойти? Сможет ли эта прекрасная истинная душа расцвести?

Дао значит спонтанность, естественность. Дао – это не усилие, не духовная практика, не искусственное развитие характера. Это терпение, это доверие, это способность позволять вещам происходить, это умение ждать, даже если приходится ждать целую вечность.
Дао не требует усилий с твоей стороны. В тот момент, когда тобой овладевает делающий, тобой овладевает эго.
Делающий должен исчезнуть, хотя ты ничего не можешь сделать для того, чтобы он исчез. Любое делание будет только еще больше его подпитывать. Достаточно одного простого понимания: существование обо всем заботится… Деревья растут, хотя не прикладывают для этого никаких усилий. Птицы поют, хотя не посещают музыкальную школу. Реки текут, хотя никто не учил их, как достичь океана. Они не используют карты, они не следуют никакому пути, они не знакомы с писаниями, и, все же, каждая река достигает океана.
Посмотри вокруг! Эта безграничная вселенная устроена настолько совершенно, что к ней невозможно ничего добавить. Она не нуждается в улучшении. Поняв это, ты глубоко расслабляешься. Если звезды продолжают светить, цветы продолжают распускаться, а птицы продолжают петь, разве может с тобой ничего не происходить? Ты также принадлежишь этой вселенной. Ты являешься ее частью. ты являешься ее самой ценной частью; с тобой должно случиться величайшее цветение – цветение сознания, цветение Золотого цветка. Существование не пренебрегает тобой, оно заботится о тебе.
Понять жизнь – значит расслабиться.
Не нужны духовные практики, не нужно развитие характера, – необходимо только понимание. Не нужно становиться добродетельным, религиозным. Люди, которые пытаются стать добродетельными и религиозными, просто становятся эгоистичными, и ничего более.
Отбрось это стремление быть кем-то другим, Дао. Прямо сейчас подходящий момент! Будь в нем! Почувствуй единство со всем сущим. Не нужно делать это духовной практикой, потому что это уже происходит! Все, что нужно, – это немного понимания, видения, и тогда все начинает происходить само по себе. ты не должен создавать какой-то характер, ты не должен развивать в себе определенную личность, ты не должен думать о будущем, о нирване, о просветлении, о боге. Бог находится не в будущем и не в прошлом. Бог находится здесь-и-сейчас, всегда только здесь-и-сейчас. Бог – это то, что происходит прямо сейчас.
Люди всегда думают о боге как о первоисточнике, о первопричине. Но они его упускают, потому что бог – это не первоисточник, который где-то далеко в прошлом. Бог – это не первопричина. Или же существуют люди, которые думают о боге как о высшей цели, но опять же очень далекой, находящейся где-то в будущем. Он либо в прошлом, либо в будущем – тогда он постоянно упускается. Бог знает только одно время, и это время – настоящее. «Сейчас» – это одно из имен бога. Бог – это то, что происходит прямо сейчас! В этот момент бог есть – внутри и вовне.
Бог – это не что-то духовное, священное, находящееся далеко на небесах. Бог – это все состояния, и, когда я говорю все, я имею в виду все. Это и священное, и мирское, и тело, и душа, и материя, и сознание. Бог – это низшее из низшего и высшее из высшего, и между этими двумя понятиями нет никакой разницы. Иуда – настолько же бог, насколько и Иисус, потому что ничего, кроме бога, не существует. Иуда и Иисус – это просто роли, которые исполняются на сцене, роли, которые исполняются в пьесе.
Понять – это значит расслабиться. Тогда больше некуда идти, тогда больше нечего делать. Тогда все, что остается, – это празднование. Тогда остается лишь жить в радости, наслаждаясь каждым моментом, ничего не разделяя. Пить чай так же священно, как заниматься йогой. Погружаться в сон, расслабление так же священно, как погружаться в молитву. Любоваться деревом, прогуливаться поутру – так же священно, как и все остальное. Именно это понимание необходимо для того, чтобы случилось дао.
Дао уже происходит, просто у тебя есть свои представления… Дао уже изливается на тебя – в потоке солнечных лучей, в сиянии молодой листвы. Но ты думаешь: «Это просто солнце и просто деревья – где же бог? Это просто люди – где же бог?» Ты хочешь, чтобы бог был чем-то особенным, и поэтому упускаешь его. Бог – не что-то особенное, не что-то экстраординарное. Бог – это все проявления. Бог – это вся тотальность. Это мгновение, когда я с вами разговариваю, и вы меня слушаете, эта общность, эта тишина, это единение – да, это и есть бог, это и есть дао. Забудь о том, что нужно чего-то достичь, не становись одержимым целью.
Мои саньясины должны отбросить любые амбиции – мирские, духовные – любые. Быть амбициозным – значит быть глупым. Чем вы более амбициозны, тем вы более глупы.
Амбиции делают вас глупыми. Почему? – Потому что разумность возможна только здесь-и-сейчас, а амбициозность всегда уводит вас в будущее; разумность расцветает в этот момент, а амбициозность всегда думает о чем-то далеком. Амбициозность всегда уносит вас в будущее, а потому вы продолжаете упускать разумность, которая изливается на вас, которая взрывается внутри вас прямо сейчас.

добродетельный человек не может быть религиозным, потому что он позволил амбиции проникнуть через черный ход. Он снова начал приобретать, накапливать. Тогда ум нацеливается на то, чтобы приобрести что-то в раю. Но это опять та же самая игра, те же самые проекции ума, только теперь вы называете это по-другому и переносите это в другие сферы, в другие пространства.
Мое учение таково: живите здесь-и-сейчас! Отбросьте любые амбиции. Это и есть саньяса. Отбросьте любые амбиции, и вы увидите, что происходит чудо: как только вы отбрасываете все амбиции, высвобождается столько энергии, что не остается ничего иного, кроме как праздновать. К вам приходит огромная энергия: поскольку все амбиции отброшены, высвобождается вся та энергия, которая на них растрачивалась, и эта энергия становится океаническим переживанием в вашей душе. Это и есть рай, это и есть бог. Бог – это не цель; это переживание, которое случается, когда ум свободен от амбиций.
Не нужно стремиться достигнуть дао! Тот, кто к этому стремится, упускает дао. Тот, кто отказался от стремлений, внезапно осознает, что всегда жил в раю, но не мог этого увидеть из-за своих амбиций.
Я делюсь с тобой этим мгновением, этим состоянием. Я просто делюсь с тобой тем, что случилось со мной. Я хочу поделиться с тобой своим опытом: я достиг, когда отбросил все амбиции.
Отбрось любые амбиции и просто будь. Увидь красоту и благословение существования. Оно невероятно, оно просто сногсшибательно! Красота существования невероятна, а благодать, которая изливается на тебя, изливается без всяких причин. Она совершенно беспричинна! Бог дает тебе не потому, что ты этого достоин. Бог дает тебе, потому что у него так много, что он не может это удержать!

Постарайтесь понять мое видение. Оно полностью отличается от так называемых религий. Ваши так называемые религии очень жадные, они рассуждают в понятиях экономики: совершите что-то, и бог воздаст вам. Будьте добродетельны, и он сделает вас счастливым; совершите грех, и он отправит вас в ад, – очень простая математика, как будто бог – это судья, который постоянно заглядывает в кодекс и отправляет людей либо в ад, либо в рай.
Бог – это любовь, а не экономика. Он дает вам не потому, что вы достойны; он дает, потому что у него много! Помните известную притчу Иисуса? Иисус рассказывал самые замечательные притчи на свете. Никому не удалось его в этом превзойти...
...
Естественно, люди, которые пришли утром, рассердились:
– Как же так? Это несправедливо! Мы проработали целый день и получили такую же зарплату, как и все остальные. Люди, которые только что пришли, почти не работали, – и получили те же самые деньги? Это несправедливо!
Хозяин засмеялся:
– Подумайте, разве того, что вы получили, недостаточно за ваш труд?
Они ответили:
– Достаточно. В действительности, это даже в два раза больше, чем то, сколько нам обычно платят другие.
– Тогда почему вы беспокоитесь об остальных? – спросил хозяин. – Это мои деньги. Вы получили вдвое больше, чем получили бы где-либо еще. Но вы недовольны, вы страдаете из-за того, что я дал столько же другим. Это мои деньги, и я могу столько дать, моя сокровищница переполнена. Я даю этим рабочим не потому, что они работали, но потому, что у меня много! Почему вы сердитесь?
Иисус говорит о боге: «Когда вы обращаетесь к богу, он дает вам не потому, что вы этого заслуживаете, – но потому, что у него слишком много, потому, что он переполнен. Он переполнен так же, как туча переполнена влагой: она должна излиться дождем, – но должна не потому, что земля этого заслуживает. Точно так же, когда распускается цветок, он источает аромат во все стороны, во всех направлениях. Он доступен для каждого, кто проходит мимо. Он не делает различия между достойным и недостойным.

Закон кармы гласит, что вы получаете только то, что заслуживаете. Я же говорю вам: вы получаете не то, что заслуживаете, а то, что бог дает вам от избытка. Он дает всем – и святым, и грешникам, и плохим, и хорошим, – всем. Единственное, что необходимо понять, – это готовы ли вы принимать? Я не говорю о том, чего вы заслуживаете. Я просто говорю: открыты ли вы для того, чтобы принимать? Доступны ли вы, восприимчивы ли вы? Готовы ли вы впитывать, когда оно изливается на вас?
Кто оказывается доступным? – Тот, кто живет в настоящем, живет от момента к моменту, открыт для бога. Бог дает от избытка. Но вы недоступны. Вы находитесь либо в прошлом, либо в будущем.
Вернитесь к настоящему! А настоящее всегда находится здесь-и-сейчас. Бог знает только одно время, и это время сейчас. Бог знает только одно место, и это место здесь.

Второй вопрос:
Ты говорил, что медитация – это «бездействие». Но разве для того, чтобы целиком погрузиться в действие, не требуется сосредотачиваться, выбирать, проявлять силу воли?

Если ты сосредотачиваешься, ты продолжаешь существовать. Если ты выбираешь, присутствует выбирающий. Если ты проявляешь силу воли, твое эго не исчезает. Если ты действительно хочешь целиком отдаться какому-либо действию, тебе придется стать невыбирающим, тебе придется отказаться от собственной воли. Проявление собственной воли означает, что ты еще не доверяешь Божьей воле. Проявление собственной воли означает, что ты все еще борешься с богом. Проявление собственной воли означает, что ты пытаешься форсировать реку, что ты не готов двигаться по течению. Проявление собственной воли означает, что ты пытаешься что-то завоевать, что ты насильствен, агрессивен. Для того чтобы целиком погрузиться в какую-то деятельность – это может быть уборка, танец, рисование или занятие любовью, что угодно, – для того, чтобы полностью в это погрузиться, необходимо отказаться от своей воли. Нужно просто превратиться в сухой листок, который летит туда, куда его несет ветер: если ветер несет его на юг, он говорит «да», если ветер несет его на север, он говорит «да», если ветер опускает его на землю, он говорит «да». Он знает только слово «да», он не знает слова «нет», он всегда готов сказать «да», и в этом его благословение, блаженство. Тогда разочарование тебя не настигнет, потому что быть разочарованным будет некому. Разочарование приходит из ожидания. Поражение начинается с проявлением своеволия.

Посмотри на лица людей: они выглядят так, как будто потерпели поражение. Невозможно найти никого с другим выражением лица, за исключением детей. Маленькие дети все еще смеются и улыбаются, потому что не знают, что их ждет. Скоро их смех утихнет, улыбки исчезнут, и они станут такими же безрадостными и унылыми, как все остальные. Посмотри на стариков, на их выражение лица: они утратили все иллюзии. Теперь они пребывают только в одном состоянии – состоянии разочарования. Именно поэтому пожилые люди хронически раздражены – жизнь их обманула. С какими прекрасными грезами они начинали это путешествие, с какими замечательными мечтами! – но постепенно все мечты превратились в прах, и потому горечь разочарования – это единственное, что они ощущают. Происходит это из-за ваших грез, ожиданий, амбиций, своеволия. Вы хотели чего-то добиться в мире, но не смогли, отсюда ощущение бессилия.
Мое учение таково: не пытайтесь ничего достичь в мире, позвольте вещам происходить, и вы никогда не будете разочарованы, ваша жизнь всегда будет свежей – свежей, как никогда, и вы сможете улыбаться до последнего мгновения. Вы умрете с улыбкой на устах. Вы станете победителем, не приложив никакого усилия для того, чтобы победить, потому что любые усилия победить ведут к поражению. Настоящие победители – это те, кто никогда не пытаются победить. Этот парадокс необходимо понять: добиваются только те, кто даже не думал о том, чтобы чего-то добиться, кто просто жил от момента к моменту, наслаждаясь утренними часами, дневными и вечерними.
Как-то великого дзэн-мастера Джошу спросили:
– В чем суть вашего учения?
– Когда жарко, тогда жарко, а когда холодно, тогда холодно, – ответил мастер.
Все, чему я учу своих учеников, – это просто жить в моменте, что бы ни происходило. Если жарко, значит, жарко, – не желайте противоположного.
Это и есть своеволие: когда жарко, вы хотите, чтобы было холодно, а когда холодно, вы хотите, чтобы было жарко. Это и есть своеволие. Своеволие означает, что вы желаете того, чего нет. Своеволие – это желание, которое противоречит реальности. Когда вы молоды, будьте молоды; когда вы стары, будьте стары.
Другого дзэн-мастера спросили:
– Как ты живешь? В чем секрет твоей постоянной радости?
– Секрет очень прост: когда я голоден, я ем; когда я чувствую усталость, я ложусь спать.
Это и есть отсутствие своеволия: когда вы голодны, вы едите; когда вы устали, вы ложитесь спать. Тогда вы живете от момента к моменту – без какого-либо плана, без какой-либо программы, без желаний, которые вы могли бы навязать существованию. Само усилие навязать свою волю существованию насильственно. По-настоящему ненасильственный человек – это человек, который не навязывает существованию свою волю. Он принимает то, что к нему приходит, и всегда удивляется тому, что во всем, что приходит, заключено сокровище.

Но вы постоянно хотите чего-то другого, поэтому то, что приходит, вас не удовлетворяет. А то, чего вы желаете, не придет, потому что это бытие, это огромное существование не обязано выполнять ваши желания. Вы можете либо принимать это, либо быть против. Если вы против этого, вы будете жить в аду; если вы принимаете это, вы будете жить в раю. Мое определение ада и рая таково: быть с существованием – это рай, быть против существования – это ад.
Ты спрашиваешь: «Ты говорил, что медитация – это „бездействие“».
Да. Но я не говорю, что медитирующий человек станет пассивным и ленивым. Нет! Он будет заниматься тысячей вещей, но никогда не будет делающим. Об этом необходимо помнить.
...
– Так вы и есть великий мастер! Чем вы занимались до просветления?
– Рубил дрова и носил воду из колодца.
– А чем вы занимаетесь теперь?
– Рублю дрова и ношу воду из колодца.
– А в чем разница? В чем смысл просветления, если вы по-прежнему рубите дрова и носите воду из колодца?
Мастер рассмеялся… Должно быть, горы и деревья рассмеялись вместе с ним. Говорят, что иногда, по прошествии уже тысяч лет вокруг этого монастыря все еще можно услышать его смех. Он рассмеялся и сказал:
– До просветления я рубил дрова, я носил воду. Теперь вода несется, а дрова рубятся. Разница в том, что я перестал быть делающим.

Я не говорю, что медитирующий человек должен стать ленивым. у медитирующего будет гораздо больше энергии, чем у немедитирующего, и эта энергия будет двигаться сама: она будет рубить дрова, она будет носить воду из колодца. Медитирующий обязательно станет творческим. Только медитирующий может быть творческим, потому что все его энергии сливаются вместе в один момент. У него так много энергии, что она начинает его переполнять. Его сосуд мал, а энергия огромна, поэтому она начинает изливаться. Но он не является делающим, в его действиях нет своеволия. Он танцует, потому что обнаруживает, что происходит танец; он любит, потому что обнаруживает, что происходит любовь. разве вы можете любить усилием воли? Вы сможете лишь совершать пустые жесты любви.

Вы постоянно живете в страхе, амбициях, алчности, желании. Из страха вы создаете ад и рай, из жадности вы создаете ад и рай, из амбиций вы создаете ад и рай – это все ваши творения. Вы создаете великие философии из собственной алчности. Ваш бог – это не что иное, как воплощение вашего страха. Ваши молитвы – это не что иное, как дрожь испуганного человека.
Я говорю вам, что такая молитва не нужна, не нужен ни ад, ни рай – все доступно прямо сейчас, в этот самый момент. Просто отбросьте эту чушь своеволия. Позвольте богу проявлять свою волю через вас, позвольте богу жить через вас. Вы не станете ленивым. Вы станете очень-очень творческим: через вас родится великая поэзия, в вашей сущности родится прекрасная музыка. Одно можно сказать точно – что вы не будете воспринимать это как свое творение, вы будете знать, что это творение бога, что он сказал через вас, что он нарисовал через вас, что он проявил любовь через вас.
Невозможно любить усилием воли. Вас могут заставить любить.
Точно так же вы ходите молиться. Если вы не будете молиться, то попадете в ад. Вы хотите избежать ада, а потому идете и молитесь. Но вы делаете это из страха, а все, что делается из страха, лживо. Невозможно молиться усилием воли, невозможно любить усилием воли, невозможно воспринимать красоту усилием воли. Все прекрасное и значительное случается, когда отступает ваша воля.
Сосредоточенность не нужна, потому что сосредоточенность подразумевает концентрацию, а концентрация подразумевает напряжение. Необходима рассредоточенность, состояние отсутствия какой-либо концентрации. И тогда вы сможете быть открытым, доступным со всех сторон для всего существования. Между этими состояниями огромная разница: когда вы концентрируетесь, вы сосредотачиваетесь на чем-то одном и закрываетесь для всего остального.
Например, вы можете слушать меня двумя способами. Один способ – это способ концентрации.
Существует также другой способ слушать меня, мой способ. Вы полностью открыты, доступны. Я говорю, доносится звук пролетающего самолета, и вы его слышите; поют птицы, и вы слышите этот звук. Вас это не отвлекает. На самом деле то, что я говорю, становится еще более прекрасным из-за того, что является частью многих других вещей. Поющие птицы добавляют что-то к тому, что я говорю. То, что я говорю, становится более всеобъемлющим, оно не отрывается от жизни. Оно становится выражением всего существования. Тогда его частью становятся деревья, ветер, дождь, солнце – тогда его частью является все. Тогда, слушая меня в течение часа, вы не устаете; наоборот, вы чувствуете свежесть и расслабление. Вполне возможно, вы не сможете вспомнить точно, что я сказал, но в этом и нет никакой необходимости. Вы это впитаете, вы это переварите, и оно навсегда станет частью вас, оно окажет глубокое воздействие на вашу сущность.

Запоминать что-то необходимо тогда, когда вы это не понимаете. Если вы понимаете, этого достаточно; тогда вам не нужно нести это в себе как память. Вы стремитесь запомнить что-то, потому что не понимаете; вы стремитесь запомнить из страха, что когда-нибудь в будущем вам это понадобится, и потому нужно настроить свой ум на запоминание. Но это очень утомительное занятие. Сосредоточение подразумевает концентрацию, а концентрация утомительна.
Я учу вас медитации, а не концентрации. Разница между ними в том, что в медитации ваша сущность полностью открыта, расслаблена, доступна – для всего, что происходит. Тогда внезапно нисходит тишина, и запредельное проникает в вас, небеса спускаются на землю. Тогда бог оказывается совсем рядом: он держит вас за руку, вы дышите им.
Я хочу, чтобы вы испытали бога здесь, со мной. Я не хочу, чтобы вы практиковали переживание бога в будущем. Это чушь! Если вы не можете пережить его здесь со мной, где еще вы собираетесь это сделать? Вы думаете, что, сидя в позе лотоса у себя в комнате? Испытайте его прямо сейчас! Это и есть состояние бездействия. Я не совершаю никакого действия. Разговаривая с вами, я не совершаю действия, я просто откликаюсь. Это естественный отклик. Его провоцирует ваше присутствие. Я не совершаю его усилием воли, – он происходит сам по себе. Не нужно прикладывать усилия для того, чтобы слушать меня, – просто позвольте этому происходить. Тогда случится встреча, единение.
Не нужно сосредотачиваться, не нужно выбирать, не нужно использовать силу воли. Это все проявления эго, а эго нужно отбросить. Когда вы будете жить без эго, вы будете жить совершенно по-другому. Это и есть путь дао.

Третий вопрос:
Ошо, почему я всегда засыпаю во время дискурса?

Это древняя духовная практика. Религиозные люди всегда это делали. Поэтому воспринимай это как хороший знак! Должно быть, ты становишься религиозным.Так что все в порядке. Наслаждайся своим сном! Сон настолько же духовен, как и все остальное. Позволь ему случиться. Не переживай из-за него, иначе ты начнешь с ним бороться. Что ты можешь сделать? Я не даю вам никаких заповедей. Я не даю вам никаких указаний. Я не говорю: «Не спите. Это неприлично, это грех». Нет! Что ты можешь поделать? Если сон приходит, он приходит. Позволь ему прийти. Погрузись в него легко и тотально, и ты удивишься, – скоро он исчезнет. Или же случится новое явление: ты сможешь спать и одновременно впитывать меня.
У нас есть специальный термин – йога нидра, медитативный сон. Если ты будешь слушать меня тотально, ты сможешь расслабиться. И это расслабление поможет тебе погрузиться в сон, который не похож на обычный сон. Ты не будешь слышать, что именно я говорю, но в то же время будешь ощущать, что с тобой что-то происходит. Поэтому тут не о чем беспокоиться.
Если ты сможешь здесь крепко спать, ты сможешь так же крепко спать и ночью. Тогда сон исчезнет. Если это обычный сон, он исчезнет. Если это медитативный сон, йога нидра, тогда он будет становиться все глубже и глубже. В любом случае ты ничего не упустишь.
Всегда помни, что у меня вам разрешено все. Никогда не впадай в чувство вины. Если я хочу, чтобы вы от чего-то избавились, так это от чувства вины; в противном случае, даже мелочи превратятся в раны внутри вас. Ты чувствуешь себя виноватым: «Что подумают другие? Я опять заснул!» Это никого другого не касается. Спи! Когда ты бодрствуешь, ты все равно не очень пробужден, поэтому я не думаю, что ты что-то потеряешь.
Здесь есть люди, которые погружаются в йога нидру. Замечательно! Ими завладевает такая глубокая тишина, что это выглядит, как сон. Они чувствуют, как будто спят, но при этом в них что-то проникает. Йога нидра больше похожа на гипнотический сон. Находясь рядом с мастером, ты так глубоко расслабляешься, – где еще ты можешь так расслабиться? Где еще тебя так принимают, так любят, так лелеют, так ждут? Ты начинаешь впадать в подобие сна. Ты погружаешься в расслабленное состояние, в глубокое расслабление, но продолжаешь слышать мой голос. Возможно, твой интеллект не понимает то, что я говорю, но сердце продолжает это впитывать. Тогда сказанное проникает в тебя очень глубоко, иногда даже глубже, чем когда ты находишься в пробужденном состоянии.
Когда ты погружаешься в йога нидру, в сон погружается твой сознательный ум, а бессознательный ум продолжает бодрствовать и впитывать. Тогда то, что я говорю, проникает очень глубоко, до самой твоей сердцевины. Поэтому не беспокойся. Если ты засыпаешь, то засыпай. Если ты голоден, ешь; если ты устал, спи. Когда жарко, тогда жарко, а когда холодно, тогда холодно. Такое приятие и есть доверие.

 

Глава 29
Там, где встречаются позитивное и негативное

Дао, великое единое Сущее, порождает два противоположных принципа реальности – инь и ян, темноту и свет. Из инь происходит восприимчивый женский принцип, из ян происходит созидательный мужской принцип. Из инь происходит минг, жизнь, из ян – хсинг, или человеческое естество.
Каждый индивидуум содержит центральную монаду, которая в момент зачатия делится на минг и хсинг, жизнь и человеческое естество.
В конкретном телесном воплощении индивидуума они представлены двумя другими полярностями – анимой и анимусом. На протяжении всей жизни индивидуума они находятся в конфликте и борются за превосходство.
В случае, если жизненная энергия беспрепятственно течет вниз, то есть попадает во внешний мир, анима побеждает анимус, и Золотой цветок не завязывается. Если же жизненная энергия сохраняется, то есть направляется «назад и вовнутрь», тогда вместо того, чтобы рассеиваться, она «поднимается вверх», и победу одерживает анимус. Человек, который придерживается принципа сохранения энергии в течение всей жизни, может достичь стадии Золотого цветка. Тогда эго освобождается от конфликта противоположностей и снова становится частью дао, великого единого Сущего.

Старый пруд,
Лягушка прыг,
Всплеск.

Истина должна быть экзистенциальной: вы должны чувствовать ее всеми фибрами своей души. Да, это именно ощущение, и оно должно наполнять ваш каждый вдох и выдох. Оно должно пульсировать внутри вас, оно должно циркулировать в вас, как кровь. Когда вы понимаете истину, вы становитесь ею.
Лягушка прыг,
Всплеск воды.
это и есть дао. Дао – это то, что есть в этот момент, то, что происходит, пульсирует в этот самый момент. Дао не знает ни прошлого, ни будущего. Дао знает только одно время – настоящее. Дао знает только здесь-и-сейчас. Просто позвольте своему уму исчезнуть, и тогда нет ни прошлого, ни будущего. Прошлое и будущее – это творение ума. На самом деле, существует только настоящее. Если не существует ни прошлого, ни будущего, тогда разве имеет смысл слово «настоящее»? Настоящее зажато между прошлым и будущим. Если вы забираете прошлое и будущее, настоящее также исчезает.
Это и есть мгновение дао, мгновение, когда время исчезает, когда вы полностью находитесь здесь-и-сейчас, в этом мгновении. Это мгновение просветления, когда времени нет, когда вы полностью находитесь здесь и больше нигде. Когда нет времени, нет и ума. Время и ум – это синонимы. Чем больше в вас ума, тем больше вы осознаете течение времени. Время снова исчезает, когда через понимание вы отбрасываете всю тоску по прошлому и все мечты о будущем. Как только исчезает время, внезапно исчезает и ум. А когда нет ума, наступает тишина. В этой тишине запредельное спускается на землю, в этой тишине на вас нисходит неизвестное. В этой тишине – встреча с богом. В этой тишине – благословение, благодать. В этой тишине – царство Божие.
Лягушка прыг,
Всплеск.
Это утверждение дао. Это и есть дао – простое, чистое, нагое.
Старый пруд,
Лягушка прыг,
Плюх!
Теперь хайку достигло своего крещендо – просто «Плюх!» Так правдивей – правдивей по отношению к лягушке, правдивей по отношению к пруду, правдивей по отношению к реальности. Реальность знает только «Плюх!» и просто оставляет вас с этим – оставляет удивляться, искать, медитировать.
Кто-то спросил Басё: «Почему ты отбросил слово „воды“, а затем и слово „всплеск“?»
Басё ответил: «Я хочу, чтобы ты услышал этот звук. Я не хочу его называть, я хочу, чтобы ты услышал, какой это звук».

Старый пруд,
Лягушка прыг,
Плюх!

...Таков путь всех будд. Их утверждения просто запускают в вас определенный процесс, который называется медитацией. Путь дао заключается в том, чтобы подвести вас к тому, что есть. Мой путь тоже заключается в том, чтобы помочь вам целиком попасть в этот момент. Этот самый момент! Это он.
Дао – это не доктрина. Это специальный метод для того, чтобы стать осознанным. Это путь пробуждения, путь просветления, путь, который ведет домой. Дао просто означает «Путь». Как только вы слышите слово «путь», вы начинаете думать о какой-то далекой цели, к которой ведет этот путь. Нет. Дао значит «Путь», но безотносительно цели. Что это значит? Это значит «то, как оно есть». Это просто значит то, как оно есть, как оно уже есть и только так: ничего не нужно достигать, все уже изливается на вас. Просто будьте здесь-и-сейчас и празднуйте.
Мое определение религии – это празднование.

Но существуют люди, которым не нравится такое простое явление, как дао. Им нравятся сложности. Если сложностей нет, они их создают. Они не способны быть простыми. А быть простым – это единственный способ быть в боге. Бог – это простота, невинность.
Бог так же прост, как цветок розы, как щебетание птицы в манговой роще. Бог так же прост, как хихиканье девчонки. Бог так же прост, как лист, падающий с дерева. Бог так же прост, как ветерок, ласкающий древние сосны.
Но люди не хотят, чтобы бог был таким простым. люди создают теологии, сложные абстрактные теории о боге, и они делают все таким сложным, что оно становится почти недоступным для понимания. А бог очень прост.
Старый пруд,
Лягушка прыг,
Плюх!

Дао – простой путь, в высшей степени простой. Самое главное в дао – это то, что это детская игра. Но быть ребенком для людей, похоже, почти невозможно. Кто хочет быть ребенком? Иисус говорит: «Пока вы не станете, как дети малые, не попадете в мое Царство Божие». Однако, похоже, никто не хочет быть ребенком, хотя именно в этом причина нашего страдания.
Сегодняшние сутры – последние. Они очень просты. Для того чтобы их понять, достаточно быть простым. В них не так много знания, но, безусловно, много понимания. они заберут все ваши знания! Но если человек способен найти достаточно мужества, чтобы отбросить все свои знания и жить в состоянии незнания, тогда между ним и богом нет препятствий, между ним и существованием нет препятствий.

Дао, великое единое Сущее, порождает два противоположных принципа реальности – инь и ян, темноту и свет. Из инь происходит восприимчивый женский принцип, из ян происходит созидательный мужской принцип.
что такое дао? – Это то, что есть; просто то, что есть, – без названий, без определений. Оно включает в себя деревья и звезды, птиц и животных, вас и меня. То, что есть, включает в себя все, что когда-либо было, и все, что когда-либо будет. Невозможно дать определение дао, потому что оно включает в себя все, – ведь ни одно слово не включает в себя все. Само назначение слова в том, чтобы что-то определять. Само назначение слова в том, чтобы что-то классифицировать. Слово имеет какой-то смысл только потому, что оно очерчено определенными границами. Включая в себя только что-то, они исключают все остальное, исключают все существование.
Дао включает в себя все, без всяких исключений. Именно поэтому дао невозможно выразить. Его можно показать, но невозможно выразить. Человек дао может поделиться с вами его вкусом, если вы готовы погрузиться в него и позволить ему погрузиться в вас. Человек дао может дать вам проблеск, ослепительный проблеск ощущения тотальности существования… но вы можете испугаться.
Тотальность вас напугает. Одна ее безграничность такова, что она напугает вас до смерти. Она настолько бесконечна, что вы начнете исчезать в ней, как мыльный пузырь. Она настолько беспредельна, огромна, что вы потеряете какое-либо представление о том, кто вы.
Дао – это бесконечность. Дао – это тотальность. Дао – это все, что существует, поэтому его невозможно выразить. Однако в глубокой близости, которая случается между мастером и учеником, оно начинает пульсировать. Бывают моменты, когда вы становитесь доступны существованию, когда вы не действуете как отдельное существо, когда вы отбрасываете идею об отдельности, когда вы соединяетесь со всем сущим и становитесь одним целым. Когда капля исчезает в океане, – пусть лишь на мгновение, – вы познаете, что такое дао.

Поэтому дао невозможно выразить, но можно показать. Я преподаю существование, как оно есть. И это существование уже есть, вам нужно просто набраться немного мужества, чтобы открыться и впустить его вовнутрь. Оно стучится в ваши двери!
Иисус говорит: «Стучите, и двери откроются.». Я бы хотел сказать вам нечто прямо противоположное: бог стучится в ваши двери, стучится уже много тысячелетий – услышьте его! Он стучит к вам в дверь… Так откройте ее. Прислушайтесь! – Он приглашает вас выйти из тюрьмы, которую вы сами себе создаете. Он ищет вас – помогите ему вас найти!
Он вас ищет, а вы убегаете от него, убегаете уже много жизней. Вы страдаете, но все равно продолжаете убегать. Когда его рука приближается к вам, вы пугаетесь. Я могу это понять. Этот страх естествен. В чем заключается этот страх? Страх заключается в том, что, если будет бог, не станет вас.
Фридрих Ницше сказал: «Если бог есть, тогда как могу быть и я? Как я могу тоже существовать?.. Поэтому я принимаю решение, что бога нет, – ведь только тогда смогу быть я».
Такое решение приняли миллионы людей. Они отрицают существование бога, чтобы существовать самим. Эго может существовать, только если бога нет. Если бог есть? Тогда вас больше нет, и это пугает. Бог – это смерть эго.
Дао можно вкусить, дао можно испытать, но для этого вы должны быть настолько просты, чтобы в вас не было никакого эго; вы должны быть настолько безмолвны, чтобы не осталось никакого представления о вашем «я».

Восприимчивость и созидательность – это два крыла птицы. Полет к неизвестному может быть завершен, только когда участвуют оба крыла. созидательность не является более ценным принципом, чем восприимчивость. Они не одинаковы, но равноценны. Мужчина разделяет, женщина объединяет. Именно поэтому женщина оказывается ближе к религии, чем мужчина. Религия по самой своей сути рассуждает в терминах единения, целостности, тотальности. Именно это и есть дао, именно это и есть бог, – как бы вы это ни называли. Религия объединяет, объединяет и объединяет, и подходит к высшему дао, в котором заключено все. Это наивысшее единение.
...Но возможна также другая встреча. Это одно из тайных посланий дао: вы можете найти свою внутреннюю женщину, и тогда случится встреча вашего сознательного и бессознательного, света и тьмы, неба и земли, положительного и отрицательного. Когда произойдет эта встреча, вы станете единым целым. Целостный человек – это человек дао. Человек дао – не мужчина и не женщина. Он вернулся к своему единству. Он один, он един.
Дао говорит, что не нужно отвергать противоположную полярность своей сущности. Примите ее, это часть вас! Оба этих луча – это вы. Позвольте им встретиться и слиться друг с другом! Позвольте им танцевать вместе! Позвольте им так глубоко слиться, чтобы к вам снова пришло видение единого дао, великого неразделенного Сущего.

Если же жизненная энергия сохраняется, то есть направляется «назад и вовнутрь», тогда вместо того, чтобы рассеиваться, она «поднимается вверх».
Я хочу предложить вам один метод, который может очень помочь. Он использовался даосами в течение многих веков. Он передавался только от мастера к ученикам и потому не был описан в книгах. Но теперь сегодня миллионы людей работают над собой через книги.
Это простой метод, как трансформировать энергию и направить ее вверх. даосские методы очень просты. Практиковать его следует, по крайней мере, дважды в день. Самое лучшее время – это раннее утро. Практикуйте это первым делом, как проснетесь, не вставая с постели! Делайте это сразу после пробуждения, немедленно! – Потому что, когда вы просыпаетесь, вы очень восприимчивы, очень чувствительны. Когда вы просыпаетесь, вы наполнены свежестью, и потому медитация пойдет очень глубоко. Поэтому могут возникнуть промежутки, через которые этот метод сможет проникнуть в вашу глубочайшую сердцевину. Поэтому лучшее время – это раннее утро, время сразу после пробуждения, когда вы еще наполовину спите и наполовину пробуждены. Это очень простая медитация.
Просто лягте на спину, как вы обычно лежите в постели. Держите глаза закрытыми.
Сделайте вдох и представьте, что огромный свет входит в ваше тело через голову, как если бы над вашей головой взошло солнце. Представьте, что в вашу голову вливается золотой свет. Вы пусты, а золотой свет вливается в вашу голову, затем течет дальше, дальше, дальше, глубже, глубже и выходит через пальцы ног. Это то, что вы представляете, когда делаете вдох.
Когда будете делать выдох, представляйте другое: что через пальцы ног в вас входит тьма, что огромная, темная река проникает через пальцы ног и, поднимаясь все выше и выше, выходит через голову. Чтобы вы могли это представить, ваше дыхание должно быть медленным и глубоким. Дышите очень медленно. Если вы только что проснулись, дышать глубоко и медленно будет легко, потому что ваше тело расслаблено.
Итак, повторяю: на вдохе позвольте золотому свету войти в вас через голову, потому что именно там вас ждет Золотой цветок. Золотой свет поможет. Он очистит все ваше тело и наполнит его созидательностью. Это мужская энергия.
На выдохе позвольте темноте, темной реке, темной, как темная ночь, самой темной, какую вы только можете представить, подниматься через пальцы ног вверх. Это женская энергия. Она вас успокоит, она сделает вас восприимчивым, она поможет вам отдохнуть. Затем позвольте ей выйти через голову и снова, сделав вдох, впустите золотой цвет.
Делайте это в течение двадцати минут рано утром.

Второе наилучшее время для этой медитации – ночь, время, когда вы засыпаете.
Лягте в постель и расслабляйтесь в течение нескольких минут. Когда вы почувствуете, что теперь находитесь на грани между сном и бодрствованием, снова начните этот процесс и продолжайте в течение двадцати минут. Самое лучшее – это если вы заснете в процессе его выполнения, потому что тогда медитация будет продолжать работать и воздействовать на ваше подсознание.
Через три месяца вы с удивлением обнаружите, что энергия, которая постоянно накапливалась в муладхаре, в нижнем сексуальном центре, там больше не накапливается. Она движется вверх.
По мере того, как ваши энергии начинают подниматься вверх, к вам приходит совершенно другая красота и грациозность – божественная красота. В вас оказывается меньше телесного и больше духовного. Если вы будете практиковать этот простой метод в течение трех месяцев, вы удивитесь: в подавлении больше нет необходимости, началась трансформация.

Если вы сможете придерживаться этого принципа в течение всей своей жизни, однажды это обязательно случится.
Мастер Лу-Цзы говорит – «в течение всей жизни», чтобы вы проявили терпение. Это может случиться в любой день, это может случиться сегодня или завтра, или послезавтра. Все зависит от того, с какой интенсивностью, с какой искренностью, с каким стремлением, с какой тотальностью вы в это идете. День, когда в вас распускается Золотой цветок, – это день вашей буддовости. Вы достигли величайшего сокровища.

Человек, который придерживается принципа сохранения энергии в течение всей жизни, может достичь стадии Золотого цветка. Тогда эго освобождается от конфликта противоположностей и снова становится частью дао, великого единого Сущего.
От дао к дао, от единого Сущего к единому Сущему, – как говорит Плотин: «Полет одиночества к одиночеству».

 

Глава 30
Этот самый мир – рай

Первый вопрос:
Твои танцевальные медитации, похоже, вскрывают огромную чувственность, которая целиком захватывает меня … Кажется, что игра природы со всем моим существом, вся красота, – все находит свое выражение в этом. Даже когда я закрываю глаза и просто сижу в тишине, я явно ощущаю это чувственное присутствие.
Я открываюсь и радуюсь этой растущей чувствительности, этому «оргазмическому» взаимодействию с жизнью. Если я и могу как-то представить себе бога, то только как высшего любовника, нисходящего ко мне – тотально открытой, восприимчивой и проницаемой, как благословенная Лун.
Могу ли я доверять этому чувству?
Я не могу похвастать никаким опытом трансцендентных переживаний. Все, что я знаю, все, что мне суждено было познать, это постоянно растущую радость от осознавания того, что я являюсь частью космической игры и способна перенести ее в свою повседневную жизнь.

Это именно то, чему я здесь учу. Я не учу трансцендентному, я учу имманентному, – потому что имманентное и есть трансцендентное. Я не учу высшему и далекому, я учу непосредственно происходящему, близкому, потому что непосредственно происходящее – это самая суть высшего. Если ты войдешь в непосредственно происходящее, ты обнаружишь, что в нем пульсирует высшее. Высшее – это пульс происходящего здесь и сейчас.
Это и есть основа моего учения – что нет разделения между «тем» и «этим». «То» заключено в «этом», дальний берег заключен в ближнем береге. Никуда не нужно идти. Если ты способна быть радостной, текучей, живой, чувствительной, оргазмичной, тогда этот самый берег мгновенно трансформируется в другой берег… Этот самый мир – рай, это самое существо – будда.
Помни об этом, потому что в течение многих веков религии учили разделению между «тем» и «этим». Религии создавали расщепление, раскол между телом и душой, между высшим и низшим, между внешним и внутренним и так далее.
Все разделения ложны. Реальность едина. Нет ничего низшего и ничего высшего; нет ничего внешнего и ничего внутреннего. Нет ни тела, ни души. Есть только единое сущее. Тело – это видимая душа, а душа – это невидимое тело. Творца нет больше нигде, кроме как в самом этом творении. Творец не отделен от своего творения, они так же едины, как танцор и его танец. Они не могут существовать по отдельности, они могут существовать только как единое целое. Невозможно отделить танцора от танца. Если вы попытаетесь его отделить, он перестанет быть танцором. Невозможно отделить танец от танцора. Нет никакого способа это сделать. Они глубоко едины, это одно явление, проявление одной энергии.
Поэтому то, что с тобой происходит, это именно то, что и должно происходить. Именно этого я вам и желаю. Я надеюсь, я молюсь, чтобы с вами произошло именно это. Именно так ты подходишь все ближе и ближе ко мне. Забудь о трансцендентных переживаниях. Именно это и есть настоящие переживания: именно эта растущая чувствительность, именно эта восприимчивость, которая становится все глубже и глубже с каждым мгновением, именно эта радость жизни и существования, бытия, любви.
Не жди чего-то необыкновенного, потому что необыкновенного может жаждать только кто-то очень обыкновенный. Желание чего-то необыкновенного – это желание человека, страдающего от комплекса неполноценности. Если ты разумна, если ты бдительна, то тогда самое обыкновенное становится необыкновенным. Именно этому волшебному превращению я вас и учу.
Я учу вас алхимии. Да, приготовление пищи может стать молитвой. Только тогда ты станешь религиозной, – только тогда, когда приготовление пищи сможет стать молитвой. Только когда уборка превратится в медитацию, ты сможешь стать религиозной.
Обычная жизнь обычна только потому, что вы сонные, нечувствительные. Она обычна только потому, что вам не хватает проницательности, чтобы увидеть ее глубину. Вы не способны увидеть цвета жизни, нескончаемое благословение, которое изливается на вас каждое мгновение. Оно никогда не прерывается. Из-за того, что вы не способны увидеть красоту восхода, красоту звездной ночи, красоту человеческих глаз, из-за этой вашей нищеты рождается желание каких-то трансцендентных переживаний – переживаний бога, рая... Переживание всех этих вещей или желание подобных переживаний – это просто игры ума. Истинная религия – всегда здесь и сейчас.
Да, я хочу, чтобы вы стали чувственными, потому что, пока вы не станете чувственными, вы не сможете стать духовными. Если вы не умеете наслаждаться обычными вещами, если вы не умеете с огромным удовольствием пить чай, тогда вы нерелигиозны. Вы можете отправиться в Каабу, Иерусалим или в Каши, но вы нигде не сможете быть религиозным, если не умеете пить чай с огромной благодарностью. Если вы не способны почувствовать его запах, его прекрасный аромат, если вы для этого недостаточно чувственны, вы не сможете почувствовать бога, потому что бог – это центр всего.
Бог – это не первопричина и не высшая цель. Бог – это самая сердцевина любого состояния, в котором вы оказываетесь каждое мгновение своей жизни. Бог – это сердцевина женщины, в которую вы влюбились. Бог – это сердцевина всего, с чем вы встречаетесь. Бог – это сердцевина, центр, а мир – это периферия. И они всегда сплетены друг с другом. Центр скрыт в периферии.
Быть чувственным – значит осознавать периферию, а быть духовным – значит осознавать центр. Чувственность – это начало духовности. Становись все более и более чувственной; именно так ты становишься все более живой.

Настоящий рост происходит тогда, когда ты открыта, уязвима, когда тебя все затрагивает, но при этом ты остаешься незатронутой. Ты вовлекаешься в любую ситуацию, но не становишься ее частью. Ты постоянно пребываешь на периферии всего происходящего, но никогда не забываешь свой центр.
Ты говоришь: «Твои танцевальные медитации, похоже, вскрывают огромную чувственность, которая целиком захватывает меня…»
Радуйся этому и позволь этому происходить. Ничего не бойся и не позволяй в это вмешиваться твоей старой обусловленности.
Именно поэтому я предлагаю вам танцевать, петь и заниматься музыкой: я хочу, чтобы ваше тело вибрировало на максимальном уровне, чтобы ваше тело стало пульсирующим, струящимся явлением, рекой, несущейся к океану, а не затхлым болотом.

Увидев прекрасный распустившийся цветок, чувственный человек распускается вместе с ним и вместе с ним становится цветком. Чувственный человек текуч, подвижен. Какое бы переживание с ним ни случилось, он им становится. Видя закат, он становится закатом. Видя темноту ночи, прекрасную безмолвную тьму, он становится этой тьмой. Утром он становится светом. Он способен стать всем, чем является эта жизнь. Он вкушает жизнь во всем ее многообразии и потому становится богатым. Именно это и есть настоящее богатство. Слушая музыку, он становится музыкой; слушая звук струящейся воды, он становится этим звуком. Когда ветер проносится через бамбуковые заросли и слышится поскрипывание стволов, он не остается где-то далеко, он оказывается среди бамбуков и становится одним из них, становится бамбуком. Быть чувственным – значит быть открытым для тайн жизни. Становись все более и более чувственной и отбрось все осуждения. Позволь своему телу стать дверью. Твои органы чувств должны стать распахнутыми дверьми, которые беспрепятственно впускают в себя все так, что, когда ты слышишь музыку, ты становишься этой музыкой, когда ты видишь свет, ты становишься светом, когда ты прикасаешься к чему-то, ты становишься тем, к чему прикасаешься.

Ты говоришь: «Я открываюсь и радуюсь этой растущей чувствительности, этому „оргазмическому“ взаимодействию с жизнью. Если я и могу как-то представить себе бога, то только как высшего любовника, нисходящего ко мне – тотально открытой, восприимчивой и проницаемой, как благословенная Луна».
Ты правильно меня поняла. Вкратце, мое послание сводится к следующему: бог всегда приходит как возлюбленный; бог – это самый близкий и, в то же время, самый далекий, высший Возлюбленный. Если бог встречается тебе как-то по-другому, знай, что этот бог – просто творение твоего ума, это не настоящий бог. Истинная религия воспринимает бога только как Возлюбленного. Доверяй этой растущей чувствительности, этой оргазмической открытости. Это дверь в божественное. Доверяй этому и двигайся с этим прямо вперед.

Третий вопрос:
Наблюдая за постоянными изменениями энергии, которые происходят во мне, я задаюсь вопросом: кто этот наблюдатель, и чем он отличается от наблюдаемой энергии?

Когда впервые возникает вопрос: «Что есть наблюдаемое, и кто такой наблюдатель?» – можно погрузиться в очень красивое состояние. Когда этот вопрос обретает смысл, можно войти в прекрасное пространство. Теперь с каждым шагом в тебе будет все больше пропадать разделение на наблюдателя и наблюдаемое. На самом деле, в реальности наблюдатель и наблюдаемое едины. Они разделяются только потому, что мы еще не стали способны видеть Единое. на самом деле реальность едина. Она выглядит двойственной, потому что мы воспринимаем ее через призму ума. Ее дуальность – творение наших умов. В действительности ее нет.
Представь, что в ночь полной Луны ты смотришь на Луну, а затем слегка надавливаешь на веки, – и внезапно видишь две Луны. Ты прекрасно знаешь, что Луна одна, но если будешь продолжать надавливать на веки, то будешь видеть Луны. Именно это с нами и происходит. Ум создает двойственность, потому что не может представить себе единство. Представить единство невозможно для ума по самой его природе. Постарайся понять, почему ум не воспринимает единство.
Ум должен создавать различия. Единство в этом не нуждается. Назначение ума сводится к тому, чтобы создавать различия и относить явления к определенным категориям, – вот это женщина, а это мужчина; это друг, а это враг; это еда, а это просто камень; это стул, а это стол; это дверь, а это стена. В этом и заключается вся работа ума. Все назначение ума сводится к тому, чтобы создавать разграничения. Это что-то очень практичное, необходимое. Но, в конечном итоге, это превращается в препятствие. То, что помогает на периферии, в центре становится препятствием. Ум не обладает истинностью – лишь полезностью. Ум – это практический прием, биологическое устройство, которое помогает вам существовать в мире. Если вы отбрасываете ум, все существующее сливается в одну реальность.
Ум полезен, но сама его польза основана на создании различий. Когда вы начинаете погружаться в медитацию, вы выходите за пределы ума. Вы выходите за пределы полезности во владения истины. Тогда вы начинаете видеть то, что есть, а не то, что полезно. Тогда постепенно двойственность исчезает. Когда наблюдатель и наблюдаемое исчезают, вы оказываетесь на пороге.
...Теперь ей придется отбросить и это представление. Теперь наблюдаемым будет наблюдатель. Теперь между ними не будет разграничения: видящий станет видимым, познающий станет познаваемым, любящий станет возлюбленным. Когда это происходит впервые, это кажется чем-то очень странным: возникает недоумение, потому что это подрывает всю структуру ума. Это выглядит почти так, как будто вы сходите с ума, – разве нет? Представьте, что вы видите бамбук и забываете, кто из вас – бамбук, а кто – тот, кто его видит. ...«Что происходит? Это опасно! Как я могу быть бамбуком?» Но это правда. Мы все являемся частью единой реальности.
Я присутствую в своей правой руке, я присутствую в своей левой руке, я присутствую в своем теле, но мое тело связано с землей, солнцем и луной. Мы все взаимосвязаны, связаны друг с другом. Никто не является независимым, мы все взаимозависимы.
Когда постепенно-постепенно ум начинает удаляться, вы прощаетесь с ним, и свою бесконечность перед вами открывает не-ум, тогда вы становитесь бамбуком, тогда вы находитесь в бамбуке, как бамбук. Наблюдатель стал наблюдаемым. Случается огромное благословение! Случается великая трансформация!
Это будет происходить все больше и больше. Ты это заслужила. Не бойся! Это будет казаться безумием, и ум будет осуждать это как безумие. двигайся дальше. Ты уже многим рискнула, теперь рискни еще немного. Позволь этому разделению также исчезнуть, и с его исчезновением – сатори!

Четвертый вопрос:
Разве учение о пребывании здесь-и-сейчас не может стать опасным – я имею в виду в руках дураков?

В руках дураков опасным может стать все, что угодно! В руках дураков опасен Коран, опасна Библия, опасна Гита – и ты об этом знаешь. Подтверждением этому является вся история человечества. Прекрасные слова, полные кристальной ясности, – но как только они попадают в руки дураков, происходит какой-то сбой, и нектар превращается в яд. Справедливо также и противоположное: если ты разумен, мудр, тогда даже яд становится лекарством.
Как-то ко мне пришел один человек. Он был очень обеспокоен, потому что в течение двадцати лет являлся последователем Дж. Кришнамурти, а затем однажды, совершенно случайно оказался рядом с ним в соседнем кресле самолета.
Тогда он увидел нечто, что поразило его, поразило до глубины души. Он даже не мог спокойно спать. Зачем он потратил двадцать лет на этого человека?
Он пришел ко мне и сказал:
– Что мне теперь делать? Я потратил двадцать лет впустую! Я увидел, что он читает детектив!
Я сказал:
– В руках Дж. Кришнамурти детективный роман превращается в роман. А в твоих руках Коран просто превращается в детективный роман.
Все зависит от тебя. Все зависит только от тебя.

Для того чтобы быть здесь-и-сейчас, нужна огромная разумность. Это послание не для глупых и заурядных. Когда я предлагаю вам быть здесь-и-сейчас, я рассчитываю на вашу разумность. Таким образом я проявляю к вам свое уважение. И вы должны быть этого достойны.
Быть здесь-и-сейчас – значит быть очень бдительным, осознанным – настолько осознанным, что это мгновение не оказывается обременено ни прошлым, ни будущим; что это мгновение не оказывается обременено никаким мусором, что оно остается чистым, ясным, невинным. В этой невинности вы обнаруживате дверь к богу.
Всегда помните: вы можете исказить смысл, вы можете внести свои представления в любое великое учение и таким образом разрушить его. Все зависит от вас.

Пятый вопрос:
Почему женская энергия – это принцип «темноты»? Означает ли это, что в ней есть что-то зловещее? Автор «Секрета Золотого Цветка» порой производит впечатление мужского шовиниста.

Мастер Лу-Цзы повествует просто о фактах. С чего ты взяла, что темнота означает что-то зловещее? Это твоя собственная идея! Темнота так же прекрасна, как и свет; настолько же великолепна и настолько ценна, как и свет. Ты думаешь, что ночь обладает меньшей ценностью, чем день? Возможно, она обладает даже большей ценностью, но уж никак не меньшей. ночь дарит обновление, восстановление. Темнота безбрежна. Свет ограничен, у темноты же нет границ. темнота глубока.
Именно поэтому Кришну изображают темнокожим. чтобы создать впечатление глубины.
Темнота прохладна. Темнота создает впечатление одиночества. Она очень медитативна. При свете невозможно спать. Для сна нужна темнота. Сон и самадхи очень похожи. В темноте очень легко можно погрузиться в не-ум. С чего ты взяла, что в темноте есть что-то зловещее? В темноте нет ничего плохого. Женский принцип, в отличие от мужского, полон расслабления. Свет – это принцип неугомонности. Именно поэтому утром, когда восходит солнце, вам приходится просыпаться, вы уже не можете больше пребывать в покое. Как только солнце заходит, вас начинает клонить в сон, вы оказываетесь готовы к отдыху, вы готовы впасть в глубочайшее забытье. Затем свет снова вернет вас на поверхность к вашим повседневным делам в обычный мир. Темнота уносит вас далеко от мира. Вы забываете всю суету, все беспокойства, все тревоги, всю спешку.

Женщина обладает тем же самым качеством – она способна давать отдохновение. Если вы любите женщину, тогда вы знаете, что само ее присутствие очень расслабляет. Только человек, который встретился со своей внутренней женщиной, способен жить без внешней женщины, потому что он и так расслаблен, он нашел свое внутреннее прибежище. Женщина дарит вам расслабление, и именно поэтому Лу-Цзы называет ее темнотой. В тот момент, когда вы находитесь в объятиях своей женщины, вы снова становитесь ребенком, а она – вашей матерью. Она обволакивает вас, как темнота, она вас остужает, она охлаждает пыл, который горел внутри вас весь день. Вам гораздо легче глубоко заснуть, когда рядом ваша женщина. Она представляет собой принцип темноты. Женщина так же безбрежна, как темнота. Женщина спокойна, безмятежна, прохладна, уравновешена. Она безгранична.
Женщина всегда проявляет щедрость. Она дает и ничего не просит взамен. Она защищает, она питает, – не только питает ребенка своим молоком, но и питает возлюбленного своей любовью. Любовь – это пища более высокого и более глубокого порядка, это пища для души.
С чего ты взяла, что темнота зловеща? В ней нет ничего зловещего.
Западный ум жил и продолжает жить двойственностью, ему никогда не удавалось постичь единство. бог – это добро. Но тогда кому приписать все зло, с которым вы встречаетесь в мире? Чтобы освободить бога от ответственности за зло, его приписали дьяволу. Надо же было возложить на кого-то все зло. оставался только один выход – создать двух богов: бога добра и бога зла. Так появилась двойственность бог-дьявол. Тогда бог – это свет, а дьявол – темнота. Именно отсюда ты взяла представление, что темнота зловеща.
В индуистском видении нет дьявола, нет двойственности. Бог включает в себя и добро, и зло. Бог должен включать в себя и добро, и зло. Но и то, и другое настолько уравновешены в боге, что они нейтрализуют друг друга, и бог оказывается за их пределами. Бог является и тем, и другим и оказывается за их пределами, потому что они нейтрализуют друг друга. Это восточная концепция недвойственного, трансцендентного. Поэтому восточных богов изображают в темных цветах, а восточные богини выглядят дьявольски зловещими. Представьте, Мать Кали с гирляндой человеческих черепов в руках! Мало того, она еще танцует на груди у собственного мужа… Вот это настоящая женщина! Притом, что она держит в руках меч, она прекрасна, невероятно красива. Посмотрите в ее глаза – какая огромная глубина, красота и сострадание, любовь и тепло.
Западный ум не в силах это понять: «Что это за чушь? Если эта женщина – богиня, то кто тогда дьявол?» Они не могут понять того, что мы пытались соединить обе полярности, и они встретились во всех своих проявлениях в образе Матери Кали. Кали значит «чернота».
Слово «кали» имеет три значения. Первое – это «чернота», второе – это «время», а третье – «смерть». Мать Кали символизирует все эти три качества. Она воплощает в себе время, вечное течение времени, его бесконечное движение, изменение. Она символизирует также смерть и черноту. Однако посмотрите на нее внимательно, и вы увидите в ней красоту, благословение, сострадание, любовь и тепло. Она и жизнь, и смерть. Она и чернота, и белизна. Она представляет собой встречу полярных противоположностей.

Шестой вопрос:
Ошо, ты веришь во второе пришествие Христа?

Христос – это не личность, Христос – это состояние сознания. Христы были до Иисуса, христы были после Иисуса. Иисус – только один из христов. Будда – это христос, Махавира – это христос, Лу-Цзы – это христос, Заратустра – это христос. Слово «христос» просто означает наивысшее состояние сознания. Оно эквивалентно слову «будда».
Будда – это не имя какого-то человека, это событие. То же самое можно сказать и о христе. Христос – это не имя Иисуса! Его имя Иисус. Однажды Иисус исчез, и на него снизошло сознание христа. Его эго растворилось, и он стал инструментом всего сущего. Тогда он смог сказать: «Я и Отец мой небесный едины». Это сознание христа, оно не имеет ничего общего с Иисусом.
Не думай, что Христос и Иисус – это одно и то же. Именно в этом уже две тысячи лет ошибается христианская церковь. За этот длительный период приходили многие христы – некоторые из них покинули христианское лоно, а некоторые взросли в нем самом. Майстер Экхарт был христом, так же как и Якоб Бёме, так же как и Франциск Азисский. Они взросли в лоне христианства, но церковь их упустила, потому что ждала Иисуса, – ждала то же самое воплощение, ту же самую форму. Это полная чушь. Иисус никогда не случится снова. Иисус не может повториться. Но христос может снизойти на каждого.
Легенда гласит, что, когда Иоанн-Креститель крестил Иисуса в реке Иордан, на небе как будто из ниоткуда появился прекрасный белый голубь. Никто никогда не видел голубя такой чистоты, такой белизны, – он опустился над Иисусом и исчез в нем.
Это просто символ. Это символ сознания христа. Иисус стал просветленным… К нему пришло что-то из запредельного. Мастер Лу-Цзы сказал бы об этом так: «Небеса снизошли на землю». Белый голубь, спускающийся с небес, проникающий в Иисуса и растворяющийся в нем, – это символ, метафора. С этого момента Иисус перестал быть Иисусом, он стал христом. То же самое случилось с Буддой под деревом Бодхи: что-то снизошло на него, и после этого он перестал быть Гаутамой Сидхартой, он стал буддой.
Если ты будешь ждать пришествия Иисуса, то растратишь свое время впустую. Те, кто ждут христа, – не в конкретном воплощении, но как состояние сознания, как сущность, – всегда находят его, так или иначе.
... Но бедный миссионер поехал домой со своей Библией, думая про себя, что этот старик сумасшедший:
– Как он может называть себя Христом? Как он может быть Христом?» На самом деле, он думал об Иисусе, он не понимал смысла слова «христос».
Христос – это западный эквивалент будды, пробужденного, благословенного. Именно в этом смысл слова «христос». Слово «бхагван» имеет то же самое значение, что и слово «христос», – благословенный.

 

Глава 31
Измерение праздника

Мой путь – это не отречение, а празднование. Мой путь – это не пост, а пиршество. Уметь праздновать – значит быть религиозным. Мое определение религии таково: религия – это измерение праздника.
Ни одно животное не умеет праздновать. только человек умеет праздновать. Празднование – это высочайший рост сознания, проявление, выражение, цветение Золотого цветка.
Я учу вас празднованию. Празднование – это мой ключ.
И я учу вас праздновать свою сексуальность, потому что это дар Божий; праздновать свое тело, потому что это Божья милость. Празднуйте каждое мгновение, которое вам дается, каждый вдох и выдох, каждое биение своего сердца. Это такое благословение! Проживайте бога прямо сейчас! Я не даю вам бога как цель, я делаю бога доступным для вас прямо сейчас, в этот самый момент. Празднуйте, и вы будете в боге!
Каждый человек рождается со способностью наслаждаться, но он еще не владеет искусством наслаждения. Люди полагают, что просто потому, что они живы, просто потому, что они дышат и существуют, они умеют наслаждаться. Это глупо. Наслаждение – это великое искусство и великая дисциплина. Это такая же тонкая дисциплина, как музыка, поэзия или живопись. Это величайшее творчество.
Люди рождаются и начинают думать, что готовы наслаждаться жизнью, но они ею не наслаждаются, потому что не знают, как. Они творят со своей жизнью невесть что, а когда вы творите со своей жизнью невесть что, рано или поздно вам приходится выбирать одну из двух возможностей. Одна состоит в том, чтобы думать, что вы ведете себя глупо, – а это ранит эго. Вторая заключается в том, чтобы думать, что жизнь бессмысленна: «Нет в жизни счастья, одно страдание. Поэтому я не могу наслаждаться. Со мной все в порядке. Если что-то не в порядке, так это с устройством самой жизни». В прошлом это был типичный подход: «Если я не вижу света, значит, его не существует». Не возникает предположения, что вы слепы. «Если я не слышу никакого звука, значит, звука просто нет». Не возникает предположения, что вы, должно быть, глухи.
Подобный подход очень хорошо подпитывает эго. Эгоист пытается наслаждаться, но когда видит, что у него ничего не получается, что он не умеет наслаждаться, он начинает осуждать, осуждать тех, кто умеет наслаждаться. Его терзает зависть. Из-за этой зависти он начинает отравлять умы людей. Если кто-то наслаждается, он говорит: «Смотри, ты будешь вечно страдать в аду, ты совершаешь преступление! Как ты можешь праздновать, танцевать, петь, любить?» Для него жизнь – это наказание, а вы смеете воспринимать ее как вознаграждение? Но в прошлом доминировали именно такие психологически нездоровые люди. Таковы потенциальные священники: они однажды попробовали, но не получили удовольствия, как будто удовольствие – это врожденная способность.

Это искусство, которому необходимо учиться, которое необходимо впитывать. Для того чтобы научиться получать удовольствие, необходимы годы подготовки, годы очищения. Впервые услышать классическую музыку, понять, что она не доставляет вам удовольствия, и потому забыть о ней навсегда, – просто глупо. Грубое уже доступно, и с грубым быть легко, потому что это что-то животное. Но для того, чтобы двигаться в более глубокие жизненные пространства, необходимы огромная дисциплина, огромная медитативность, огромная молитвенность и благодарность. Главное, что необходимо помнить: «Если жизнь не становится празднованием, значит, что-то не так со мной, а не с жизнью». Религии прошлого говорили, что что-то не так с жизнью. Я же говорю, что, если с вами чего-то не происходит, что-то не так с вами. Я возлагаю ответственность на вас, а не на жизнь. Жизнь – это бог. Тогда процесс запускается с другой стороны, тогда что-то необходимо очистить внутри вас, необходимо удалить что-то, что вам мешает, необходимо отбросить глыбы обусловленности. Необходимо подвергнуться хирургической операции.
Я целиком за бога, а бог – это жизнь.

Я хочу, чтобы вы спустились из головы вниз, к своим чувствам. Вернитесь снова к своим чувствам.
Я учу вас тому, что тело прекрасно, тело божественно. Вернитесь снова в тело, позвольте телу снова стать живым, и оно позаботится о себе само. У тела есть прирожденная способность поддерживать вас в здоровом, живом, вибрирующем, молодом, свежем состоянии.

Сексуальность проходит четыре стадии. Сексуальность становится Золотым цветком только на четвертой стадии.
Для маленького ребенка характерен нарциссизм. Он обожает свое тело, и это прекрасно. Он знаком только со своим телом. Он просто сосет большой палец и пребывает в полном блаженстве. Посмотрите на ребенка, сосущего палец, – какая эйфория на его лице! Просто играя со своим телом, пытаясь засунуть палец ноги в рот, он замыкает круг энергии. Когда ребенок берет в рот палец ноги, создается круг энергии, энергия начинает двигаться по кольцу. Свет начинает естественным образом двигаться по кругу, и ребенок этим наслаждается, потому что, когда происходит циркуляция света, внутри рождается огромная радость. Ребенок играет со своими половыми органами – не зная о том, что это половые органы. Он еще не обусловлен, он воспринимает свое тело, как единое целое. Естественно, половые органы – это самая чувствительная часть его тела. Он невероятно наслаждается тем, что играет с ними, прикасается к ним.
Именно в этот момент в психику ребенка вторгается общество, ядовитое общество: «Нельзя! Не трогай!» «Нельзя» – это первое грязное слово, которое он слышит. Затем последуют другие грязные слова: «стыд», «срам», «позор». Он видит глаза своих негодующих родителей, отца или матери. Ребенку говорят: «Нельзя!» и убирают его руку от половых органов, которые доставляют ему столько удовольствия. Он не ищет какого-то возбуждения, просто это самая чувствительная часть его тела, самая живая часть его тела, вот и все. Но наши обусловленные умы… Он прикасается к сексуальным органам, а это плохо. Мы отнимаем его руку и создаем в нем чувство вины. Так мы начинаем разрушать его естественную сексуальность. Так мы начинаем отравлять изначальные источники его радости, его сущности. Так в его жизнь входит первая ложь. Он уже не может быть правдивым. Теперь он знает: если он будет верен самому себе, если он будет уважать себя, уважать свою радость, уважать свои инстинкты, его родители рассердятся, а он совершенно беспомощен, он зависит от них, от них зависит его выживание. Если они его отвергнут, он умрет. Поэтому вопрос, таким образом, сводится к тому, хочет ли он жить? Если он хочет жить, то тогда ему придется идти против себя. И ребенку приходится уступить. Ребенок не знает стыда. Он невинен. Но прозвучало первое «нельзя», и его энергия сжалась – случилась первая травма. Теперь ребенок уже никогда не сможет принять свою сексуальность с радостью, естественно – случилось подавление, и ребенок разделился на две части, его тело перестало быть единым целым. Какая-то часть его тела не принимается, какая-то часть его тела считается безобразной, какая-то часть его тела недостойна того, чтобы быть его частью, – он ее отвергает. Глубоко в душе ребенок начинает кастрировать себя, его энергия сжимается, она уже не будет течь так же естественно, как раньше, до того, как случилось «нельзя».

Большинство людей застревают на первой стадии, поэтому, даже если вы занимаетесь любовью, вы занимаетесь просто взаимной мастурбацией. Лишь немногие люди способны переживать оргазмические состояния, лишь с немногими людьми случаются проблески, которые обязательно происходят с человеком, чья сексуальность достигла зрелости. Лишь немногие люди познают бога, занимаясь любовью, а это очень естественно! Во время занятия любовью медитация может произойти естественным образом. Но этого не происходит. Не происходит потому, что большинство людей, а их миллионы, застряли на первой стадии. их сексуальное взаимодействие – это просто взаимная мастурбация. Это не настоящее занятие любовью. Занятие любовью – это искусство, великое искусство, которое требует огромной чувствительности, огромной осознанности и медитативности. Оно требует зрелости. Зрелый мужчина или зрелая женщина – это большая редкость, очень большая редкость, поэтому ничего не происходит. Они занимаются любовью, но эта любовь поверхностна. Глубоко внутри они продолжают оставаться аутосексуальными. Для того чтобы любить, необходимо новое качество существа, способность принимать полярную противоположность. Подобно тому, как электрический ток возникает только при встрече отрицательного и положительного полюса, точно так же при встрече двух жизненных полюсов – мужского и женского, инь и ян, Шивы и Шакти, – в глубоком забытье и опьяненности происходит слияние, растворение. Они исчезают как отдельные сущности, как отдельное эго, и начинают пульсировать, как единое целое, как два тела с единой душой. Это и есть первое переживание не-ума, отсутствия эго и отсутствия времени. Это и есть первое переживание самадхи.

Если вы хоть однажды испытали это переживание, у вас возникнет страстное желание того, чтобы это самадхи стало вашим обычным состоянием, чтобы вам не приходилось зависеть, поскольку зависимость создает рабство. Только познав переживание гетеросексуального оргазма, человек начинает искать пути, методы, приемы – йогу, тантру, дао – которые помогут ему достичь того же самого состояния в одиночестве.
Да, его можно достичь, потому что каждый мужчина является и мужчиной, и женщиной. Одна его половина произошла от отца, а другая – от матери. Каждая женщина – это наполовину женщина и наполовину мужчина. Когда вы познаете то, что происходит через внешнюю женщину, к вам приходит первый проблеск того, что это может случиться также и в одиночестве. Внешняя женщина просто запускает этот процесс, внешний мужчина просто выступает как катализатор. Осознав это, вы начинаете медитировать.
Тогда наступает четвертая, последняя стадия – брахмачарья. Это и есть настоящее безбрачие, не безбрачие монахов – их безбрачие вовсе не является безбрачием – но безбрачие будд.
Наступает брахмачарья, секс исчезает. Вам не нужна внешняя женщина, вам не нужен внешний мужчина. Теперь мужское и женское внутри вас слились воедино, и это единение не одномоментно. Это и есть настоящий брак – вы стали единым целым. Теперь оргазм – это ваше естественное состояние. Будда постоянно пребывает в состоянии оргазма. Каждые его вдох и выдох происходят в оргазме. Мои усилия направлены на то, чтобы привести вас к четвертой стадии.

... человек, который всю жизнь подавлял свою сексуальность, тронется умом, увидев обнаженную женщину, потому что это станет взрывом в его существе. Человек же, который никогда не подавлял свою сексуальность, не обратит на обнаженную женщину особого внимания. Возможно, он подумает: «Какое красивое тело!» – но не более. Он не захочет его жадно схватить, он не захочет им обладать. Представьте, что вы смотрите на цветок розы: этот цветок обнажен, но вы не пытаетесь его одеть. Вы не пытаетесь одеть животных. Некоторые английские леди пытаются одеть своих собак, потому что они «голые»…
Что за грязные старухи! Что это за ум?
В мире может полностью исчезнуть лицемерие, если секс будут принимать естественным образом. Девяносто девять процентов лицемерия обязано своим существованием сексуальному подавлению.
Религии постоянно зажимают вас в тиски с двух сторон. Сначала они говорят: «Будьте истинными, будьте правдивыми», однако все, чему они вас учат, только делает вас неистинными, неправдивыми, лицемерными. Вы оказываетесь в тисках, вы зажаты с двух сторон. Они говорят: «Веруйте в истину, веруйте в бога» и тем самым запирают вас в тисках. Вера означает, что вы не знаете, но все же верите, а это ложь. Для того чтобы быть правдивым, вы должны искать и найти и только тогда поверить. Но они говорят: «Сначала уверуйте в бога, а затем вы сможете его найти». Начать с веры – значит начать со лжи. Бог – это истина, а вы начинаете со лжи. Жизнь – это истина, а вы начинаете с лицемерия. Не удивительно, что вы постоянно что-то упускаете. Вы неизбежно будете упускать всю радость.

...Человек, который проживает радость и благословение жизни, не готов так легко пойти на смерть. Он скажет: «С какой стати? Жизнь так драгоценна. Я не могу пожертвовать своей жизнью за кусок полотна, который называется государственным флагом». Он скажет: «Я не могу пожертвовать своей жизнью просто потому, что кто-то сжег Коран. Ну и что, что сжег? Напечатайте другой. Я не могу пожертвовать своей жизнью просто потому, что кто-то сжег какой-то храм. Ну и что, что сжег? Моя жизнь более драгоценна, чем ваш храм, потому что это живой храм бога». Но человек, который не любил и не жил, всегда готов на это пойти.

Вам придется пойти на огромный риск. Вот что такое саньяса – это искусство риска. Вам придется рисковать, потому что вы будете двигаться в неизвестное, неизведанное, незнакомое. Я даю вам только свободу, я даю вам только сознание. Я приглашаю вас отправиться в приключение.
Живите в небезопасности! Живите революционно! Станьте мятежниками! Рискуйте, потому что ничего в жизни не достигается без риска. Чем больше вы рискуете, тем больше приближаетесь к богу. Когда вы сможете рискнуть всем, все станет вашим.
Не будьте лицемерами и не идите на компромисс. Рискните всем. Позвольте своей жизни быть рискованной, азартной игрой. Когда вы сможете рискнуть всем, ваша сущность достигнет кристаллизации, родится ваша душа. Золотой цветок сможет расцвести, только если вы будете смелыми, мужественными. Он распускается, только когда есть смелость.
Возможно, секс выглядит, как грязь, но в нем заключен цветок лотоса. в низшем заключено высшее; низшее – это не что иное, как проявление высшего. В семени заключены цветы, и цветы – это не что иное, как выражение семени. В сексе заключено самадхи, потому что в жизни заключен бог.
Двигайтесь от секса к самадхи, от секса к сверхсознанию – это единственный естественный и верный путь. Нигде не застревайте в своей сексуальности. Я учу вас и сексу, и трансценденции, потому что трансценденция возможна только через секс. Люди, которые учат подавлению, не учат трансценденции. На самом деле, они изливают на вас еще больше грязи. Они загоняют вас еще глубже в грязь, потому что возможность трансценденции не возникает, пока вы не пройдете через все стадии сексуальности – к трансценденции, где распускается цветок лотоса, тысячелепестковый лотос. Он уже заключен внутри вас.
Существуют люди, которые любят свою родину, – какая глупость! Что значит «родина»? Существуют люди, которые любят отечество, – это еще глупее. Есть люди, которые любят свою страну или какую-то идеологию – коммунизм, фашизм, индуизм, христианство.
Вас лишили естественного объекта любви, и теперь ваша любовь отчаянно ищет чего-то, к чему она могла бы привязаться. Если вас лишают естественного объекта любви, вы начинаете любить деньги. Вы начинаете влюбляться в вещи, вы начинаете влюбляться в государственные флаги, отечества… Когда естественный ток вашей любви нарушается, становится возможной всякая чушь.
Направьте свою любовь к ее естественному объекту и позвольте ей быть спонтанной. Позвольте ей завладеть вами, и она принесет вам трансформацию.
Любовь – это ключ, любовь – это тот самый секрет.

 

Ошо - Суфии. Люди пути. Беседы о суфизме (Путь мистика)

https://readli.net/chitat-online/?b=926921&pg
https://naturalworld.guru/kniga_sufii-lyudi-puti-besedi-o-sufizme.htm



Г л а в а 1
Редкий вид волшебства

Увайса спросили: «Ну, как вы?»
Он ответил: «Как тот, кто поднялся утром и не знает, будет ли он жив вечером».
Тот, кто спрашивал, возразил: «Но все люди находятся в такой ситуации».
Увайс ответил: «Да, но кто из них чувствует это?»

...Это первое: суфизм — это сокровенная суть — так же как дзен, как хасидизм. Это лишь разные названия для одних и тех же отношений с Богом.
Эти отношения опасны. Они опасны из-за того, что чем ближе вы становитесь к Богу, тем больше вы исчезаете. А когда вы подходите по-настоящему близко, вас вообще нет. Это опасно, потому что это суицидально... но такое самоубийство прекрасно. Умереть в Боге — это единственный способ жить по-настоящему. Пока вы не умираете, до тех пор пока вы добровольно не умираете в любви, ваше существование очень посредственно, вы просто бредете на ощупь в темноте. Вы живете по минимуму, вас не переполняет экстаз.
Такое переполнение случается только тогда, когда вас нет. Вы сами — препятствие. Суфизм — это искусство удаления препятствий между вами и вами, между собой и собой — между частью и целым.

...Прекрасное определение. Суфий — это суфий. суфию нельзя дать определения; нет другого слова, это явление с помощью языка неопределимо. Вы можете проживать его, вы можете познавать его, но с помощью ума, с помощью интеллекта это невозможно. Вы должны стать суфием — вот единственный способ узнать, что такое суфизм. Вы можете сами попробовать реальность на вкус, она доступна. Вам не нужно погружаться в словари, лучше погрузиться в существование.
Если вы не готовы отведать кусочек суфизма, вы можете, по крайней мере, ощутить его вкус, и это то, что я собираюсь вам дать, — немного вкуса. Отведав однажды всего лишь каплю нектара под названием суфизм, вы начнете жаждать большего. Впервые вы испытаете сильную жажду Бога. Что-то под названием «суфизм» начнет происходить в вашем сердце. Это похоже на раскрывающийся бутон. У вас появятся определенные ощущения в сердце — как будто нечто в нем становится бдительным, пробуждается, как будто бы сердце долгое время пребывало во сне, а теперь... первый проблеск утра — здесь-то вы и ощутите вкус.

...И как можно любить Бога, если ваш подход основан на страхе? Из страха никогда не возникает любовь — это невозможно. А из любви никогда не возникает страх. Когда вы любите человека, весь страх исчезает. А когда боитесь — вся любовь исчезает.

...Я не хотел бы делать акцент на каком-либо одном измерении, как это делают снова и снова. Некоторые люди выбирают одно измерение, некоторые — другое, но мое понимание таково, что все эти измерения прекрасны и могут рассказать что-то особенное. Я принимаю их все.

...Почему они носили халаты из шерсти? Мухаммед говорит в Коране, что даже Моисей в момент встречи с Богом был одет в шерстяной халат. Когда Бог заговорил с ним, он был с головы до ног закутан в шерстяной халат. Но почему?
В этом есть глубокий смысл. Шерсть — это одеяние животных, и суфий должен стать таким же простым и бесхитростным, как животные. Суфий должен достичь первородной простоты. Он должен отбросить все проявления цивилизации, он должен отбросить все разновидности культуры, он должен отбросить все обусловленности, он должен снова стать животным. Тогда этот символ приобретает огромное значение.
Когда человек превращается в животное, он не деградирует, он совершенствуется. Когда человек становится животным, он не просто животное. Это невозможно. Вы не можете обратить эволюцию вспять. Когда человек становится животным, он становится святым. Он остается в сознании, но его сознание больше не обременено никакими обусловленностями. Он сонастроен с существованием так же глубоко, как любое животное. Он отбросил все возможные философии, он не носит в своем уме никаких мировоззрений, его ум остался без содержимого. Он есть, но он больше не в уме. Быть без ума — таково значение шерстяного халата. Быть как невинные животные, не знать, что такое хорошо и что такое плохо... и тогда возникает высочайшее благо, summum bonum.
Когда вы знаете: это — хорошо, а это — плохо, и выбираете хорошее, а не плохое, вы остаетесь разделенными. Когда вы выбираете, возникает подавление. Когда вы говорите: «Я сделаю так. Это должно быть сделано. Это нужно сделать», — это становится обязанностью. Тогда, естественно, вам придется подавлять — вы вынуждены подавлять то, что осудили как плохое, — но подавленная часть остается внутри вас и продолжает отравлять вас. Рано или поздно она заявит о своих правах, рано или поздно она возьмет реванш. Животное не выбирает. Есть то, что есть. Животное просто принимает это, его принятие целостно. Ему неведом выбор.
Так же делает и суфий. Суфий не знает выбора. Он осознан без выбора. Что бы ни происходило, он принимает это как дар, как подарок Бога. Кто он такой, чтобы выбирать? Он не доверяет своему уму, он доверяет вселенскому уму. Поэтому, когда вам встречается суфий, вы видите в его глазах, в его существе такую животную невинность, такую свободу, такую радость, какую знают только животные — или деревья, или камни, или звезды.
... Но когда вы хотите любить Бога, вам приходится обходиться без масок. Вам приходится отбросить все обманы. Вы должны быть подлинно тем, кто вы есть, быть без выбора тем, чем вы являетесь. Только в этой первородной невинности к вам спускается Бог.
Я слышал... Католический миссионер пытался обратить в свою веру еврея.
Он сказал: «Все, что тебе нужно делать, это три раза повторить: „Я был иудеем, а теперь я католик. Я был иудеем, а теперь я католик. Я был иудеем, а теперь я католик“».
Тот повторил, но миссионер подумал, что лучше будет проверить вновь обращенного в пятницу у него дома.
Так и есть: еврей жарил курицу.
«Но ты же знаешь, что тебе нельзя есть курицу в пятницу!» — возмутился миссионер.
«Нет, можно, — ответил новоявленный католик, — я трижды окунул тушку в кастрюлю, повторяя: „Когда-то я была курицей, а теперь я рыба“».

Животное едино — отсюда блаженство животного. У животного нет ничего, что могло бы дать счастье. У него нет ничего, и все же вы обнаружите величайший покой, тишину, радость, празднование. Почему? По одной причине: животное не выбирает.
Суфий не выбирает. Выбирайте, и тогда вы обманываете, выбирайте, и тогда вы начинаете фальшивить, выбирайте, и тогда вы становитесь пластмассовыми.
Объявляя своим символом животное, суфии заявляют: «Мы простые люди. Мы не знаем, что хорошо и что плохо. Мы знаем только Бога, и что бы ни происходило — это его дар. Мы принимаем его. Мы ничего не делаем сами». Таково первое значение слова «суфий».

Есть другое толкование: слово суфий может быть образовано от слова «суфа» — «чистота», «чистоплотность», «очищение». Это тоже хорошо. Когда в вашей жизни нет места выбору, возникает природная чистота. Но эта чистота никак не связана с моралью. Она не означает чистоту в смысле чего-то хорошего. «Чистый» означает очищенный от идей, как от хороших, так и от плохих. Чистота означает трансценденцию. У человека нет никаких представлений, никаких предубеждений. Он доверяет жизни так безгранично, что ему не нужны никакие идеи, он может жить без представлений. Да, даже идея Бога — это грязная идея, потому что идеи грязны.
Для суфия Бог это не идея, это проживаемая им реальность — он здесь и сейчас, он повсюду, он везде. Бог — это лишь имя целостного существования.
Чистота означает ум без содержания — поэтому, пожалуйста, пусть вас не сбивает с толку слово «чистота». Она не подразумевает человека с хорошим характером. Она не подразумевает человека, который следует десяти заповедям.
«Суфа» означает чистоту, чистоту в том смысле, что в уме больше ничего не содержится. Ум исчез. Нет ума, нет раздумий, нет мыслей. Это состояние сатори, самадхи.

Есть другое толкование, и оно тоже прекрасно. Я принимаю все эти толкования.
Третье толкование — от другого слова, которое означает «избранный быть другом Богу».
Суфии говорят, что вы не можете искать Бога прежде, чем он выберет вас. Как вы можете искать Бога, если он еще не начал искать вас? Вся инициатива принадлежит Богу. Он ищет вас, он желает вас, он продолжает искать вас на ощупь: «Где ты?» Когда он выбирает кого-то, только тогда вы можете выбирать его. Поначалу вы об этом и не знаете, потому что, когда он еще выбирает, как вы можете знать?
Ни одна другая традиция не говорила так ясно, что человек не может выбрать Бога, это Бог выбирает человека. Это благословение. Даже испытывать жажду Бога — это великое благословение. Вы должны ощущать счастье от того, что вас выбрали, что Бог уже позвал вас. Первый звонок всегда слышен в глубоком бессознательном, поэтому вы не можете сообразить, что это, откуда он идет. Вы чувствуете, будто что-то исходит от вас. Но это исходит не от вас.
Человек не может взять на себя инициативу. Как человек может взять на себя инициативу? Человек настолько бессилен, человек настолько беспомощен. Человек не может начать путешествие самостоятельно до тех пор, пока его не потянут, пока какая-то магнетическая сила не начнет тянуть его к некой неведомой цели.

Четвертое толкование — от греческого слова софия. «София» означает мудрость. Мудрость — это не то же самое, что знание, знание получают из писаний, от других людей, заимствуют. Мудрость просыпается в вашем собственном существе, вы — свет для самих себя. Человек становится суфием, только когда он познал. Когда он познал сам, когда он сам прикоснулся к реальности, когда он сам видел лик Бога, тогда он становится суфием. Он стал мудрым. Он больше уже не просто владеет знаниями, теперь это — его собственный опыт.
Человек становится суфием, только когда он познал. Когда он познал сам, когда он сам прикоснулся к реальности, когда он сам видел лик Бога, тогда он становится суфием. Он стал мудрым. Он больше уже не просто владеет знаниями, теперь это — его собственный опыт.
Человек становится суфием, только когда он познал. Когда он познал сам, когда он сам прикоснулся к реальности, когда он сам видел лик Бога, тогда он становится суфием. Он стал мудрым. Он больше уже не просто владеет знаниями, теперь это — его собственный опыт.
...Наука полагается на эксперименты, потому что с объектом возможен эксперимент, суфизм полагается на переживание, потому что внутреннее сознание можно только испытать, с ним невозможно экспериментировать. Это не объект, это ваша субъективность.

И последнее толкование — от айн соф, который на иврите означает абсолютно бесконечный, поиск абсолютно бесконечного, поиск за пределами относительного, поиск неограниченного, вечного, вневременного.
Да, это в точности то, чем является суфизм. Суфизм есть все это и больше этого. Чтобы обратить ваше внимание на это «больше», я повторю определение из персидского словаря: «Суфий — это суфий». Ничего большего об этом сказать нельзя. Но вы можете войти в храм суфизма и ощутить его вкус.

Коран говорит, что есть три базовых качества, которые должны присутствовать в сердце ищущего. Первое — кхушу. Кхушу означает скромность, смирение. Второе — карамат. Карамат означает милосердие, способность делиться, радость отдавания. И третье — сижд. Сижд означает истинность, подлинность, не притворяться, но быть тем, кем бы ты ни был. Это — три столпа суфизма.
Скромность не означает обычное так называемое смирение. У обычного смиренного человека не отсутствует эго. Он несет в себе новый вид эго — быть смиренным.
Сначала эго очень явно бросается в глаза. Когда вы все время хвастаетесь, оно очень заметно. Сначала вы говорите: «Я есть такой-то». Тысячей и одним способом вы пытаетесь доказать, что вы кем-то являетесь. Потом однажды, вы отбрасываете всю эту игру. Скромность, кхушу, означает человека, который понял все уловки эго. И с пониманием всех уловок эго исчезло. Нет притязаний даже на то, чтобы быть скромным. С исчезновением притязаний приходит настоящая скромность, то есть кхушу.
Это — одно из самых основных качеств для тех, кто хочет двигаться к Богу, —вы должны быть текучими, вы должны растаять, вы не можете оставаться замороженными в своем эго. Только когда вы растаете, вы начнете двигаться. А куда? Все дороги ведут к Богу, если вы движетесь, вы движетесь к Богу.

Второе — милосердие, карамат. Милосердие не означает, что вы отдаете и чувствуете себя очень хорошо от того, что отдали, что вы отдаете и делаете того, кому вы даете, обязанным вам. Тогда это не карамат, тогда это не милосердие. Милосердие — это когда вы отдаете и чувствуете себя обязанными, потому что другой принял это, когда вы отдаете без мысли о том, что вы как-то обязываете кого-то, когда вы отдаете, потому что у вас этого слишком много — что еще вам остается делать? Это происходит не от того, что другой находится в нужде.
Милосердие — это когда вы отдаете от избытка, когда вы отдаете от изобилия. Цветок распускается, аромат разносится ветрами — что еще может делать цветок? Лампу зажгли, и она делится своим светом, распространяет его вокруг. Облако наполнилось водой и проливается — что еще ему остается делать? Когда вы что-то делаете от изобилия, только тогда это — милосердие.
Третье — истинность. Это не означает говорить правду, это означает быть истиной....

 

Видео публикуются поглавно
https://yandex.ru/video/preview/4040071375570612968

Третье — истинность. Это не означает говорить правду, это означает быть истиной.
Увайса спросили: «Как вы себя чувствуете?»
Он ответил: «Как тот, кто поднялся утром и не знает, будет ли он жив вечером».
— «Но все люди находятся в такой ситуации».
— «Да, но сколькие из них чувствуют это?»

Во-первых, суфий живет от момента к моменту. У него нет планов относительно следующего момента. У суфия нет будущего. Этот момент — все. Он живет в нем, он полноценно живет в нем, потому что больше идти некуда.
Вы не можете полноценно жить в настоящем моменте, если у вас есть будущее, — часть вашего существа, естественно, будет устремлена в будущее. Если у вас есть прошлое, вы не можете жить только в настоящем, часть вашего ума будет устремлена в прошлое. В вас появится раздробленность. Основная часть вашего существа зависнет где-то в прошлом, а оставшаяся часть уже переместится куда-то в будущее. В настоящем ничего не останется. А настоящее так мало, так трудноуловимо, что его можно очень легко упустить. Люди постоянно упускают его. У людей есть прошлое и есть будущее, но у людей нет никакого настоящего.

Суфий живет в настоящем. Чтобы жить в настоящем, прежде всего нужно вытащить себя из прошлого, вытащить себя из будущего. Тогда происходит концентрация энергий, тогда это маленькое мгновение становится сияющим, вы вливаете в него полностью всю свою энергию — тогда приходят радость и благословение. Несчастный человек имеет прошлое и будущее, человек, живущий в блаженстве, имеет только момент, этот момент. Он живет в сейчас.
Эшли Монтегю говорит, что эта новизна, это постоянное пребывание в моменте в новом качестве, это постоянное отбрасывание прошлого и неперескакивание в будущее — великое искусство. Он называет это искусство «неотения». «Нео» означает новый, «тения» означает растянутый, расширенный.
Человек может всю жизнь проживать в новизне, человек может всю жизнь жить как ребенок, человек может распространить качество ребенка — искусство жить в моменте — на всю свою жизнь. Тот, кто живет в моменте, никогда не стареет. Он становится зрелым, но никогда не становится старым. Он по-настоящему растет.
Суфизм говорит: Этот момент так драгоценен, зачем тратить его впустую? Позвольте моменту сейчас быть моментом великой радости, и эта радость станет молитвой, эта радость станет зикром, эта радость станет вспоминанием Бога. Бесполезно просто повторять «Аллах, Аллах, Аллах». Когда вы исполнены радости, тогда вы вспоминаете Аллаха в глубочайшем центре вашего существа; все ваше существование говорит «Аллах», каждая ваша клеточка, каждая фибра вашего существа говорит «Аллах». Это существует, это существует неизменно. Это становится вашим внутренним климатом. Вы начинаете жить в этой атмосфере, в этой радости.
Поэтому первое, что говорит Увайс: «Это то, что я чувствую. Я живу от момента к моменту, без каких-либо планов на будущее. Я не знаю, что случится сегодня вечером — может быть, смерть». Под смертью он просто подразумевает, что возможно все, даже смерть возможна. «Я живу в удивлении, я живу с ощущением чуда, я живу с ощущением таинственного. И величайшая тайна — это смерть».
Смерть — это дверь к Богу. Те, кто знает, как умирать, знают, как входить в Бога. Те, кто цепляется за жизнь, никогда не узнают, что такое Бог, потому что они не допускают смерти. А смерть приходит каждый день, с каждым мгновением что-то умирает. вы непрерывно умирали. Если вы собираете эти мертвые моменты, которые вы уже прожили, если вы тащите их за собой, тогда вы обременены. Тогда вы стареете. Этот груз не позволит вам танцевать. Но если вы научитесь отбрасывать этот груз каждый день, вы станете свежими, невинными, вы станете детьми, вы познаете, что смерть тоже происходит каждый день — жизнь и смерть идут рука об руку. И если однажды придет окончательная смерть, человек принимает ее, приветствует ее, празднует ее, исчезает в ней, танцуя. То, как вы будете вести себя в момент смерти, покажет, как вы жили. Момент вашей смерти станет свидетельством.
Увайс говорит: «Я всегда смотрю смерти в лицо и жду ее. Я трепещу от возможности смерти». Но смотреть смерти в лицо означает жить храбро.
Увайс говорит: «Как тот, кто поднялся утром и не знает, будет ли он жив вечером». Для суфия все возможно — вот что значит открытость, открытый ум.
Люди находятся в состоянии сна. Какая-то тупость, туман окутывает ваше существо. Вокруг вас сильный туман. Очень редко вы становитесь действительно бдительными. Эти моменты так редки. Гурджиев говорил, что если такие моменты случались в жизни человека семь раз, то это больше, чем можно ожидать. Очень редко. .. Отсюда и тяга к опасности: потому что только в опасности вы все-таки иногда чувствуете, что вы есть. Отсюда привлекательность войны: когда люди идут на войну и играют со смертью, иногда им удается почувствовать редкие моменты пробуждения. Но в других ситуациях, в обычной комфортной, удобной жизни люди не перестают храпеть.
Суфий — это тот, кто не пьян, вот что имеет в виду Увайс, когда говорит: «Да, но сколькие из них чувствуют это?» Таково различие между двумя основными путями — путем осознанности, медитации и путем любви, чувств. Суфизм — это путь любви, чувств. Если бы спросили Бодхидхарму, он, должно быть, ответил бы: «Сколькие осознают это?» Он бы использовал слово «осознавать», не «чувствовать» — таково базовое различие, в остальном отличий нет.

Суфизм — пробужденность сердца, пробуждение чувств. Коран говорит: «Не глаза слепы, но сердца». Под сердцем подразумевается тот дар, который воспринимает трансцендентальное, возлюбленного. Суфии известны как те, которые имеют сердца. Ал-Халладж Мансур говорит: «Я видел моего Бога глазом сердца. Я спросил его: „Кто ты?“ — и он ответил: „Ты“».
Глаз сердца... суфизм — это путь любви. Он более танцующий, чем дзен, он более поющий, более празднующий, чем дзен. Вот почему страны, где развивался суфизм, создали лучшую и самую прекрасную поэзию, которая когда-либо существовала в мире. Персидский язык стал таким поэтичным, он создал величайших поэтов мира. Сам язык стал поэтичным, сам язык стал очень сочным — потому что о Боге думают как о возлюбленной. Для последователей дзен нет Бога, ваша собственная осознанность — это высшее.

Шел шестьсот десятый год нашей эры. Мухаммед в пещере на горе Хира получил первый духовный опыт и боялся, что стал либо сумасшедшим, либо, как он выразился, поэтом. Он даже подумал о том, чтобы сброситься с высокой скалы, чтобы убить себя. Это было таким шоком, это было таким великим напряжением любви. Три дня он дрожал, не переставая, как будто у него была сильная, опасная лихорадка. Страх заключался в том, что он думал, что либо стал поэтом, либо сошел с ума. Из этого переживания Мухаммеда берет начало река суфизма. Он стал поэтом, и он стал одержимым. Он сошел с ума, и он стал мистиком.
Должно быть, вы слышали о прекрасной суфийской легенде о Лейли и Меджнуне. Имя «Меджнун» означает сумасшедший, помешанный на Боге. А «Лейли» — это символ Бога. Суфии думают о боге как о возлюбленной, «Лейли» значит возлюбленная. Каждый — Меджнун, а Бог — возлюбленная. Человек должен открыть свое сердце, глаза сердца...
Поэтому Увайс говорит: «Да, но сколькие из них чувствуют это?» Люди стали совершенно бесчувственными. Они пренебрегают своим сердцем. Они не действуют через сердце, только через голову. Они избегают сердца. Поэтому кажется, что в жизни нет благословения. Только через сердце распускаются цветы, только через сердце начинают петь птицы, только через сердце вы приходите к осознанию жизни не как сухой осознанности, но как празднования. Суфизм — это великое празднование. Я приглашаю вас праздновать со мной.

 

https://yandex.ru/video/preview/4040071375570612968

Глава 2
Невидимые

Первый вопрос:
- Ошо, суфизм появился как проявление бунта против официального ислама? Или он возник раньше ислама?
Он и то, и другое. Все, что живо, является и тем, и другим. Он очень древний и очень молодой — все вместе, одновременно.
Суфизм предшествует исламу, и в то же время он — уникальное, новое явление. Он — самая суть ислама, и в то же время он — восстание против официального ислама. Так происходит всегда. Дзен — это также и то, и другое — и самая суть буддизма, и восстание против организации.
Если человек по-настоящему погрузится в молитву, он умрет. Он больше никогда не вернется прежним. Он вернется, но абсолютно другим человеком. Тот, кто ушел в молитву, никогда не вернется. Возникнет что-то новое, что-то, что никогда не существовало ранее, что-то, что разрывает связь с прошлым. Вы потеряете себя и только так обретете подлинного себя. Подлинная молитва опасна, она — смерть и воскрешение.
человек очень хитер — он творит ложную молитву. Он превращает молитву в ритуал. Поэтому всякий раз, когда появляется Мухаммед или Будда, в мир приходит реальное. Но реальное сводит вас с ума, реальное убивает вас. Только очень редкие люди, храбрые люди могут встретиться лицом к лицу с реальным.
А как же трусы? Эти трусы рано или поздно создают фальшивую религию. Христос — реальная религия, христианство — фальшивая религия. Мухаммед — реален, мусульманство фальшиво. Когда этой фальшивой, организованной религии становится слишком много, снова и снова появляются люди — храбрые люди — которые говорят, что все это неправильно. Поэтому такие люди выглядят как бунтари. В действительности, они отстаивают сам дух. Мансур отстаивал дух Мухаммеда, Омар Хайям отстаивал дух Мухаммеда, тысяча и один суфийский мистик снова и снова отстаивали дух Мухаммеда. Когда появляется неизвестное, когда высшее приходит в этот мир, оно приходит как цветок.
Это и то, и другое, религия — всегда и то, и другое. Посмотрите на меня. Все, что я говорю, — есть суть религии. Это религия Будды, Христа, Моисея, Мухаммеда, но при этом все священники настроены против меня — все священники. Они могут не соглашаться в чем-то другом, но они соглашаются в одном — все они солидарны в своей враждебности по отношению ко мне. Что бы я ни говорил вам, это является самой сутью всех их религий, но они противятся этому.

Суфий — бунтарь, потому что суфий видел. И, естественно, ему всегда будет трудно объяснить это людям. Вот почему суфии не верят в объяснения. Если вы приходите к суфию, он начинает давать вам методы, не учения. Вот почему их называют «люди пути». Они дают вам метод. Они говорят: «Работай с методом. Если метод проникнет глубже, изменит твое сердце, откроет твое существо, ты познаешь». У них есть только методология. Она очень научна. Они дают вам вкус. Это трудная, тяжелая работа.
Если вы по-настоящему заинтересованы, мне придется дать вам прием, а не догму. Мне придется дать вам медитацию, а не принцип; мне придется инициировать вас в вашу внутреннюю лабораторию; мне придется медленно, медленно погрузить вас в более глубокие воды вашего существа. Постепенно вы начнете чувствовать, видеть — вы станете более чувствительными, более бдительными, более осознанными, и что-то начнет проникать сквозь ваш толстый слой бессознательного. Несколько лучей осторожно осветят вашу «темную ночь души», и тогда вы познаете.
На работу суфия уходят годы. И когда они учат, они обучают методам, а не принципам. Чтобы следовать методу, человек должен пребывать в настоящем поиске — потому что иногда на это уходит двенадцать лет, иногда двадцать лет, иногда вся жизнь. Иногда же требуется и несколько жизней.

...Вы не можете сказать: «Бог есть», вы не можете сказать: «Бога нет» — потому что Бог — и то, и другое вместе. Он настолько всеобъемлющ, что «есть» и «нет» одновременно скрыты в его существе. «Естьность» — это его периферия, «не-естьность» — его самый центр. В самом центре Бог — ничто иное, как чистое ни-что. Отсюда — ex nihilo — все возникает. Мир — это всего лишь периферия; в центре нет ничего, или же есть только ни-что.
Когда мистики говорят такие вещи, вы их слышите, но как вы собираетесь это понять, если ничего подобного еще не начало происходить с вами?
Ты спрашиваешь: «Почему люди не верят в то, что во все времена проповедовали все великие мистики?» Еще одна причина... как вы можете поверить? Вы должны знать. Вера никак не поможет. Даже если вы верите, где-то в глубине вы будете не доверять, где-то в глубине вы будете сомневаться. Каждое верование несет в себе сомнение. Верование не поможет.
Вера не поможет. Станьте мистиком, но не верьте в мистику. Станьте суфием, но не верьте в суфиев. Станьте мной, но не верьте в меня. Если вы верите в меня, значит, вы сбились с пути.
Какая необходимость верить? Когда вы можете попробовать на вкус, зачем в него верить? Вера означает, что вы откладываете. Вы говорите: «Да, сегодня я буду еще верить, а вот завтра наконец попробую на вкус». Но почему не сегодня? Почему не сейчас? Если вы чувствуете мою вибрацию, тогда вместо того, чтобы думать в терминах веры, начните думать в терминах проживания ее. Не верьте во что-то, пока вы это не испытали, иначе вы станете лицемером.

- Ошо, я верю в религию. Я следую всем предписанным нормам морали. Я всегда жил дисциплинированной жизнью — почему же я так несчастен?
Чего еще ты ожидаешь? Ты ожидаешь какого-то чуда? Если бы ты был счастлив, это было бы чудом — но чудес не бывает.
Это естественное следствие. Просто попробуй проанализировать свой вопрос. «Я верю», — этого «Я» слишком много. «Я верю в религию. Я следую всем предписанным нормам морали. Я всегда жил дисциплинированной жизнью — почему же я так несчастен?» Этого «Я» слишком много. А «Я» — это страдание. Когда «Я» исчезает, исчезает и страдание. Блаженство — это отсутствие эго, ничего более.

Ты говоришь: «Я следую всем предписанным нормам морали». Но религия не имеет ничего общего с моралью. Религиозный человек — высоконравственный человек, но он не имеет ничего общего с моралью. Религиозный человек естественно нравствен, не потому что он следует предписанным нормам морали, религиозный человек естественно, спонтанно нравствен. У него нет никаких представлений о том, что хорошо и что плохо. Он никогда не выбирает, хорошее просто случается. Это — часть его религиозности.
В тот момент, когда вы понимаете, что вы — часть Бога, тогда вся аморальность исчезает. Не оттого, что вы ее отбросили, она просто не обнаруживается. А когда нет аморальности, зачем следовать моральным нормам? Только аморальные люди следуют моральным нормам, только аморальным людям необходимо следовать им. У нравственного человека нет никаких норм, которым бы он следовал, его нравственность проста и бесхитростна. Он хороший, потому что чувствует, что, когда ты добр, это приносит все больше и больше счастья. Он добр от счастья. Счастье приносит еще больше добра; больше добра приносит больше счастья в его жизнь.
...Это так же, как если бы кто-то вместо еды ел меню. Еда удовлетворяет, но меню... вы можете его есть, но оно не насыщает. Это не еда. Правила, которыми вас наделили другие, — это меню, это бумажная еда, ненастоящая еда. Настоящая мораль возникает в вашем существе. Становитесь более медитативными, а не более нравственными. Мораль следует за медитацией. И тогда вы будете счастливы.

Обучающийся — ученик, а ученик пребывает в дисциплине. Вы не можете быть учеником, пока вы не окажетесь рядом с мастером. И запомните этот парадокс: мастер никогда не навязывает вам дисциплину, мастер просто делает себя доступным для вас. Видя его, любя его, чувствуя его, в вас возникает дисциплина.
Помните, что не может быть установленной дисциплины для всех. Каждый должен найти свою дисциплину, потому что каждый так уникален, каждый так индивидуален. Бог никогда не повторяется. Бог всегда создает уникального человека. Нет двух похожих людей — никогда не было и никогда не будет. Как может жизнь быть счастливой, если она как в клетку заключена в мертвую структуру?
... И тогда вы начнете работать самостоятельно. Каждый должен найти свою собственную дисциплину.
Запомните еще одну вещь. Даже когда вы нашли свою дисциплину, она не будет оставаться такой же, как характер. Вам придется откликаться на новые ситуации по-новому. Вы не можете просто носить в своем уме путеводитель, вы не можете продолжать вести себя в соответствии с этим путеводителем. Тогда вы не будете ответственны, тогда вы не научитесь отвечать на ситуацию, с которой сталкиваетесь, тогда у вас на все будет заготовленное правило — и счастье будет невозможным.
Счастье — это функция свободы. Только свободные люди — счастливые люди. свобода приносит блаженство, свобода приносит благословение.
Но сожгите ум, который цепляется за писания, сожгите ум, который хочет на что-то полагаться, сожгите ум, который избегает ответственности, сожгите ум, который ищет мертвых, застывших правил, который так одержим чем-то неизменным и так боится свободного течения, боится динамики. Почему бы не проживать жизнь со свободным сознанием? Почему бы не жить жизнью без правил? Почему люди цепляются за правила? Потому что жить свободно значит, что человек должен быть очень осознанным. Эти правила дают вам возможность не быть осознанными. Вы можете опираться на них, вам не нужно быть осознанными. Не придерживайтесь никаких правил. И не придерживайтесь никаких застывших дисциплин. Оставайтесь доступными и действуйте, не реагируйте. Действуйте из своего сознания. Будьте зеркалом, действуйте из этого подобного зеркалу сознания, и вы будете счастливы, вы будете невероятно счастливы. Это счастье принадлежит вам просто оттого, что вы попросили. «Стучите, и двери откроются вам. Просите, и будет вам дано. Ищите и обрящете». Это все ваше просто потому, что вы попросили.

Глава 3
Тарикат — метод

Шейха Фируза, почитаемого как учителя многих выдающихся суфиев, часто спрашивали, почему он не учил их быстрее.
Он отвечал: «Потому что даже самый преданный будет до определенной точки понимания оставаться совершенно не обучаемым. Он здесь во плоти, но во всем остальном он отсутствует».

Религия существует в трех измерениях. Также можно сказать, что религия существует на трех уровнях, потому что человек существует на трех уровнях. Человек существует как тело, как ум и как душа. пока вы не начнете существовать как душа, невозможно прийти к встрече с самой сердцевиной религии — тасаввуф, предельным, тем, что ищут суфии.
У суфиев есть три названия для этих трех уровней. Их необходимо понять, они очень важны.
Первый называют шариат. Шариат означает тело религии. Оно может быть живым, может быть мертвым — возможно и то, и другое. Пока Будда жив, жив шариат. Пока Мухаммед жив, жив шариат — потому что Мухаммед вдыхает в него жизнь. Но когда Мухаммед уходит, остается труп. Труп напоминает реальное тело, но не является им, он только напоминает его. Ислам мертв. Пока существовал Мухаммед, вдыхавший в него жизнь, это была совершенно иная религия. Но теперь остался лишь шариат. Шариат означает общедоступность — это ритуальная, формальная, воскресная религия. Она никак на вас не воздействует. Она более социальна, нежели духовна, более политична, нежели религиозна. Ислам без Мухаммеда, индуизм без Кришны, буддизм без Будды — не что иное, как замаскированные политические воззрения. Под личиной религии процветает политика. Когда нет Бога, который бы дышал в теле, в теле начинает дышать дьявол. Поэтому мертвое тело не только мертво, но и очень опасно. Оно может быть захвачено дьяволом. Когда святой ушел, осталось тело — кто-то может войти в него, кто-то может завладеть этим телом. Оно лишь напоминает настоящее. Когда уходит святой, священник воспользуется им, политик воспользуется им, многие будут введены в заблуждение, потому что им знакомо только лицо.
Наше так называемое знание себя и других слишком укоренено в теле. Как следствие, мы никогда не проникаем глубже в какие-либо другие измерения, помимо тела. Это измерение и называется шариат. Это — внешнее измерение религии. Когда Мухаммед ступает по земле, или Будда, или Махавира, вы просто смотрите на тело. Вы наблюдаете за его поведением. Вы наблюдаете за тем, как он сидит, что он ест, во что одевается, как он говорит, его жесты — вы наблюдаете за всеми этими вещами. Из всего этого вы создаете некую дисциплину и начинаете следовать этой дисциплине. Но это — мертвая религия, это религия-труп. Именно на этом уровне существует мусульманство, существует индуизм, христианство, буддизм, иудаизм... Все «измы» существуют на этом уровне.
Толпа верит в шариат, поэтому толпа всегда остается нерелигиозной. Толпа как таковая не религиозна. Вы можете встретить религиозность только в отдельном человеке, но никогда в толпе. Толпа по своей природе безумна, толпа по своей природе политична, но совершенно не религиозна. Для политики нужна толпа, коллективный ум. Религии нужны только вы — вы достаточны сами по себе. Само ваше одиночество становится переходом к религии. Вот почему, когда человек хочет быть религиозным, он уходит в одиночество, ищет уединения. Он хочет сбежать от толпы, потому что толпа в своей основе безумна. Сёрен Кьеркегор, один из самых проницательных мыслителей Запада, сказал: «Толпа — это ложь».
Истина всегда индивидуальна — она есть у Будды, она есть у Мухаммеда, она есть у Иисуса. Истина — это всегда цветение индивидуального сознания. Но она никогда не принадлежит толпе, толпе принадлежит ложь. Даже от Будды, от Христа, от Мухаммеда толпа берет поверхностное. Но так функционирует ум толпы, он всегда охотится за несущественным. Что я делаю — неважно, чем я являюсь — важно. Человек не равен своему поведению, он нечто большее. Чем более велик человек, тем сильнее это отличие. Обычно человек в точности походит на свое поведение. Что вы делаете, тем вы и являетесь. Но когда проходит Будда, это отличие становится невообразимым, дистанция огромной. Что он делает — очень, очень обычно, а то, чем он является, — потрясающе необычно. Дистанция настолько огромна, что вы не можете постичь его существо через его поведение.

Второй слой называется хакикат. Слово «хакикат» происходит от «хак». Хак означает «истина», «чистая истина». Хакикат! Вот почему Мансур заявлял: «Ана’л хак! — Я есть истина». Хакикат значит «истина»; чистая, ничем не отравленная. Хакикат значит центр окружности, сама душа религии.
На уровне шариата существуют мусульманство, индуизм, иудаизм, буддизм, на уровне хакиката существуют суфизм, дзен, хасидизм, йога. Помните это. Стать мусульманином не принесет большой пользы, но стать суфием — чрезвычайно ценно. Стать буддистом значит просто переодеться, но стать последователем дзен — значит по-настоящему продвигаться к трансформации. Стать иудеем — ничто, но быть хасидом — великое сияние. Это второй уровень: самая сердцевина.
Сначала идет шариат, там существуют политика, общество, мораль и еще тысяча и одна вещь. Из-за шариата Коран переполнен социальными правилами — слишком переполнен социальными правилами. Из-за шариата в Ведах так много мусора. Из-за шариата Ману-смрити походит на свод законов. Вы найдете лишь малочисленные и разрозненные подлинные утверждения о религии. Они есть в Ведах, они есть в Коране, но их мало, и они разрознены. Только если вы будете по-настоящему их искать, вы сможете их найти, иначе бриллиант теряется в грязи — слишком много грязи. Грязь — это шариат, бриллиант — это суфизм.

Всегда устремляйтесь к центру, никогда не становитесь слишком привязанными к телу. Создайте постоянную осознанность вглядывания в глубину, вглядывания в центр окружности. Окружность так велика, а центр очень мал.
Подлинный мастер может пообещать вам только одно: «Если ты приблизишься ко мне, ты умрешь». Подлинный мастер может пообещать только смерть. Подлинный мастер может пообещать только одно: «Я собираюсь полностью разрушить тебя» — потому что только после смерти случается воскрешение. Подлинный мастер — это крест, подлинный мастер — это дверь в смерть. Вы исчезаете в нем. Да, вы вернетесь, но вы вернетесь совершенно новым существом. Подлинный мастер — это огонь, он пугает, с ним становится очень страшно, от него держатся на расстоянии. На подлинного мастера смотрят издалека. Настоящий мастер обещает вам только одно: вашу смерть. Так что, где бы вы ни встретили ожидающую вас смерть, соберитесь с мужеством. Чтобы появился Бог, вы должны исчезнуть.
Это второе измерение или уровень религии: хакикат.

Наконец, третье измерение или уровень называется тарикат. Тарикат означает метод, путь... из внешнего во внутреннее.
Внешнее — это окружность, внутреннее — центр, а тарикат — это радиус, ведущий к центру, — исходный путь, который ведет от внешних ритуалов к внутреннему убеждению, от веры к видению, от потенциала к действию, от мечты к реальности.
Тарикат — метод, техника, путь, дорога, дао, дхарма — это вся наука религии. Есть окружность, есть центр, но необходимо двигаться от окружности, потому что мы находимся на ней, и нам нужно использовать какой-то радиус — только радиус может соединить окружность с центром. Какой радиус предлагают суфии? Их называют «люди пути», потому что они разработали много техник.
Их тарикат может трансформировать вас, он может полностью изменить вас. Их не заботит теология, они беспокоятся только о методологии. Их не волнует, есть Бог или нет. Они предлагают: «Не говори глупостей! Вот путь. Иди и увидь сам. Это — способ развить твои глаза, тогда ты сам увидишь, есть Бог или нет».
Они не пытаются убеждать, они показывают. Они говорят: «Пойдем со мной. Я знаю окно, из которого ты можешь посмотреть в открытое небо. Оставаясь закрытым в темной комнате, как я могу убедить тебя, что есть открытое небо — бескрайнее?»
Суфии ничего не говорят о Боге, они говорят только о тарикате — они говорят: «Это путь, который мы знаем. Чтобы познать, тебе придется познать. Мы не можем объяснить это тебе. Это настолько таинственно, что будет практически оскорблением опускать это до твоего уровня. Истину нельзя опустить на твой уровень, единственный возможный путь, единственный путь, который остался, — чтобы ты сам поднялся до уровня истины».

...То, о чем я говорю, — это в точности то, что делал Гурджиев. Конечно, я говорю на другом языке, я другой человек. Но только наши пальцы различны, Луна, на которую мы указываем, одна и та же. Если вы следовали за подлинным мастером, и этого мастера больше нет, тогда мастер в ответе за то, чтобы отправить вас к другому подлинному мастеру, чтобы ваш рост мог продолжиться. Только не будьте так одержимы прошлым. Гурджиева больше нет — я есть. Впрочем, скоро и меня не станет. И помните, я бы хотел специально напомнить своим ученикам: если вы по-настоящему любите меня, когда я уйду, я направлю вас к людям, которые будут еще живы. Так что не бойтесь этого. Если я отправлю вас в Тибет, или если я отправлю вас в Китай, или если я отправлю вас в Японию или в Иран — идите. И не говорите, что из-за того, что вы принадлежите мне, вы не можете принадлежать другому живущему мастеру. Просто посмотрите ему в глаза, и вы снова найдете мои глаза. Тело будет другим, но глаза будут теми же.
Если ваше путешествие не завершится со мной, пока я здесь, если что-то еще останется несделанным, незавершенным, то не бойтесь. Отбрасывая меня, вы не предаете меня. На самом деле, не отбрасывая меня и не следуя за реальным, живым мастером, вы будете предавать меня.

Шейха Фируза, почитаемого как учителя многих выдающихся суфиев, часто спрашивали, почему он не учил их быстрее. Он отвечал: «Потому что даже самый преданный будет до определенной точки понимания оставаться совершенно не обучаемым. Он здесь во плоти, но во всем остальном он отсутствует».

...ни один мастер не может помочь вам расти быстрее. Эту гонку нужно отбросить. Нет нужды. На каждом шагу нужно наслаждаться и праздновать.
Важно паломничество, цель — лишь оправдание для паломничества. Каждый момент, проведенный в пути, настолько прекрасен, настолько великолепен — каждое дерево и каждая птица, которые вам встречаются, так бесконечно прекрасны, что кого волнует цель? Каждый момент есть цель. Бог — не цель, Бог — это паломничество.
Идея цели — это идея жадного ума. А когда вы думаете о цели, естественно, вы думаете о том, чтобы быть быстрыми. Скорость не духовна. Сама идея скорости не духовна. Отчего не наслаждаться каждым моментом жизни? Тогда каждый момент становится целью сам по себе. Тогда каждый момент внутренне ценен, его нельзя принести в жертву чему-то другому. Да, вы можете двигаться с реактивной скоростью. Но куда? Вы упустите все паломничество. А если вы упустите паломничество, цель исчезнет, другой цели нет. Жизнь — сама по себе цель.

.. Состояние гхафла, бессознательности, должно быть трансформировано в состояние зикр — вспоминания. Пока осознанность не станет частью самого вашего естества, пока осознанность не проникнет так глубоко, что даже во сне вы будете осознавать себя, от нее мало толку. Человека называют осознанным, когда он может заснуть и все-таки оставаться бдительным глубоко внутри. Только тогда суфии говорят, что человек достиг зикра — вспоминания. И в этом вспоминании своего существа человек начинает чувствовать Бога, переживать Бога — окно открывается, дверь больше не закрыта. ...причина, по которой людям нравятся опасные игры — альпинизм, автогонки, азартные игры и т. д., в том, что из этих маленьких проблесков осознанности возникает радость. Человеку, практикующему тарикат, чтобы стать осознанным, не нужно лезть в горы, или состязаться в автогонках, или участвовать в азартных играх. Он может сделаться бдительным в отсутствии внешней ситуации, вынуждающей его быть бдительным. Он может сделаться бдительным в отсутствии внешних причин. Тогда его радость бесконечна. Вот что индуисты называют сат-чит-ананд — истина-сознание-блаженство.
Поэтому осознанность должна стать самим вашим естеством.
Поэтому суфии говорят, что если у человека нет осознанности, его ничему нельзя научить. Поэтому первое, чему придется научить, — осознанность. А для осознанности нужно много времени, потому что много жизней вы жили в неосознанности. Она глубоко проникла в вашу кровь, она проникла в само ваше естество, вошла в каждую клетку вашего тела, каждая фибра вашей психики наполнена сном. Этот сон необходимо прервать. Когда сон прерван... тогда ученик готов учиться. Все будет зависеть от того, насколько вы осознанны. Лишь столько может пролить на вас мастер.

В одной деревеньке на Востоке жил торговец, он сидел на коленях в своей лавке и левой рукой тянул прядь шерсти из тюка, который висел над его головой. Он скручивал шерсть в более толстую прядь и перекладывал в правую руку, которая появлялась перед ним. Правая рука наматывала шерсть на большое веретено. Это было непрерывное движение, выполняемое стариком, который каждый раз, когда его правая рука наматывала шерсть на веретено, неслышно говорил: «Ля илаха иль-аллах». Не должно быть ни одного неровного движения, иначе шерсть порвалась бы, и ему пришлось бы завязывать узел и начинать все сначала. Старик должен был присутствовать в каждом моменте, иначе он порвал бы шерсть.
Это — осознанность, это — зикр, это — жизнь. «Суфий» означает осознанность в жизни, осознанность на более высоком плане, чем тот, на котором мы обычно живем. Из такого незначительного явления он развил осознанность. Вы можете развить осознанность, занимаясь чем угодно. Единственное: используйте это как метод. Вы идете — идите, но будьте полностью бдительны, помня о том, что вы идете. Вы едите — ешьте, но будьте полностью бдительны, что вы едите. Принимая душ, наблюдайте за каждой каплей воды, будьте во всем бдительны.
Индуисты называют это сакшин, свидетель. Буддисты называют это самьяк-смрити, правильно-помнящий. Кабир и Нанак называют это сурати, вспоминанием, а суфии называют это зикр. Но это тот же самый тарикат, один и тот же путь.

 

Глава 4
Любовь не оправдывает ожиданий
... Если вы хотите, чтобы это стало для вас вечной реальностью, тогда самой любви недостаточно — нужна молитва. Любовь заставляет вас осознать эту потребность, и пока вы не начнете двигаться к молитве, любовь будет создавать все больше и больше грусти.
Вы не можете стать едиными в любви. У вас может быть только иллюзия единства. А ведь это — огромное желание: как быть одним, единым с целым, как установить контакт с реальностью, как полностью исчезнуть. Потому что, если есть вы, есть и страдание, если есть вы, есть и мучения, если есть вы, есть и тревога. Само эго создает проблемы. Когда вы таете и исчезаете, когда вы становитесь едиными с кем-то, никто не остается позади. Вы — лишь волна в этом вечном океане существования. У вас нет своего собственного центра, центр целого стал вашим центром. Тогда тревога исчезает, тогда мучения исчезают, тогда потенциал реализован. Вот что называется просветлением, вот что называют нирваной или божественной реализацией.
Бердяев писал: «В великие дни празднеств я почти неизменно испытывал муки, возможно, потому что я ожидал какой-то чудесной трансформации обычной повседневной жизни. Но она никогда не происходила». Во время большой любви приходит большая надежда. Вы чувствуете, что почти достигли главного — и все же не до конца. Вы чувствуете, что это должно вот-вот случиться — настал момент — а момент приходит и проходит мимо.
Вы этого не видели? Например, во время ночной прогулки по темной улице внезапно мимо проезжает машина с ярким светом. После того, как машина уехала, темнота кажется гуще, чем раньше. Ситуация в точности та же... когда вы влюблены, вы заполнены светом. Но затем он исчезает — он приходит и уходит, он преходящ. И он лишь оставляет след в виде глубокой грусти.
...Кажется, что смерть — это объект медитации. Но если вы достаточно долго медитируете на смерть, вы удивитесь, что в самом центре смерти возникает жизнь.
Психоаналитики говорят, что попытка мужчины проникнуть в женщину во время занятий любовью — это на самом деле попытка снова проникнуть в матку. И в этом есть доля истины. Как войти в то состояние абсолютного спокойствия, тишины, где эго еще не было потревожено, где все пребывает в мире и гармонии?
Что же делать? Позвольте вашей грусти в любви стать паломничеством к молитве. Позвольте этому переживанию грусти стать великой медитацией в глубине. Сначала вам нужно растворить эго в своем собственном внутреннем существе.
Поэтому секс действует как наркотик. Он зависит от химии. Это такое же химическое вещество, как ЛСД — отличие заключается только в том, что он является продуктом биохимии, природа уже снабжает им ваше тело. Через химию вы получаете вспышку экстаза — на миг вы забываетесь. Причем даже это кратковременное забытье открывает окно. Но забытье — это не растворение. Эго необходимо растворить, не просто забыть. Вот в чем грусть любви: эго только забывается, и то лишь на мгновение.
Об этом — весь суфизм: как растворить эго. Я полностью за нее, потому что те, кто против, останутся ниже ее, они никогда не выйдут за ее пределы. . Этот опыт необходим. Грусть, которую приносит любовь, имеет большой потенциал, она очень глубокая, очень здоровая, она полезная. Она приведет тебя к Богу. Так что не воспринимай ее негативно, используй ее. Это величайшее благословение, что в любви почувствовалась грусть. Это просто показывает, что твое устремление лежит за пределами возможностей любви, твое устремление — к запредельному Чувствуй благодарность за то, что любовь дала тебе хотя бы эту кратковременную удовлетворенность, чувствуй благодарность за то, что любовь заставила тебя осознать бесконечную грусть внутри тебя.
Когда люди находятся вместе в любви, они чувствуют себя очень одиноко. Никто другой никогда не испытывает такого одиночества, как влюбленные. Любовь — это прекрасное переживание. Она заставляет вас почувствовать абсолютную истину — что вы рождаетесь одни, живете одни и умираете одни. И нет никакого способа утопить это одиночество. Каждый должен понять свое одиночество, должен проникнуть в свое одиночество, должен прийти к самой его сердцевине.
И когда вы достигли самой сердцевины своего одиночества, вы видите, что это не просто одиночество, это само присутствие Бога. Вы одиноки, потому что Бог одинок. Мухаммед повторяет снова и снова: «Нет другого Бога, кроме Бога. Бог один». Вслед за Мухаммедом великий суфийский мистик Шабистари говорит: «Знай одно, увидь одно, люби одно, будь одним». Вы уже и есть одно, но вы еще должны проникнуть внутрь себя.
Ваша возлюбленная заставит вас осознать, что нет пути наружу, чтобы стать одним. Путь ведет внутрь. Идите внутрь. Любовь естественным образом ведет людей в медитацию. Влюбленные становятся медитирующими — только влюбленные становятся медитирующими.
Пойми послание. Твое бессознательное дало тебе послание теперь повернуться внутрь. Возлюбленный живет в тебе, возлюбленный — не вовне. Возлюбленный живет в самом твоем сердце. Никакая другая любовь и никакой другой возлюбленный, за исключением Бога, не удовлетворит тебя — отсюда твоя грусть.
Второй вопрос:
Ошо, почему считается, что мысли мешают в познании истины?
Потому что они мешают. Постоянная череда мыслей в вашем уме ослепляет вас. Они создают туман, вы как будто в облаке. Если пыль скапливается на зеркале, зеркало не может отражать то, что есть. Пыль нужно вытереть, смыть, зеркало должно стать чистым — тогда оно способно отражать.
Мысли подобны пыли. Мысли — это постоянная рассеянность.
Истина — это гость, не терпящий никого другого. Вам придется полностью себя опустошить, только тогда сможет войти истина. Те, кто слишком погружен в мысли, живут в каком-то своем личном мирке. У них свой собственный мир мыслей и снов, проекций и желаний. Они не смотрят на деревья, на зелень, на цветы, на птиц, они ничего не могут увидеть.
Когда вы захвачены какой-то мыслью или каким-то мыслительным процессом, вы становитесь закрытыми. Только маленький тоннель остается открытым. Вы движетесь по этому тоннелю, и этот тоннель ваших мыслей не имеет ничего общего с действительностью. Это ваша мысль. Это просто вибрация в вашем уме, просто вибрация. Поэтому, если вы погружены в свои мысли, вы не можете познать истину.
Все виды медитаций предполагают одно — отсутствие мыслей. И этот момент нужно понять также и в отношении суфизма. Так же как в уме есть мысли, в сердце есть эмоции. Мысли должны уйти, если вы хотите, чтобы взошло знание, а если вы хотите, чтобы в вашем сердце взошла любовь, тогда должны уйти ваши эмоции.
Люди готовы принять то, что мысли должны уйти, — тогда ваш разум чист. Но ваше сердце чисто, только когда ушли ваши эмоции и ваши так называемые сантименты. Многие люди принимают сентиментальность за чувства, но это не так. Мысли — это не разум, сентиментальность — это не любовь.
есть только два пути. У суфиев есть два названия для них, в общем, все религии говорят о двух путях. Суфии называют первый путь — марифа. Марифа означает путь знания. Второй путь — махаба. Махаба означает путь любви. Это то, что индуисты называют джнянамарга и бхактимарга, — путь разума и путь любви.
Но оба нуждаются в одном: если вы ищете разумом, тогда отбросьте мышление, чтобы разум мог функционировать беспрепятственно; если же вы идете по пути любви, тогда отбросьте эмоциональность, сентиментальность, чтобы ваша любовь могла действовать беспрепятственно. Или вы увидите Бога сердцем, зеркалом сердца, или вы увидите Бога через зеркало вашего разума. Оба пути идеально хороши — вам нужно лишь выбрать тот, что наиболее резонирует с вами.
Вы можете предложить только свое цветение. А чтобы расцвести, вы должны помнить о том, чтобы устранять помехи. Настоящий разум не занят мыслями. Когда мысль останавливается — позвольте мне повторить — ваше мышление чисто, ваша способность отражать реальность чиста. Когда исчезают эмоции, исчезает сентиментальность, тогда ваша энергия любви чиста.
Что значит сдаться? Сдача — это полное доверие тому, кому вы открываете свое сердце. Это риск. Поэтому религия не для тех, кто труслив. А трусливые люди все время ищут объяснения: «Зачем мне кому-то сдаваться?» Они думают, что сдаться — значит проявить слабость.
Они не правы. Сдача возможна, только если вы сильны. Для того чтобы сдаться, необходима огромная сила, великое мужество, большой риск. Слабые люди не могут сдаться. Они не могут так сильно доверять себе и не могут быть достаточно смелыми, чтобы открыть свои сердца кому-то другому.
Слабаки никогда не сдаются. Слабаки борются. Они боятся своей слабости, они знают, что слабы. Они не могут позволить себе сдаться, только очень сильные могут.
Но, по мере вашего роста, доверие тоже будет расти. Когда вы совершаете первый шаг с мастером, вы видите, что с вами произошло что-то правильное. Ваше доверие к мастеру возрастает, и становится возможным следующий шаг. Опять что-то происходит, и опять доверие увеличивается... Постепенно доверие становится абсолютным, и ученик исчезает. И в момент, когда ученик исчез, ученик родился. И теперь путешествие станет радостью.
И, наконец, в конечный момент мастер нужен для того, чтобы дать вам толчок — потому что в конечной точке все сомневаются. Это смерть. Суфии называют ее великой смертью. Это не обычная смерть — в обычной смерти умирает только тело. Это великая смерть. В этой смерти умирает даже «Я», вы полностью уничтожаетесь. Поэтому Будда назвал это состояние нирваной — гашением свечи. Вы полностью аннигилируете. Но только из этой аннигиляции что-то может возродиться.
Великий суфийский мастер Фарид ад-Дин Аттар рассказывал историю о фениксе. Это мифологическое сказание о конечной, высшей смерти ученика.
Феникс — это прекрасная птица. У него нет пары, он живет в уединении.
Феникс знает время своей смерти, и когда это знание пронзает его сердце, он разжигает огонь. Затем он располагается в середине костра. Через каждое отверстие в клюве он издает жалостный крик, из глубины своей души он поет свою похоронную песнь, затем начинает дрожать.
Все птицы слетаются при звуке этой музыки. В этот момент они все начинают осознавать свою собственную смерть. Когда наступает момент его последнего вдоха, феникс расправляет свой хвост и перья и ими раздувает огонь, который быстро распространяется на кострище и начинает пылать. Вскоре и птица, и костер превращаются в единую раскаленную огненную массу. Когда раскаленные угли выгорают в пепел, и остается только одна вспышка, новый феникс рождается к жизни.
Но как вы можете верить тому, что феникс возродится? Вы исчезнете, вы полностью исчезнете. Буддисты говорят: гате, гате, парасамгате — вы исчезнете, исчезнете, уйдете навсегда. Но в самом этом уходе есть что-то новое. Вы высвобождаете энергию, старый сценарий исчезает, но вечная энергия принимает новую форму, рождение. Это воскрешение. Это последнее, что должен сделать мастер, — помочь вам умереть, помочь вам исчезнуть.

 

Третий вопрос:
Ошо, ты сказал, что жизнь — это паломничество без цели. Это только для непросветленных? Когда просветленное существо покидает тело, продолжается ли паломничество?

Да, паломничество продолжается, но паломника больше нет. Паломник исчезает, хотя паломничество продолжается.
У вас происходит прямо противоположное: есть паломник, а паломничества еще нет. Паломника слишком много, поэтому он препятствует паломничеству.
Танцор исчезает, но танец продолжается; певец исчезает, но песня продолжается. Песня не может умереть, потому что песня исходит от Бога. Танцор не может жить вечно, потому что танцор — лишь из ума, просто вымысел. Танец — это реальность, а танцор — лишь вымысел. Поэтому суфии развили множество методов через танец: например, кружащиеся дервиши.
Что происходит в кружении? Что происходит с кружащимся дервишем, когда он продолжает танцевать и кружиться, кружиться, кружиться без остановки? Наступает момент, когда кружащийся исчезает, есть только вращение; того, кто кружится, больше нет, есть только кружение. Есть энергия, но у этой энергии нет центра. В этот самый момент и осуществляется медитация.

Танец — один из древнейших методов, тарикат. В медитацию можно войти двумя способами. Либо исчезает всякое движение — тогда вы сидите как Будда, как камень, как статуя. Когда все движение исчезает, исчезает движущийся, потому что движущийся не может существовать без движения. Тогда начинается медитация. Или же вы танцуете. Вы продолжаете танцевать, танцевать, танцевать, и наступает момент такого экстаза, такого предельного движения энергии, что в этом движении подобное камню эго не может существовать. Вы превращаетесь в торнадо. Камень исчезает, остается только танец. Движение есть, но движущегося больше нет. И начинается медитация.
Тем, кто следует по пути любви, махабы, идеально подойдет танец. Для тех, кто следует по пути знания, будет полезно неподвижное сидение в позе будды, в различных йогических позах.

Четвертый вопрос:
Ошо, кажется, что успешные психотерапевтические отношения приводят к духовному росту как клиента, так и терапевта. Пожалуйста, объясни: до какой степени отношение между клиентом и психотерапевтом похоже на отношения между учеником и мастером?

Они совсем не похожи — отношения клиента и терапевта являются отношениями, а отношения между учеником и мастером вовсе не являются отношениями, потому что ученик должен в этом исчезнуть. Клиент, пациент, не должен исчезнуть в терапевте, он сохраняет свою личность. Они остаются двумя. В отношениях с мастером ученик должен исчезнуть, и когда нет ученика, естественно, мастер тоже исчез — потому что мастер не может быть без ученика.
Мастер — это представление ученика. Когда ученик исчезает, мастер исчезает, и есть только Бог, единый Бог.
Если вы готовы исчезнуть, то меня уже нет. Я существую только в вашем уме. В том, что касается моего существования, то его нет. Если вы готовы раствориться, внезапно вы осознаете, что вы растворились в ни-что, нет ни мастера, ни ученика. Как возможны отношения?

Второе: пациент и терапевт ничем не отличаются в том, что касается их существа. Терапевт может страдать от той же патологии, что и пациент, у него могут быть те же проблемы. Но он — эксперт, человек, обладающий знаниями. Он знает больше, чем пациент. Он не совершеннее пациента, просто он знает больше, чем пациент. Поэтому он может помочь.
Он как сантехник. Сантехник знает о ванной больше вас, но это не значит, что он совершеннее вас. Когда что-то не так: не работает нагреватель, не течет вода, — вы звоните сантехнику. Он знает больше, он эксперт.
Психотерапевт — это сантехник для ума. Что-то засорилось — он знает, он поможет вам. Здесь вокруг меня много сантехников, и они делают хорошую работу, они действительно знают, что делают, но помните: сантехник есть сантехник.
Мастер — не сантехник. Мастер не отличается от вас количеством знаний, он отличается от вас качественно. Иногда может случиться, что ученик знает больше, чем мастер. Это возможно, в этом нет проблемы, но ученик не совершеннее мастера. И в этом отличие.
У мастера есть целостность, он реализовался. У него нет никаких проблем, его проблемы исчезли, потому что он сам исчез, исчезла основная проблема. Исчез тот, кто создавал проблемы. Когда вы устанавливаете связь с мастером, это связь с человеком, у которого нет проблем. Он совершенно спокоен. Абсолютная тишина. Никаких вопросов, никаких проблем, нечего решать, некуда идти, нечего делать... все уже случилось. Больше нечему случаться. Происходящее исчезло. Он просто есть. Он — чистая есть-ность, чистое существование.

Терапевт не способен на большее, не давите на него слишком сильно. Примите его помощь. Он знает гораздо больше вас о том, как работает человеческий ум, как человек ведет себя. Он это изучал. Он может помочь. Если ваш ум запутался, он может это поправить. Он может привести вас в порядок.
Мастер не приводит ваш ум в порядок, он помогает вам растворить его.

Мастер не служит никакой власти. Мастер не служит никакому обществу. Мастер в своей основе бунтарь. Бунтарство — самая его суть. Он делает вас просто свободными — свободными от обусловленностей, свободными от всех обществ, свободными от всех придуманных человечеством законов и дисциплин. Он дарит вам свободу. Священник вернулся в новом обличье: психотерапевт — это новый священник, а психотерапия — новая религия. Это новая религия, а психотерапевт — новый священник, и он выполняет прежнюю работу — старое вино в новых мехах..
Отношения между мастером и учеником — нечто совершенно иное. Во-первых, это не отношения, во-вторых, они никак не связаны с обществом, адаптацией, нормальностью. На самом деле, мастер помогает ученику выйти за пределы ума. Терапевт же удерживает человека на уровне ума, в силках ума. Их функции практически противоположны.
А затем вы в первый раз зададитесь вопросом, вы спросите: что же есть настоящая религия? За пределами догм, церквей, вероучений, за пределами конфликтов, за пределами теологий? Вы зададитесь вопросом о том, что есть настоящий Бог. Вот что превращает человека в суфия, хасида или последователя дзен.

 

Глава 5
Поющая тишина

Один юноша спросил, почему кажется, что в жизни нет смысла. Потому что смысл не существует априори. В жизни не существует смысла — его необходимо создать. Только создав его, вы откроете его, сначала его необходимо изобрести. Он не лежит на земле, как камень, он должен быть создан, как песня. Он не вещь, он — значение, которое вы проносите через свое сознание. Не ждите его. Оно никогда не появляется от простого ожидания. Человек должен стать лабораторией, должен стать утробой, должен дать ему рождение.
Это одна из самых значительных вещей, которые необходимо понять, — иначе вы все время будете упускать смысл. Люди думают, что смысл уже есть, где-то существует. Это не так. Будда создает смысл, а затем он его обнаруживает. Поэтому его смысл никогда не станет вашим смыслом. Смысл остается индивидуальным. Каждый должен создать его для себя, его нельзя заимствовать.
В этом состоит отличие научной истины от религиозной. Научная однажды открытой одним, она открыта для всех. Научная истина —это просто вещь
Религиозная истина — не вещь. Это — значение, смысл. Каждый должен ее открыть, каждый должен ее исследовать. Истина Будды исчезает вместе с Буддой. Истина Мухаммеда исчезает вместе с Мухаммедом. Она была ароматом цветка, распустившегося в сердце Мухаммеда, — как аромат может остаться, когда цветка больше нет? Писание живо, только когда есть цветок.
Научной истине можно обучиться. Религиозной истине нельзя обучиться. Она должна быть создана, не выучена. Вам придется пойти к мастеру, не к учителю — в этом и заключается отличие - мастер проживает свою истину.
Если вы находитесь в присутствии мастера, вы начинаете вибрировать, пульсировать. Истина не может быть вам дана, но вы можете ощутить ее аромат, затем вы должны найти ее в вашем собственном сокровенном центре, в вашем собственном существе. Она должна развиться. Это рост, смысл — это рост. Вам придется посвятить этому всю свою жизнь.
Поэтому не спрашивайте, почему в жизни нет смысла. Его нет, потому что вы его еще не создали. Для меня он есть. Я его создал. Но мой смысл не может стать вашим смыслом. Даже если я дам его вам, в самой передаче младенец погибнет. Вы будете носить труп. Нет способа передать его.
Суфии очень внимательны к этому. Они говорят, что невозможно никакое знание. Возможно познание, познания невозможны. В чем отличие между познаниями и познанием? На словах отличия почти нет, но на деле отличие огромно. Познания как сумма знаний — это всего лишь теория, познание как процесс — это переживание на опыте.
Познание означает, что вы открываете глаза и смотрите. Познания означают, что кто-то открыл свои глаза, увидел, затем рассказал об этом, а вы просто услышали и запомнили информацию. Такие знания возможны, даже если вы слепы. Но что значат эти знания? Не имея глаз, вы вроде бы можете научиться многим вещам о свете, но настоящее познание невозможно, если вы слепы. Познание возможно, только если ваши глаза исцелены, излечены, если вы способны видеть. Познание — это ваш подлинный опыт, а знания фальшивы.
Не полагайтесь на знания, иначе вы упустите весь смысл. Знание может дать вам лишь ложные обещания, которые никогда не выполняются. Знание может заставить вас почувствовать себя очень, очень хорошо, потому что оно потакает вашему эго. Вы начинаете чувствовать себя так, будто бы вы знаете. Но помните, «будто бы» — это не так на самом деле. Когда же вы наполнены этим «я знаю», «Я» лишь укрепляется.
Прежде чем стать человеком познания, придется отбросить все познания. Это — подлинное отречение. Я видел, как люди отрекаются от детей, жены, мужа, но люди не отрекаются от своих знаний. Они продолжают носить свои знания, которые являются преградой, которые являются помехой — единственным существующим барьером.
Суфии говорят, что если вы хотите от всего отречься, отрекитесь от знаний. Это величайшая храбрость — потому что, когда вы отрекаетесь от знаний, эго исчезает. Эго умирает само по себе, оно уже не может существовать. В те моменты, когда вы произносили: «Я не знаю», чувствовали ли вы чистоту того момента? Чувствовали ли вы простоту того момента? Чувствовали ли вы тишину того момента? Когда вы произносите: «Я не знаю», это одно из величайших заявлений, которые может сделать человек, и это — подлинное начало.
Первый шаг суфизма — прийти к знанию о том, что вы ничего не знаете. И это не должно быть просто идеей, это должно быть прожитым опытом. Вы должны не просто это сказать, это должно быть глубоко в вашем сердце. Вы должны почувствовать это из самых своих внутренностей: «Я не знаю».
Что вы знаете? Вы знаете Бога? Вы знаете истину? Вы знаете что-нибудь о смерти? Вы знаете что-нибудь о жизни? Да, вы живы, но вы ничего не знаете о жизни. Да, в вас есть Бог, и он живет в вас с самого начала — безначального начала — но вы с ним еще не познакомились. А истина повсюду. Вас окружает истина, вы живете в океане истины, но вы ничего о нем не знаете. Вы так же невежественны в отношении истины, как рыба — в отношении океана.
Но вы продолжаете думать, что знаете, потому что вы прочли книгу. Люди не только думают, что цитирование, запоминание — это знание, они также полагают, что это единственное существующее знание. Человек, который слишком доверяет своей памяти и думает, что это его знание, начинает исчезать как человек и в итоге превращается в механизм. Память механистична.
Поэтому суфии говорят, что если вы хотите от чего-то отречься, отрекитесь от знаний, которые вы накопили в своей памяти. Это настоящий барьер. Из-за этой идеи, что вы что-то знаете, вы не можете стать невинными, вы не можете стать как дети.
Когда ребенок рождается и впервые открывает глаза, он христианин или мусульманин, а может индус? Эти глаза — пока еще настоящие глаза. Но скоро начнет скапливаться пыль. Скоро на зеркале соберется куча мусора, и оно больше не будет отражать реальность. Этот мусор нужно выбросить. Конечно, от использования памяти никуда не деться, но не нужно с нею отождествляться. Я не говорю, что вы должны отбросить свою память, просто отождествление должно быть отброшено.
Вы удивитесь. Когда отброшено отождествление, вы можете использовать свою память гораздо более эффективно, чем раньше, потому что она — только механизм, каждый раз, при необходимости вы можете им пользоваться. Но вы остаетесь отстраненным, чистым. Вы остаетесь ребенком.
Первое чудо — когда вы, позабыв познания, начинаете познавать. Когда ваши глаза больше не наполнены мнениями, они становятся чистыми, прозрачными. Вас посещает озарение.
Этот век отважился отбросить верования. Эти верования раньше давали людям ощущение, что в жизни есть смысл. Теперь эти верования исчезли. Это хорошо. Это — первая стадия агностицизма. Впервые человек стал зрелым, зрелым в том смысле, что он больше не полагается на верования, на суеверия.
Но в существовании образовался некий вакуум. Верования исчезли, а вместе с верованиями исчезло и ложное ощущение смысла. Воцарилась пустота. Мы прошли часть отрицания, мы снесли старое здание. Теперь нужно выполнить положительную часть. Старого храма больше нет, но где же новый храм? Вера разрушена, но где же доверие? Вера ушла — это хорошо — но этого недостаточно. Теперь вам придется дорасти до доверия.
Позвольте объяснить эти два слова.
...Мастер нужен, чтобы ударить молотом. Вам понадобится кто-то, кого вы сможете любить больше, чем вы любите отца, кого вы сможете любить больше, чем вы любите мать. Вам понадобится мастер — в свое время. Мастер может проникнуть к тем самым глубоким слоям вашего существа, где появились обусловленности, и может разрушить их. Но пока мастер не станет для вас более важным, чем родители, это невозможно, это психологически невозможно.
Поэтому Будда говорит: «Пока вы не уничтожите, не убьете своего отца и свою мать, вы не можете прийти ко мне». Странное заявление. Иисус говорит: «Пока вы не возненавидите своего отца и свою мать, вы не можете следовать за мной». Это выглядит как-то нехорошо. Иисус, посланник любви и мира, Будда, самый сострадательный из всех людей, когда-либо ступавших по этой земле, говорит о ненависти? — не только ненависти, но и убийстве?
Что они имеют в виду? Они не имеют в виду ваших настоящих родителей, они имеют в виду тех родителей, которые проникли глубоко в ваше существо, которые стали вашей основой. Эту основу нужно разрушить. Как только эта основа исчезнет, вы снова станете ребенком. Как только обусловленность будет отброшена, вы внезапно снова станете ребенком, простым, невинным. И на этот раз вы окажетесь в гораздо лучшей ситуации, потому что вы не будете беспомощными, вы будете твердо стоять на своих ногах — но невинный как ребенок.
Таково значение саньясы. Таково значение посвящения. Это имеют в виду суфии, когда говорят, что кто-то стал садхакой, кто-то стал учеником.

 

В наш век мало-помалу вера исчезла. И на ее месте ничего не возникло.
вы слышали о немецком мыслителе, Людвиге Фейербахе. Кажется, что он — предвестник современного ума. Фейербах объяснил Бога как бесконечное желание человеческого сердца. Он сказал: «Бога нет. Бог не существует в объективной реальности. Это всего лишь исполнение желаний. Человек хочет стать всемогущим, вездесущим, всеведущим. Человек хочет стать Богом — это желание человека, желание стать бесконечным, желание стать бессмертным, желание получить абсолютное могущество».
Это было первым ударом молота по вере в Бога: что Бог не объективен, что Бога нет, что Бог — это всего лишь проекция человеческого ума, что Бог не онтологичен, он — лишь психологическая мечта, что человек думает о Боге из-за того, что сам чувствует себя бессильным. Ему необходимо что-то, что бы придало ему завершенность. Ему необходима идея, наделяющая его ощущением того, что он здесь — не посторонний, что в этом мире есть кто-то, присматривающий за ним. Бог — не что иное, как проекция отца. Человек хочет на что-нибудь опереться. Это — чистое желание. Оно не имеет реальности.
Затем появился Карл Маркс. Маркс объяснил Бога как идеологическую попытку подняться над данной реальностью. Маркс сказал, что из-за того, что люди бедны, страдают, несчастны, им нужна мечта — мечта, которая может дать им надежду. Люди живут в безнадежности, в таком абсолютном страдании, что если они не смогут мечтать о том, что где-то в будущем все будет совершенно, они не смогут выносить эту невыносимую реальность. Поэтому Бог — это опиум.
Религия — опиум для народа. Это наркотик. Она помогает, утешает. Это разновидность транквилизатора. Вы пребываете в такой боли, что вам необходимо обезболивающее — идея о том, что пусть сегодня наполнено страданиями, но завтра все будет хорошо.
Маркс говорит, что именно поэтому блаженства Иисуса стали так важны. «Блаженны нищие». Почему? Почему «блаженны нищие»? Потому что «они унаследуют царство Божие». Теперь бедные могут надеяться. Здесь он беден, но там он унаследует царство Божие. Не только это, Иисус также говорит: «Первые в мире этом будут последними в мире том, а последние в мире этом будут первыми в мире том». Теперь бедняк чувствует себя по-настоящему счастливым. Он забывает о своей бедности. Он будет первым там. Иисус вкладывает другие смыслы в эти утверждения, но Маркс думает, что это просто наркотики.
Маркс тоже кажется очень логичным. Когда люди несчастны, у них есть лишь один способ это терпеть: чтобы как-то провести время, они воображают лучшее будущее. Вы находитесь в больнице — вы можете представить, что завтра вас выпишут из больницы, вы поедете домой, и все будет хорошо. Это лишь вопрос нескольких часов. Можно чуть потерпеть.
Этот мир — вопрос нескольких лет, не беспокойтесь об этом, скоро вас ожидает рай. И чем вы беднее, тем выше вы будете в раю. И все, чего вам недостает здесь, там будет представлено в изобилии. У вас нет прекрасной женщины? Не беспокойтесь. В раю у каждого будет столько, сколько он захочет — и самые красивые женщины, которых вы только можете себе представить, апсары. Они настолько прекрасны, что никогда не стареют, никогда не становятся старыми, их тела сделаны из золота, и они все время остаются застрявшими в возрасте шестнадцати лет. Они никогда не становятся старше. Таковы мечты мужчины.
Здесь ты не можешь добыть выпивку — или даже если можешь, это трудно и дорого, или, чтобы ее получить, ты сталкиваешься с тысячей и одной проблемой. Политики все время думают о запретах. Но в фирдаусе, в раю, есть реки из вина, всех видов алкоголя. Вы можете пить, сколько захотите, можете плавать, хоть целиком пропитаться им.
Эти мечты — лишь утешения для тех, кто растоптан, подавлен. Поэтому Маркс говорит, что религия — лишь хитрость... уловка, чтобы эксплуатировать людей, уловка, чтобы удерживать их под контролем, уловка для того, чтобы они не бунтовали. Он очень серьезно потряс старые верования.
Затем появился третий молотобоец в лице Фридриха Ницше. Он сказал: «Бог — ничто иное, как ослабление воли к жизни». Когда человек стареет, или общество стареет, прогнивает, становится безрадостным, умирающим, оно начинает думать о Боге. Почему? Потому что приближается смерть, и вы должны принять ее. Жизнь отрекается от вас, жизнь выскальзывает из ваших рук, а вы ничего не можете с этим поделать — но вы можете принять смерть. Бог — это уловка для принятия смерти. А смерть принимают лишь те, кто ослаб, превратился в слабака.
Ницше говорил, что сама идея Бога исходит из женского ума. Он говорил, что Будда и Иисус женоподобны. Они не по-настоящему мужественны, они слишком мягкие. Они — это те, кто признал поражение. Они больше не борются, они не борются за выживание. Когда человек прекращает борьбу за выживание, он становится религиозным. Когда воля к власти больше не функционирует, вы начинаете сохнуть и умирать, тогда вы думаете о Боге и связанных с ним вещах. Бог против жизни. Жизнь — воля к власти. Жизнь — это борьба, постоянная борьба. Жизнь — это конфликт, в котором нужно побеждать. Когда люди становятся слишком слабыми и не могут побеждать, эти побежденные умы находят утешение и защиту в религии. Религия — это пораженчество.
Фейербах, Маркс, Ницше, эти трое совместно создали атмосферу, в которой можно было провозгласить Бога мертвым, а человека свободным.
Это та ситуация, в которой вы родились. Если вы в какой-то степени современны, то это ваша ситуация. Вы более сонастроены с Фейербахом, Марксом, Ницше, чем с Патанджали, Капилой. Они далеко, мы не принадлежим им, они не принадлежат нам. Расстояние слишком велико. Вот наши настоящие пророки — Фейербах, Маркс, Ницше, Фрейд, Дарвин — и эти люди разрушили всю материю, всю структуру, все шаблоны веры. И я хочу вам сказать, что они сослужили человечеству превосходную службу.

Но не поймите меня неправильно. Они полностью очистили человеческое сознание от веры, но это — лишь половина работы. Теперь нужно еще что-то. Это похоже на то, как если бы вы готовились разбить сад, подготовили землю, вырвали все сорняки, убрали камни, удобрили почву — и теперь просто ждете, не высаживаете кусты роз, не сеете новые семена.
Эти люди оказали человечеству большую услугу. Они вырвали все сорняки. Но от простого выпалывания сорняков сад не становится садом, он еще не готов. Удаление сорняков — часть подготовки сада, но это не сам сад. Теперь вам нужно высадить розы. Недостает главного — роз, недостает смысла.
Люди застряли. И они думают, что этот чистый кусочек земли, где не растет вера, где не возникают никакие желания о неизвестном и запредельном, и есть сад. Потом вы оглядываетесь по сторонам, но ничего нет, вокруг пустыня. Эти люди расчистили землю, но из этого возникла только пустыня.
Человеку стало очень, очень тревожно. Воцарилась тревожность. Тревожность подавлялась на протяжении веков простым следованием правилам партии, религии, секты, общества. На протяжении тысячелетий тревожность пребывала взаперти. Человек функционировал как раб. Теперь замок сломан, человек больше не раб, и вся тревога, тысячелетняя подавленность вышла из-под контроля. От этого человек сходит с ума.
То, что сделали те мыслители, может обернуться великим освобождением, или же это может стать грандиозной потерей. Оба варианта возможны. Если вы правильно используете эту ситуацию, если вы начнете выращивать в своем сердце розы, вскоре вы почувствуете огромную благодарность по отношению к Фейербаху, Марксу, Ницше, Фрейду и всем людям, которые разрушили веру, которые разрушили старые религии. Они подготовили путь для новой религии — более зрелой, более взрослой, более возмужавшей.
Я полностью на их стороне, но я не останавливаюсь на них. Если вы останавливаетесь, вашим уделом будет бессмысленность. Да, хорошо, что Бога нет, Бог — это вера, но тогда начните искать, что же присутствует в вашем внутреннем существе. Продолжайте исследовать, и вы натолкнетесь на Бога. И этот Бог будет Богом вашего опыта.
Они создали ситуацию, в которой вы наконец можете сказать: «Я не знаю». Теперь используйте этот агностицизм как трамплин для путешествия в неизвестное. Вы уже готовы пойти в неизвестное. Знание не связывает, ничто не связывает ваши ноги. Впервые вы свободны — так что же вы по-прежнему там стоите? Вы стояли там, потому что были закованы, но теперь вы продолжаете стоять, хотя цепи уже сняты. Двигайтесь вперед. Исследуйте! Все существование — ваше. Исследуйте его без теорий, без предрассудков, без философских априори. Исследуйте его с открытым умом, и вы удивитесь, обнаружив, что Бог есть.

Но это будет совершенно новый Бог, полностью новый, абсолютно новый. Это будет Бог, которого познают, а не тот Бог, в которого верят. Это будет живой Бог, который бьется в вашем сердце, который дышит, который расцветает на деревьях, который поет песни в птицах. Это будет Бог гор, рек и звезд. Это будет Бог жизни. Это будет не тот Бог, который существует где-то на небесах, нет, это будет Бог, существующий здесь и сейчас — во мне, в вас, в каждом. Это Бог, который тождествен, синонимичен существованию.
Но этот Бог может прийти только через познание, не через знание. Знания были разрушены, и это хорошо. К истине вас можно привести только через двери медитации или через двери любви — марифа или махаба — либо познание, либо любовь. Либо стать возлюбленным, ашиком, бхакти, преданным; либо стать йогом, дхьяной, медитирующим. Это единственные два пути — либо через разум, либо через чувствование. Только две двери к Богу.
Человек должен создать смысл сейчас. Смысл больше не предоставляется обществом, церковью — он больше никем не предоставляется. Мартин Хайдеггер говорит: «Когда человек осознает бессмысленность жизни и существования, возникает огромное беспокойство, страх, страдание. Это происходит после разблокирования того, что из-за подчинения правилам и многовековой обусловленности было заперто. Когда случается это освобождение, человек может действовать — но не в соответствии с нормами, предписанными кем-то или чем-то. Человек должен столкнуться с собой».
Хайдеггер прав. Вы должны столкнуться с собой. Теперь вы не можете ни на кого опереться. Вам придется опереться на самих себя. Вам придется стать независимыми. Это великая радость для тех, кто обладает смелостью, потому что теперь наконец возможно исследование.
Это то, что Мартин Хайдеггер называет решимостью. Это то, что индуисты называют санкальпа. Теперь вы должны решиться. Он называет это решимостью, потому что благодаря этому индивидуальность становится решительной, индивидуальность становится индивидуальностью. Никакого Бога, никаких условностей, никаких законов, никаких заповедей, никаких норм, никаких принципов — человек должен быть собой и должен решать, куда идти, что делать и кем быть. В этом состоит значение известного девиза экзистенциалистов: «Существование предшествует сущности» — то есть нет сущностной человеческой природы. Человек создает то, кем он является, человек проецирует самого себя.
Смысл должен быть спроецирован, смысл должен быть создан. Вы должны петь свой смысл, вы должны танцевать свой смысл, вы должны рисовать свой смысл, вы должны проживать свой смысл. Через проживание он возникнет, через танец он начнет проникать в ваше существо, через пение он придет к вам. он должен расцвести в вашем существе. Он должен стать внутренним лотосом.

 

К шейху Бахауддину пришел человек и сказал: «Сначала я следовал за одним учителем, потом — за другим. Сначала я изучил эти книги, затем — те. Я чувствую, что, хотя я ничего не знаю о тебе и о твоем учении, этот опыт медленно подготавливал меня к тому, чтобы учиться у тебя».

Когда вы приходите к такому человеку, как Бахауддин, вы приближаетесь к опасности, вы приближаетесь к огню, вы приближаетесь к смерти. Если нужно найти в темноте выход, ничего не остается, как двигаться на ощупь. И вот вы идете, пытаясь нащупать дверь, падаете в угол комнаты, а там стена... вы ударяетесь, вы спотыкаетесь, еще одна помеха, другая... наконец, вы нащупываете дверь... И что же, когда вы выходите на свет, вы непременно рассказываете о том, сколько раз вы спотыкались до этого? Об какие углы? Об какую мебель? Сколько раз вы ударялись головой? Нет. Это бессмысленно. Когда вы нашли выход, все эти спотыкания во тьме закончены. Тут и хвастаться нечем.

...И еще есть разумные люди. Они тоже имеют три подвида. Если человек действительно функционирует через разум, тогда он идет либо к Кришнамурти, либо к Рамане Махарши. Если он человек чувства, он найдет какого-нибудь мастера вроде Мехер Бабы. И, наконец, если это человек воли, ему прямая дорога к такому мастеру, как Гурджиев.
Но если вы нашли мастера, вам нет необходимости приходить ко мне. Как только вы найдете мастера, вы больше никуда не пойдете. Ваше путешествие завершилось. Если вы еще не нашли мастера, только тогда вы продолжаете искать. Поэтому когда вы говорите: «Я был с тем, я был с этим», — это просто показывает, что вы еще не нашли. Это не свидетельствует о том, что вы что-то получили, это просто показывает, что вы спотыкались то тут, то там, но еще не нашли. Все эти поиски не являются в действительности вашей автобиографией, потому что она еще даже не началась. Когда вы находите мастера — конец, точка. Тогда дверь достигнута. Вы входите в нее. Теперь вы больше никуда не стремитесь.

«Я чувствую, что, хотя я ничего не знаю о тебе и о твоем учении, этот опыт медленно подготавливал меня к тому, чтобы учиться у тебя».
Он не знает, чему может научить Бахауддин, — потому что мастеру нечему учить. Мастер разрушает все обучение. Мастер забирает все, чему вы научились, у мастера нет ничего, чтобы научить вас чему-то большему. Он помещает вас в иной процесс — процесс разучения. Если вы хотите учиться, идите к учителю, если вы хотите разучиться, идите к мастеру. Мастер забирает все, что вы знаете. Он должен быть очень разрушительным, потому что, только когда все бесполезное уничтожено, вы сможете родиться заново.
Шейх ответил: «Ничто из того, что ты узнал в прошлом, не поможет тебе здесь». Он говорит: «Ничто из того, что ты узнал в прошлом, не поможет тебе здесь, потому что здесь мы не помогаем учиться. Мы помогаем разучиваться. Поэтому все, что ты знаешь, придется отбросить, независимо от того, что это».
Незачем знать то, что нужно отбросить, — все, что он несет в себе, должно быть отброшено. Обусловленность должна быть отброшена. Кто обусловил — не важно. Ум должен прийти к точке, в которой он чувствует необусловленность — свободу, которая приносит человеку прозрение, глаза, которые больше не затуманены концепциями. Жизнь зелена, теории серы. Когда ваши глаза наполнены теориями, вы не можете видеть зелень жизни. Жизнь каждый момент новая, теории всегда старые. Когда ваши глаза наполнены старым, вы не можете видеть новое. Теории создают базар в вашей голове, а жизнь очень медитативна. С помощью теорий вы не сможете контактировать с этой вечной тишиной.
И даже если вы найдете в жизни звук, это будет звук тишины. Только человек создает шум. Эти птицы, они поют тишину, эти деревья, они поют тишину, эти реки, несущиеся к океану, они поют тишину. Да, есть звук, но звук рождается из тишины. Звук не содержит шума. Только человек шумлив и болтлив. Человек привнес в существование язык. Человек привнес в существование слово — и через слово он потерял все. Он потерялся в джунглях языка. Мастер помогает вам сжечь все джунгли языка. Он ведет вас в безъязычное пространство.

Поэтому Бахауддин говорит:
«Ничто из того, что ты узнал в прошлом, не поможет тебе здесь. Если ты здесь, чтобы остаться с нами, тебе придется оставить в прошлом всю гордыню. Это — форма самодовольства».
мастера жестки, они не могут быть с вами вежливыми. Они должны быть грубыми, потому что только с помощью грубости вас можно шокировать. А если вы не шокированы, вы не осознанны. Только через шок можно научить вас бдительности. мастер должен бить вас, чтобы вы могли стать бдительными и осознанными. Нет другого способа, вы должны через шок прийти к пробужденности. Поэтому мастер никогда не упускает возможности. Каждый раз, когда вы создаете возможность, чтобы он мог ударить, он бьет. Он непременно бьет.
этот человек, должно быть, шокирован. Он вел себя вежливо, учтиво и не сказал мастеру ничего дурного. Он просто сказал: «Я был у этого мастера и у того, и я читал эти книги». Он просто говорит: «Я достоин твоего внимания, пожалуйста. Все мое обучение и подготовка привели меня к тебе». Он не мог ожидать такого ответа. Но шок должен быть неожиданным, помните. Если вы его ожидаете, он бессилен. же вы не ожидаете, если он приходит внезапно, из-за угла, вы не ожидали, только тогда он проникает в вас.

«...Ничто из того, что ты узнал в прошлом, не поможет тебе здесь. Если ты здесь, чтобы остаться с нами, тебе придется оставить в прошлом всю гордыню».
Гордыня идет из прошлого, а ученик должен отбросить прошлое. Когда вы отбрасываете прошлое, будущее открывает свою дверь. Нужно быть предельно свободным от прошлого, только тогда глаза открываются для будущего.
Мастер делает доступным будущее, и его можно сделать доступным только одним способом — прошлое должно быть сожжено, полностью.
когда я говорю своим саньясинам: «Отбросьте прошлое», — они говорят: «Все? Целиком? Вы думаете, в моем прошлом все не так?» Они подразумевают, что какие-то хорошие вещи все же можно сохранить — да, есть и плохие вещи, вот их можно сжечь. Но не в этом суть. Это вопрос выбора между прошлым и будущим, — вы должны отбросить прошлое целиком, неважно, сколько хорошего в нем было. Только тогда глаза обратятся к будущему. А будущее содержит потенциал, потому что будущее — это будущее.
«...тебе придется оставить в прошлом всю гордыню. Это — форма самодовольства».

Тот человек воскликнул: «Для меня это служит доказательством того, что вы — настоящий, подлинный учитель!» Этот человек тоже необычный. Он пытается одержать верх над Бахауддином. Он защищается очень ухищренно. Он говорит:
«Для меня это служит доказательством того, что вы — настоящий, подлинный учитель!» Это действительно очень умный человек. Действительно знающий человек. Если бы в Бахауддине была хотя бы йота эго, этот человек ввел бы его в заблуждение.
кажется, что он совершенно прав. «В точности так все и есть — теперь я вижу, что вы настоящий учитель, подлинный мастер — вы осмелились сказать такое». Помните: только кто-то, кто не пытается вас каким-либо образом эксплуатировать, может ударить вас. Если у него есть какие-то намерения эксплуатировать вас, он не может вас ударить. «Для меня это служит доказательством того, что вы — настоящий, подлинный учитель!» Теперь он изо всех сил хвалит Бахауддина.
«Так как никто из тех, кого я встречал в прошлом, не осмеливался отрицать ценность того, чему я обучился ранее!»
Бахауддин отвечает: «Это чувство само по себе недостойно».
Он снова бьет и бьет даже более сильно, еще сильнее.
«Принимая меня с таким энтузиазмом и без понимания, ты льстишь самому себе, что у тебя есть проницательность, которой в тебе на самом деле не хватает».
«Только не пытайся меня дурачить» — говорит Бахауддин. «Что ты, по-твоему, делаешь? Ты думаешь, что хвалишь меня? Косвенным образом ты хвалишь себя. Ты хвалишь себя и говоришь, что ты такой проницательный, — и все же это не так. Ты пытаешься доказать, что ты можешь распознать, когда перед тобой находится великий мастер. Как ты можешь узнать? Ты слеп. Вся твоя хвала солнцу бессмысленна».

Бахауддин видит, что человек слеп, и при этом говорит: «Ты — величайший свет».
«Как ты можешь видеть? Ты не имеешь понимания и с таким энтузиазмом меня расхваливаешь?» Чтобы научиться хвалить мастера, требуется время. Требуются годы, чтобы научиться хвалить мастера. Только через понимание... Если вы хвалите мастера через понимание, он примет это. Если вы хвалите его только из энтузиазма, он этого не примет. Только ваше озарение может быть принято, не ваша лесть — потому что льстец лишь косвенно льстит самому себе.
Бахауддин сказал: «Это чувство само по себе недостойно. Принимая меня с таким энтузиазмом и без понимания, ты льстишь самому себе, что у тебя есть проницательность, которой в тебе на самом деле не хватает».
«Ты все еще, по большому счету, говоришь: „Я все-таки что-то значу, потому что я ведь признал в Бахауддине великого человека“».
Это качество мастера, и в особенности суфийского мастера. Очень трудно подружиться с суфийским мастером. Очень трудно получить его милость, его бараку. Очень трудно стать достойным того, чтобы принять его в свое сердце. Но так было всегда — потому что, если вы становитесь достойными того, чтобы принять мастера, вы совершили большой шаг навстречу Богу. Вы становитесь достойными принять Бога. Мастер должен сделать вас совершенно обнаженными, потому что перед Богом вы предстанете совершенно обнаженными.
Мастер должен быть жестким. В этом его сострадание. Только благодаря своему состраданию он жесткий. Помните это — когда вы встретите мастера, который жесток, распознайте в этом факт того, что он сострадателен к вам.

На днях я сказал что-то о теософии, и одна женщина написала: «Ваше замечание очень унизительно. Теософия помогла многим людям, теософия — это великая наука. А как же мадам Блаватская? Она говорит в точности те же вещи, что и вы». Запомните, я не осуждаю теософию, я осуждаю ту женщину. Какое мне дело до теософии? Мадам Блаватской здесь нет. Какой смысл судить о ней? Но я бью всех тех, которые думают, что являются теософами.
Когда я говорю что-то против Сатья Саи Бабы, я не говорю ничего против Сатья Саи Бабы. Какое мне дело до Сатья Саи Бабы? Мне нет никакого дела до него... Но я бью всех тех, которые думают, что они связаны с Сатья Саи Бабой. Помните это всегда. Какое мне дело до Муктананды? Бедняга. Когда я говорю что-то о Муктананде, я лишь бью вас. Это нужно помнить всегда, иначе вы будете неправильно меня понимать.
Если вы здесь со мной, и если вы хотите остаться здесь со мной, поразмышляйте над этой маленькой притчей. Это даст вам указание на то, что я делаю здесь с вами, и что я буду делать снова и снова. Тысячей и одним способом мой молот будет постоянно разрушать ваш череп, вашу голову. Если я по-настоящему люблю вас, тогда я должен вас обезглавить, я должен вас разрушить, я должен стать вашим распятием — потому что только после распятия возможно воскрешение.

 

Глава 6
Страсть к невозможному

Первый вопрос:
Ошо, мне непонятно: быть суфием — это вопрос воли? Или это благословение? Или это что-то другое?

У суфиев есть очень красивая поговорка. Они говорят: «Бога нельзя найти, если вы будете его искать, и его нельзя найти, если вы его искать не будете».
Сначала человек должен искать, а затем он должен отречься и от своего поиска, потому что в поиске продолжает существовать ищущий. Ищущий — это эго. Конечно, если вы никогда не начнете искать, то никогда и не найдете. Вы должны жаждать Бога. Вы должны двигаться, нащупывать дорогу в темноте.
Но не привязывайтесь к своему поиску. Наступает момент, когда вы чувствуете, что ваша воля не имеет успеха. Конечно, этот момент приходит только благодаря воле, благодаря усилию, тяжелому усилию. Но наступает момент, когда вы чувствуете, что потерпели неудачу, что вы потерпели полное поражение. В этом абсолютном поражении и заключается победа. В этом абсолютном поражении вы сдаетесь. В этом абсолютном поражении вы начинаете плакать. В этом абсолютном поражении вы говорите: «Теперь я не могу больше ничего делать. Со мной кончено. Все, что мог, я сделал». В этот момент полного фиаско, этого чувства полного поражения вы исчезаете. Вас больше нет. Ищущий исчез — благодаря поиску.

Искать Бога значит искать невозможного. Поиском вы его не найдете. Если вы можете найти Бога с помощью поиска, тогда Бог будет чем-то, чем вы можете владеть, тогда Бог будет у вас в кулаке, тогда Бог будет вашей собственностью — тогда Бог будет не больше вас.
Вы не можете обладать бесконечным, вечным — это абсурдно. Но чтобы понять, что это абсурдно, нужно начать искать. Никак иначе вы этого не познаете. Человек начинает стремиться к Богу... это означает, что он движется, желает, стремится к невозможному. Поэтому я называю религию страстью к невозможному.

Рано или поздно поражение совершенно неизбежно. В этом поражении что-то видоизменяется, трансформируется. В этом поражении ищущий исчезает, воля исчезает — вы сдаетесь. Вы не можете сдаться без поражения. Как вы можете сдаться? Глубоко внутри вы продолжаете думать: «У меня могло получиться». Или вы даже можете думать, что эта сдача — очередной этап поисков, что этой сдачей вы продолжаете искать. Но тогда это не сдача. Сдача может произойти только после абсолютного поражения. Только абсолютное поражение готовит вас к сдаче — не остается ни единой надежды, ни единого луча света в темной ночи души. Вы поставили на карту все, проиграли, и теперь ничего не осталось. Вы пусты.

В этой пустоте... сдача. Эта пустота расцветает в сдаче. В этой пустоте вас нет, приходит что-то новое. Ищущего больше нет, воля исчезла, но осталось искание, осталось стремление — даже большее, потому что та энергия, которая была вовлечена в ищущего, тоже стала стремлением. Теперь вы просто жаждете, прекрасно зная, что ничего не можете сделать. Этот момент высшего отчаяния приносит милость — то, что суфии называют барака, а индуисты называют прасад.

Когда вы были маленькими детьми и падали навзничь, вы не могли самостоятельно сдвинуться даже на дюйм, вы плакали и кричали, призывая мать, и мать приходила и помогала вам. Вы должны снова стать маленькими детьми. Вы должны снова стать беспомощными.

Это важный вопрос. Ты спрашиваешь: «Мне не понятно: быть суфием — это вопрос воли?» Да, поначалу это вопрос воли. Каждое путешествие по направлению к Богу начинается волей, но никогда не заканчивается волей. Первый шаг должен быть волевым — и воля уводит вас далеко в направлении вашего окончательного поражения. Половина путешествия делается с помощью силы воли, а вторая половина — сдачей. Воля ведет к сдаче.
Для вас это выглядит парадоксально. Воля окончательно расцветает в сдаче, потому что именно воля заставляет вас осознать, что вы ничего не можете сделать самостоятельно. Вы кое-чего достигли. И вы увидели, как, несмотря на достигнутое, потерпели неудачу. Поэтому первый шаг — в воле, половина пути — это воля. А когда воля исчезла, возникает благословение, прасад, барака.
Поэтому, если ты попросишь меня определенно сказать, воля это или сдача, я скажу, что это и то и другое, и ни то и ни другое. Воля и сдача — как два крыла одной птицы. Они обе помогают, они дополняют друг друга. Сама их противоположность создает движение. Это так же, как две ваши ноги — они противопоставлены друг другу. Через это противопоставление создается энергия, и вы можете двигаться. Воля и сдача — противоположности, но глубоко внутри — части единого целого.
Каждый ищущий начинает с воли и заканчивает сдачей.

Второй вопрос: Почему философы говорят прекрасные вещи и при этом остаются в неразберихе?

Философы — как заборы: они все разграничивают, но никуда не ведут. Да, они в точности как забор: он идет кругом, но никогда никуда не приводит. Мысль — это порочный круг. Одна мысль ведет к другой и так далее, и так далее, но вы продолжаете двигаться по кругу. Вы много бегаете, но никогда ничего не достигаете. Мысль не дает завершенности. Мысль не может дать вам результата, она только притворяется. Результат приходит через опыт — поэтому ученые переместились в лабораторию, чтобы экспериментировать, а религиозные мистики переместились в сторону внутренней лаборатории, опыта. Религия — это наука внутреннего, а наука — это религия внешнего.
Философия же ... Человек сидит и думает, не экспериментируя, не переживая, хотя только опыт или эксперимент имеют результат. Эксперимент дает вывод об объективном мире — о том, который противоположен вашему субъективному миру, а религия — это переживание, эксперимент с внутренним, субъективным миром — тем, которым являетесь вы. Оба имеют итог. Философия же не имеет завершенности, это бесконечная игра. Впрочем, философы могут говорить прекрасные вещи. По сути, они только и могут говорить прекрасные вещи. Философы могут позволить себе говорить прекрасные вещи, но это только слова. В них может быть какая-то поэзия, в этих утверждениях. Да, эти утверждения могут быть прекрасными, они могут иметь логическую последовательность, логическую гармонию, но они никак не соотносятся с реальностью. Философ — это тот, кто застрял в уме.

Человек имеет три слоя: первый — тело; второй — ум; третий — душа. Это необходимо понять. Душа — это реальность, так же как и тело — это реальность. Ум — не что иное, как мост между двумя реальностями, но сам по себе он не имеет ценности. Мост не может существовать без берегов. Это просто функция, средство. Ум там, где пересекаются душа и тело. Там, где пересекаются душа и тело, создается новый тип иллюзорной реальности. Эта реальность — ум.

Ученый верит в тело, религия верит в душу, философия продолжает верить в ум, это игра ума. И помните: когда вы целиком сосредоточены на своем теле, ум исчезает. Точно так же, когда вы целиком сосредоточены на своей душе, ум исчезает. Если вы по-настоящему занимаетесь любовью, вы целиком сосредоточены на теле; на короткое время ума нет. Вы настолько вовлечены в реальность тела, что для ума просто нет места. Или, если вы глубоко погружены в медитацию, абсолютно сосредоточены на внутреннем, ум также исчезает. Чистая реальность — всегда без-умна; сосредоточены ли вы на теле или на душе, не важно, главное, что ум отсутствует. Ум — это майя, иллюзия.

Должно быть, вы слышали часто повторяющееся утверждение Веданты о том, что мир — это иллюзия. Это не совсем так — если под словом «мир» понимать мир предметов. Когда Веданта говорит, что мир иллюзорен, на самом деле она имеет в виду, что ум иллюзорен. Ум — это мир. Это то, где вы живете, ваш мир. Вы не живете в реальности, в реальном мире, вы живете в мыслях, желаниях, фантазиях, воображениях. Вы живете в мире ума. Этот ум — майя, это магическая вещь. Ничто не существует на самом деле — это почти как сон.

Каждую ночь вы видите сны, и когда вы видите сны, то думаете, что сон реален. Сколько раз вы оказывались обманутыми сном? Когда вы собираетесь понять, что сон не реален? Каждый раз, когда вы просыпаетесь утром, вы понимаете, что это не было реальностью. Но вы снова засыпаете, видите сны, и снова они становятся реальными. Когда вы спите, сон кажется реальным. Сон кажется реальным в той же самой степени, в какой вы пребываете в состоянии сна. Но если вы станете хоть немного бдительнее, тогда ум больше не реален, и сон больше не реален.
Когда человек становится совершенно пробужденным, когда человек становится буддой, тогда ум больше не реален. Наступило утро. Вы пробудились. В этом суть значения слова «будда» — тот, кто пробудился. Тело по-прежнему реально, душа реальна, но ум исчез. Ум — это сумеречное явление: ни тело, ни душа. Немного реальности придала душа, а настоящую реальность придало тело. Ум заимствован — что-то от души, что-то от тела. Он просто посередине, ни то, ни другое.
А философия живет в уме, поэтому философия живет в иллюзии. Но как сны могут быть прекрасны, так и иллюзии могут быть невероятно сладкими.

Ты спрашиваешь меня: «Почему великие философы и им подобные говорят прекрасные вещи и при этом остаются в неразберихе?»
Говоря прекрасные вещи, невозможно разобраться с путаницей, это не так легко и не так дешево. Если вы хотите разобраться с путаницей, если вы хотите выйти за пределы неразберихи, вам придется совершить реальную работу — как это называл Гурджиев. Он называл свою систему «работа». Нужна настоящая работа. Прекрасные желания, поэзия, прекрасная философия могут утешить, но это не поможет. Это так же, как если бы кто-то был голоден, а вы бы продолжали говорить об отменной пище, кто-то голоден, а вы даете ему прекрасно напечатанное меню, кто-то голоден, а вы даете ему почитать поваренную книгу.
Вот в точности то, чем является философия. Философия — это меню. Она так говорит о еде, что у вас начинает течь слюна. Даже при мысли о лимоне вы истекаете слюной. Но это не принесет удовлетворения. Философия воздействует на людей, потому что люди живут в уме.

Праздные рассуждения не помогут, это роскошь. Вы можете беззаботно болтать, вы можете строить теории, вы можете возводить воздушные замки, можете грезить о чем-то прекрасном. Но все это — ребячество.
Конечно, если вы умеете быть логичными, если вы умеете быть последовательными в словах, если у вас есть некоторая способность и умение обращаться со словами, вы можете чувствовать себя весьма удовлетворенно. Вы можете почувствовать, что у вас есть ключ, что вы все знаете.

Мальчик из службы доставки зоомагазина не отличался особой сообразительностью. Однажды его попросили доставить кролика для миссис Джонс, шоссе номер два, дом четыре.
«Лучше бы вы записали, чтобы я не забыл», — сказал мальчик.
Все шло гладко, пока он не угодил в яму на дороге. Грузовичок, на котором он ехал, влетел в канаву, кролик вырвался и со всех ног пустился бежать по открытому полю.
Мальчик взорвался смехом. Когда какой-то прохожий спросил его, что его так насмешило, он сказал: «Вы видели того сумасшедшего кролика, что мчится по полю? Он же не знает, куда бежать, ведь адрес у меня в кармане».

Вся философия такая. Она не связана с реальностью. Философы думают, что им известен адрес Бога. Они не понимают, что все что они знают - все их фантазии. Чтобы познать Бога, нужно стать религиозным.
Есть лишь два пути познания реальности: если вас интересует объективная реальность, станьте учеными, если вас интересует субъективная реальность, станьте религиозными. Поэтому философия постепенно исчезает.
Наука забрала большую часть. Многие вопросы, которые считались философскими, больше не являются философскими. Наука взяла их на себя. А вторая часть, другая часть, всегда была уделом мистиков — суфиев, хасидов, последователей дзен.
Мистик знает, что есть субъективная реальность, ученый знает, что есть объективная реальность, — что осталось философу? Осталось не так уж и много.
Из философии возникли две системы, которые являются более актуальными: наука и религия. Будущее — за наукой и религией, а когда-нибудь мы станем свидетелями появления нового подхода, который будет религиозно-научным. В будущем наука и религия встретятся и растворятся в новом виде системы, новом виде синтеза. Это будет величайшим днем в истории человеческого сознания.
это и есть то, что я могу назвать настоящей революцией, — когда наука и религия встречаются и исчезают в единой метафизике, в едином синтезе. Это приведет человечество к новому, небывалому рассвету. Это принесет в мир новую гармонию.

Это также поможет исчезнуть всей шизофрении, потому что тело и душа — это две реальности. Я говорю две, потому что наука и религия все еще отделены. На самом деле, они — не две. Тело — это видимая душа, а душа — это невидимое тело. Они на самом деле лишь кажется, что их две, потому что между ними стоит ум. Как только ум исчезает, исчезает разделение, тогда исчезает все разграничение, тогда невозможно решить, где заканчивается тело, и где начинается душа, тогда они сливаются и смешиваются в одном.
Это единство суфии называют Богом. Тело и душа исчезли друг в друге, они не существуют по отдельности. Ум, стоящий посередине, разъединяет их.
Как только уйдет философия, как только не станет ума, кто останется, чтобы разделять объективное и субъективное? Тогда внешнее и внутреннее будут едиными. Они едины. Внешнее — это внутреннее, а внутреннее — это внешнее. Разделение исчезает, двойственность исчезает.
Для этой будущей единой системы пока не существует названия, но я могу использовать индийский термин даршана.

Даршана — это не философия, как этот термин обычно переводят в индийских университетах. Хотя книги о даршане называются индийской философией, это очень и очень неправильно. Философия означает любовь к азмышлениям. София означает знание, мудрость, а фило означает любовь — любовь к знанию. Даршана значит не философия, но филосия — любовь к видению. Не любовь к размышлениям — любовь к реализации, усилие, направленное на достижение видения предельной реальности как она есть. В этой предельной реальности нет разделений. Это единое произведение, это одна мелодия.

Когда вы говорите «тело», «душа», вы разделяете человека. А когда вы разделяете человека, вы создаете конфликт, вы создаете напряжение. И внутри все время продолжается война.
Я бы хотел, чтобы вы научились тому, как отбрасывать эту непрекращающуюся войну. Тело есть вы, и вы есть тело. Уважайте свое тело, любите свое тело. Уважайте свою душу, любите свою душу. И не создавайте между ними конфликта. Слушайте тихо, и вы обнаружите, что у них один внутренний голос. С этим единым голосом к вам приходит мир, приходит благословение.

 

Третий вопрос:
Ошо, объясни, пожалуйста, в чем различие между следованием за тобой и сдачей тебе?

Сдавшись мне, ты исчезаешь. И это уже нельзя отменить. Некому отменять. Уже нет способа вернуться обратно. Когда ты просто следуешь за мной, всегда есть возможность повернуть назад. Но сдавшись мне, как ты можешь повернуть назад? Это уже необратимо.
Сдавшись, ты исчезаешь. А исчезнув, ты увидишь, что и меня никогда не было. В своем исчезновении ты также увидишь исчезновение мастера. Мастер является мастером только потому, что он уже исчез. Он не функционирует как эго. Поэтому иметь настоящий контакт с мастером возможно, только когда ты тоже прекращаешь функционировать как эго — таково значение сдачи. У мастера нет никакого эго. Если вы хотите с ним общаться, если вы хотите быть с ним в общении, если вы хотите быть в глубокой любви с ним, вы должны исчезнуть. Только когда вы тоже становитесь пустотой, будет встреча. Когда нет ученика, барьер сразу же исчезает.
Последователь — не ученик. Последователь — из головы. А ученик? Ученик не интеллектуально убежден в том, что мастер прав, что бы он ни говорил, ученик убежден, что мастер прав — не в том, что он говорит, но в том, чем он является. Это подход от сердца к сердцу. Это диалог — глубже, чем общение двух голов. Ученик сдается.

И красота — это очень парадоксально, — красота заключается в том, что, когда вы сдаетесь мастеру, вы впервые становитесь самими собой. Потому что сдача внешнему мастеру — это настоящая сдача внутреннему мастеру.
Каждый несет Бога где-то глубоко в самой сердцевине своего существа. Бог присутствует в вас, но вы не знаете, как к нему подойти. Вы забыли способы и средства прихода в свою собственную внутреннюю реальность. Вы заперли дверь и потеряли ключ. И на протяжении веков вы не бывали внутри. Вы не знаете, как вернуться внутрь. Вас парализовало. Вы видите только внешнее, поэтому нужен внешний мастер. Внешний мастер поможет вам выйти к вашему внутреннему мастеру, внешний мастер станет дверью. Вам придется пройти через внешнего мастера, потому что вы не можете пойти напрямую. Если вы можете пройти напрямую, вам не нужен внешний мастер.

Некоторые люди — это случается очень редко — идут без мастера. Да, иногда это возможно. Иногда случается так, что человек приходит прямо к своему существу — но это большая редкость. Это такие исключительные случаи, что их можно перечесть по пальцам, это такие исключительные случаи, что они только подтверждают правило. Поэтому ни одна традиция — суфизм, дзен, хасидизм — ни одна традиция об этом не говорит. Все они настаивают на необходимости мастера.
Но почему они об этом не говорят?
Люди думают, что Кришнамурти говорит об этом впервые, люди думают, что Кришнамурти в этом очень оригинален. Но это не так. Все мастера знали об этом, но они не говорили об этом по нескольким причинам. Причина в том, что если вам сказать, что самостоятельный путь возможен, само это утверждение станет препятствием для вашей сдачи.
Лишь один из миллиона может идти сам. Что же с остальными? Они тоже подумают, что могут идти — какая необходимость сдаваться? Их эго ухватится за эту идею. Их эго скажет: «Тогда все в полном порядке. Почему я должен кому-то сдаваться? Я могу идти сам». Чтобы защитить таких глупцов, этого никогда раньше не говорили.

Это одна из старейших, древнейших истин, что исключительный человек постигает все сам. Но это нельзя принимать за правило. И говорить об этом опасно, потому что эгоист набросится на это, немедленно примерит на себя.
Я говорю: «Кришнамурти говорит истину, но он говорит с глупцами. Это истина, но ему не следовало говорить ее вам». Это их очень обижает. «Почему? Если это истина, тогда почему ему не следует говорить ее нам? Неужели сорок лет потеряны, а может быть, и сорок жизней в будущем?» «Хорошо, чего вы достигли?»
Они начинают беспокоиться и говорят: «Допустим, мы ничего не достигли. Но ведь истина все равно остается истиной?» «Да, но вы к ней не готовы».

Истина есть истина, только когда вы готовы ее использовать. Нужно, чтобы она помогала. Будда сказал, что под словом «истина» понимается только одно — что она работает. Если нечто работает, оно верно, если оно не работает, какой смысл называть это истиной? Это бесчеловечно.

Истина Кришнамурти могла бы работать только в редких случаях. И человек, для которого в ней могла бы оказаться какая-то польза, не шел к Кришнамурти. Он мог идти напрямую. Зачем ему проходить через Кришнамурти? Люди, окружающие Кришнамурти не могли сдаться. Поэтому это была хорошая поддержка для их эго... им не нужно сдаваться, но мастер у них есть. Но вы не можете иметь мастера, не сдавшись ему.
Будда помог тысячам. Тысячи стали просветленными. Не только при его жизни, даже когда его не стало, цепочка продолжилась, силсила продолжилась. Даже сейчас, то тут, то там распускается цветок и склоняется в низком поклоне благодарности Будде — все еще, спустя две тысячи пятьсот лет.
Кришнамурти — человек того же калибра, что и Будда, человек того же разума, что и Будда. Он ни в чем не уступает Будде. Кроме идеи о том, что ученику не нужно сдаваться.... Они чувствуют себя очень хорошо, совершенно счастливы от этой мысли. Им не нужно ставить на карту свое эго. Но ничего не происходит. Я встречал многих из них — с ними ничего не происходит. Они стали очень, очень интеллектуальными, весьма рафинированными интеллектуалами. Они не изменились внутренне. Они так и не расцвели. Их эго этого не позволяет.

Только те, кто сдался мне, со мной. И я могу быть только с теми, кто со мной. Если вы не со мной, невозможно, чтобы я был с вами, как бы мне этого ни хотелось. Это невозможно по природе вещей. Только если вы сдались, я могу быть с вами, только тогда вы доступны, восприимчивы.
Вот о чем вся саньяса. Бросьте следовать — просто сдайтесь. Саньяса — это сдача. В тот день, когда вы принимаете саньясу, принимаете по-настоящему в своем сердце, вы исчезаете. Вы становитесь частью меня, или я становлюсь частью вас. Вы дышите за меня, или я дышу за вас. И вы не думаете о себе как об отдельном существе.
А парадокс заключается в том, что вы не становитесь зависимыми. Впервые вы становитесь независимыми индивидуальностями, потому что эго — это не то, что делает вас независимыми, эго — это тюрьма, уродливая тюрьма. Когда эго уходит, ваш огонь впервые вспыхивает так ярко.

Четвертый вопрос:
Ошо, почему религия создает столько чувства вины?

Религия не создает чувство вины, если она создает чувство вины, то это не религия. Да, мусульманство, христианство, иудаизм, индуизм — они создают чувство вины. Пусть это будет вашим определением религии: если она создает чувство вины, то это не религия. Это что-то другое, притворяющееся, что-то другое в обличье религии, принимающее вид религии, — но это не религия. Религия создает празднование, а не чувство вины.
Как это работает? Чтобы создать чувство вины, сначала вам нужно создать недосягаемый идеал. Вы должны предоставить недосягаемый идеал.
...Когда человек чувствует себя так, будто он делает что-то дурное, он внутренне дрожит. Он не может быть бунтарем. Он не может быть самостоятельным, он знает, что виноват. Он нехороший, он ничего не достоин. Он не может надеяться на счастье. Теперь вы можете манипулировать им, вы можете делать с этим человеком все, что захотите, он у вас на крючке. Это психологическое рабство. Вы забрали его самоуважение, вы забрали его достоинство. Он чувствует себя грязным — как он может любить себя? Как он может уважать себя? Он будет жертвой любого, кто захочет его контролировать: родители будут его контролировать, общество будет контролировать. Все будут его контролировать, потому что в нем разрушено нечто невероятно ценное — его самоуважение. Он его потерял. И он остается несчастным, постоянно несчастным. Как он может быть счастлив, если у него нет уважения к самому себе?
Так называемые религии заставляют вас бояться мучений в аду, вдобавок они делают вас жадными — вы получите свое вознаграждение на небесах, если будете следовать их диктату. Вот главное: жадность и страх... А между ними — чувство вины.
Если вы слишком боитесь — если вы слишком боитесь быть собой — вы становитесь ненормальными. Страх порождает ненормальность.

Вы уходите в монастыри... Люди живут в монастырях из страха, они усердно борются с сексом, с пищей, со сном. Это просто страх, страх перед адом. Или жадность — что есть другой аспект того же явления. Жадность и страх — две стороны одной монеты. Жадный человек — это боящийся человек, а напуганный человек — это жадный человек. По-настоящему смелый человек лишен и жадности, и страха. Он проживает свою природу естественным образом.
Люди религиозны либо из страха, либо из жадности, они не религиозны из осознанности или из любви. Именно религии, которые создают в человеке чувство вины, и породили нерелигиозный мир.
Остерегайтесь — потому что тот же механизм был запущен и в вас. Все несут в себе чувство вины, как будто вы от природы неправы, как будто быть естественным значит быть неправым. Злость — это неправильно, секс — это неправильно, насыщаться — это неправильно, смех — это неправильно... все хорошие вещи кажутся неправильными.
Но как бы ни подавляли человека, природа продолжает отстаивать свои права. Вы подавляете, а она защищает. Когда она защищает, и вы вынуждены что-то делать против вашего ума, тогда возникает чувство вины — тогда вы знаете, что вы снова пали, вы снова согрешили.
Освободитесь от вины. Если вы хотите действительно приблизиться к Богу, будьте свободными от вины. Принимайте природу, приветствуйте ее. Она совершенно прекрасна.

Все спонтанное прекрасно. Я не говорю, что нет состояний сознания, в которых гнев исчезает, — но он исчезает, только если вы спонтанны. Злость, жадность, страх, секс — все исчезает. Может наступить момент, — далеко не сразу, конечно, — когда вы приобрели опыт жизни в ее истине, в ее реальности, когда вы прожили все ее возможности, — и вот наступает момент, когда вы выросли из прежней жизни. Тогда все прежние вещи превращаются в игрушки, оставленные позади. Не то чтобы вы их осуждали, не то чтобы вы надеялись, что попадете в рай, — в них ничего нет. Вы ничем не жертвуете, нет никакой жертвы.

Если вы по-настоящему хотите быть со мной, отбросьте чувство вины. Та же энергия, которая превратилась в комплекс вины, освобождаясь, становится празднованием. Празднование — это верный подход. Празднуйте все, что дал вам Бог. Я обещаю вам, что, если вы можете праздновать все, что дал вам Бог, вы станете достойны большего.
Однажды секс исчезнет, и вы станете способными любить. Однажды любовь исчезнет, и вы станете способными к молитве. Однажды молитва исчезнет, и вы станете Богом самому себе. Но вы должны начать проживать то, что вам дано.

Вы можете превратить человека в клерка, и он всю жизнь будет перекладывать с места на место папки. Всю свою жизнь он будет просто перемещать папки, в его жизни не будет никакой радости. Но виноватый человек не может ожидать большего. Что бы ни случилось, слава Богу, что он вообще трудоустроен. Виноватых людей можно поместить в любую дыру, в любую темницу.
И люди не будут так сходить с ума из-за денег. Деньги — это заменитель любви. Когда вы не получаете любовь, вы пытаетесь заполучить побольше денег, больше денег. Деньги — это заменитель любви. Поэтому люди, которые очень скупы в том, что касается денег, это очень нелюбящие люди. Они не могут позволить себе быть любящими. Если они любят, они не могут быть скупыми — это взаимоисключающие вещи. Любящий человек никогда не скуп, скупой человек никогда не любит. Ему не нужна любовь. Его любовь — это деньги, его Бог — это деньги, он поклоняется деньгам. Этого достаточно.
Еще есть люди, зависимые от власти, которые проводят всю жизнь в попытках заполучить еще больше и больше власти. Зачем? Причина в том, что они не властны над собой. Им нужен заменитель. Они чувствуют себя счастливыми, только когда обладают властью над другими.
Человеку, который имеет власть над собой, не нужно беспокоиться. Зачем ему беспокоиться о том, чтобы иметь власть над другими? Этого достаточно, этого более чем достаточно, что у него есть власть над собой.
Поэтому в Индии мы зовем саньясина «свами». «Свами» означает тот, кто имеет власть над собой. Весь его поиск в том, что «я должен быть собой. Этого достаточно, это полностью удовлетворяет, что я хозяин самому себе». Этого достаточно. Зачем беспокоиться о том, чтобы быть хозяином над другими?

И религии не только осуждали это, они создали изощренный механизм, чтобы вы осуждали самих себя. они создали очень изощренный механизм, имплантированный в мозг, — они поместили в вас совесть, которая все время осуждает.
Я слышал, что в наши дни, особенно в Америке, родители слишком заняты даже для того, чтобы наказывать своих детей! Перед выходом из дома они просто говорят: «Сынок, мы оставили на двери ремень. Если ты провинишься, ударь себя шесть раз».
Может быть, на самом деле так и не делается, но это именно то, что пытается делать совесть. Ударь себя: каждый раз, когда ты делаешь что-то — как тебя учили — плохое, ударь себя, накажи себя. Это самое преступное действие, которое возможно по отношению к ребенку. Создать внутри него полицейского против него же самого — вот что значит совесть.

Все мое усилие здесь направлено на то, чтобы убить вашего полицейского. Я не говорю стать тем самым безответственным, я говорю — освободиться от полицейского. Вместо того чтобы иметь совесть, имейте сознание, которое является истиной. Позвольте сознанию решать, а не совести.
Совесть заимствована, она от родителей. Человек, обладающий совестью, это никогда не свободный человек. Он не находится в тюрьме, но тюрьма находится внутри него. Тюремщик сидит прямо в его сердце, дергая за веревочки.
Отбросьте этого полицейского. Попрощайтесь с ним навсегда. Станьте более бдительными, более любящими, станьте более естественными, станьте более обычными, отбросьте идеалы. Не пытайтесь быть выдающимися — так вас дурачат. И не пытайтесь стать идеальным подобием чего-то, чего не существует в реальности. Просто попробуйте быть собой — Бог хочет, чтобы вы были собой. Если бы он хотел Будд, он бы создал больше Будд. Он никогда не создает повторно, одного раза достаточно. Он создал вас как уникальное человеческое существо. Уважайте это уникальное человеческое существо, которым вы являетесь, и проживайте его подлинно. Отбросьте всю вину, страх, жадность. Наслаждайтесь каждым моментом жизни как великим благословением от Бога, как баракой.

Последний вопрос:
Ошо, что плохого в изучении религиозных писаний?

Кто будет изучать? Ты будешь изучать. Когда ты будешь читать высказывание Иисуса, кто будет его для тебя интерпретировать? Ты будешь его интерпретировать. Высказывание больше не будет принадлежать Иисусу, оно станет твоим. Ты притянешь его вниз, на свой уровень.
Как ты можешь читать писания, пока не достигнешь того сознания, из которого родилось само писание? Если ты хочешь понять Кришну, его Гиту, тебе придется дойти до уровня сознания Кришны. Другого пути нет, иначе ты исказишь писание.
я не против писаний, я пытаюсь их спасти, иначе вы их исказите. Если вы хотите понять Иисуса, вам придется прийти к сознанию Христа, по крайней мере, в той степени, когда в вашем сердце открывается маленькое окно, это дает вам видение неба, которое полностью доступно Иисусу, — только тогда. Иначе вы будете все время интерпретировать по-своему. Это то, что все время происходит. Вместо того чтобы изучать слова, учитесь способам быть более осознанными.

 

Глава 7
От робопатологии к осознанности

Наджрани сказал: «Если ты говоришь, что ты „примерно понимаешь“, то ты говоришь бессмыслицу».
Теолог, которому понравилась эта фраза, спросил: «Можно ли этому привести соответствие из обычной жизни?»
«Конечно, — ответил Наджрани, — это равносильно тому, что нечто является „почти кругом“».

Человек пока еще не человек. Он может им быть, но он им не является. Есть потенциал, но этот потенциал необходимо реализовать, он пока не является реальностью. Появившись на свет, мы можем только одно: расти. Само рождение еще не есть жизнь, а человек, который думает, что, родившись, он уже стал человеком, дурачит самого себя.
Это первородный грех. Это единственный грех, который существует, — думать, что вы уже являетесь тем, чем вы еще только можете быть.

Жизнь должна быть открыта, создана, реализована. Если вы этого не понимаете, вы остаетесь в той или иной степени машиной. Это один из базовых принципов суфизма: что человек, как он есть, является машиной.
Машина обманывает сама себя, веря в то, что она сознательна. Сознание — это обещание, но его нужно исследовать. Это также и задача. Сознание — это возможность, но вы можете и упустить ее. Не принимайте его как само собой разумеющееся: оно пока еще не является фактом. Вы являетесь семенем для него, но вы должны для него вырасти.
Семя может оставаться семенем, может никогда не стать деревом, может никогда не стать способным к цветению, может никогда не стать способным предложить себя божественному. Такая возможность совсем не исключена. И всегда помните, что многие упускают, лишь немногие достигают.

Это создает беспокойство: что человек — это обещание, что человек — это приключение, что человека еще нет. Это создает беспокойство в неправильном человеке, но в правильном человеке это создает радость.
Кого я называю правильным человеком, а кого неправильным? Трус — неправильный человек. В трусе это создает беспокойство. Только при мысли о том, чтобы отправиться на поиски приключений, в паломничество в неизвестное, трус сжимается. Он перестает дышать, его сердце больше не бьется, он становится совершенно глухим к этому призыву, к этому вызову. Вызов становится его врагом. Он начинает защищаться от него.
А смелого человека я называю правильным. Для него это не беспокойство, это трепет, это вызов, это приключение. Бог вызвал его вперед. Он начинает движение, он начинает поиск и исследование. Если вы ищете, появляется возможность найти; если вы не ищете, такой возможности нет. Если вы начинаете двигаться, тогда рано или поздно вы достигнете океана, как это случается с каждой рекой. Но если вы до дрожи испугались движения, динамизма, жизни, изменения, тогда вы превращаетесь в затхлый пруд. Вы умираете. Вы становитесь все более и более грязными, унылыми, несвежими, застоявшимися. Тогда вся ваша жизнь больна. Тогда вся ваша жизнь — это патология. И многие — большинство — живут в своего рода патологии.

Современный мыслитель, Льюис Яблонский, придумал правильное слово для этой патологии — он назвал ее робопатологией. А человека, страдающего ею, он назвал робопатом. «Робо» означает машина, автомат, тот, кто живет механистичной жизнью, однообразной жизнью, тот, у кого нет приключений, тот, кто просто перелистывает свои серые будни. Он удовлетворяет повседневные нужды, но никогда не реализует вечную нужду, вечный вызов. Он будет жить так, как будто он уже мертв.
Робопат — это прекрасное слово. Люди всегда говорили об этой патологии — они называли ее многими именами. Например, говорили, что человек — это машина. Гурджиев принес эту суфийскую мысль в западное сознание. Суфии говорят, что человек пребывает во сне. Суфии говорят, что человек мертв. Суфии говорят, что человека еще нет. Суфии говорят, что человек только верит в то, что он есть, но эта вера — своего рода мечта.

иногда во сне вам кажется, будто вы и не спите вовсе. Вам может сниться, что вы не спите,— и когда вы видите сон, в котором вы не спите, вы ощущаете себя так, будто вы бодрствуете. Только утром, когда вы по-настоящему проснетесь, вы рассмеетесь над нелепостью этого. Сон ввел вас в заблуждение.
Суфии говорят, что люди не бодрствуют, они лишь верят в то, что бодрствуют. И сама их вера является помехой для их пробуждения. Если человек чувствует, что здоров, зачем ему идти к врачу? Он ведь верит, что совершенно здоров.
Трусы верят, что они здоровы, потому что боятся лекарств, врачей, вмешательств, операций. Они всего боятся. Они просто существуют в страхе, глубоко внутри они все время дрожат. Они просто защищаются. Вся их жизнь — это длинная история защиты, обороны. У них нет времени жить, и у них нет энергии для роста.

Эту робопатологию необходимо понять. Это одна из основ суфизма.
Робопат — это человек, чья патология влечет за собой роботоподобное поведение и существование. Он только называется человеком. Робопат — это автомат. У него нет человеческой ценности.
Вот признаки этого заболевания. Поразмышляйте над ними, потому что они характеризуют вас всех. Пока вы не станете просветленными, эти характеристики будут преследовать вас как тень. Мы можем определить просветление как выход из робопатологии, первый приход в сознание, отбрасывание механического, когда вы становитесь свидетелем, осознанностью, пробужденностью.

Первый признак — это сон. Вы обнаружите, что робопат все время пребывает во сне. Он ходит, но ходит во сне. Он говорит, но говорит во сне. Он делает многие вещи, он стал идеально эффективным в выполнении обычных действий в жизни. Постепенно необходимость быть внимательным к своим действиям пропадает, вы можете их делать на автомате. Вам не нужно присутствовать в них.

Второй признак — это сновидения. Робопат все время видит сны даже днем. Он грезит наяву. Даже когда он что-то делает, внутри он грезит. Закройте глаза в любой момент и посмотрите внутрь: вы увидите, как перед вами мелькают мечты. Это как звезды — днем они не исчезают, они лишь становятся невидимыми, потому что свет солнца слишком ярок. Но звезды там, небо наполнено ими так же, как и ночью, — в точности так же, как и ночью. Когда солнце сядет, вы увидите, как звезды снова начнут появляться. Они никуда не уходили, они были там, просто ждали, когда сядет солнце. сны не исчезают днем, из-за того что вы вовлекаетесь в тысячу и одну заботу повседневной рутинной жизни, они продолжают скрываться в бессознательном. Закройте глаза, подождите одно мгновение, и вот он — сон. Сон присутствует всегда. Ваши глаза наполнены сном, а ваш ум наполнен сновидениями.

И третий признак — ритуальность. Робопат не выходит из ритуалов. Человек ритуалов не спонтанен, он не может себе позволить быть спонтанным. Если вы хотите быть спонтанными, вам придется быть бдительными. Если вы не бдительны, вы не можете быть спонтанными.
Поэтому творчество приносит столько радости. Творческий человек — счастливый человек, нетворческий человек — несчастный человек. Создавайте что-то, становитесь более спонтанными, отбросьте повторения. Пусть каждое утро будет новым утром, пусть каждый опыт будет новым опытом.
Эти ритуалы создают большие проблемы в мире. Люди все время враждуют, они продолжают спорить, чей же ритуал лучше. Все ритуалы — лишь ритуалы, не важно, который из них лучше, а который хуже.

Поэтому люди любят разгадывать головоломки, кроссворды и подобные вещи. Решение кроссвордов дает вам ощущение того, что вы действительно что-то решаете. Это глупо. Ничто не решается, когда разгадывается кроссворд. Ваша жизнь остается такой же нерешенной и такой же сложной и запутанной, что и всегда, но вы чувствуете, что, по крайней мере, что-то вы смогли решить. Иначе в этом нет нужды. Жизнь — такая великая головоломка, если вы хотите ее решить, решайте. Зачем создавать маленькие, крошечные, незначительные сложности и головоломки и решать их? Да, они позволяют вам хорошо себя чувствовать. Но они заставляют вас избегать самой жизни. Жизнь слишком велика и опасна, а решение кроссвордов не содержит в себе никакой опасности.

Столкнуться с настоящим мастером означает столкнуться со смертью и столкнуться с жизнью — они обе вместе, всегда вместе. Поклонение мертвому мастеру ничего от вас не требует. Вы можете склониться к стопам статуи и остаться прежними. Когда вы склоняетесь к ногам настоящего мастера, ваше эго должно быть немедленно отброшено в сторону. Ваше эго создаст тысячу и одну трудность для того, чтобы вы могли поклониться и сдаться.

Робопаты ничего не делают внезапно, не раздумывая. Они все время репетируют. Они всегда готовятся. И естественно, когда вы слишком подготовлены, вы упускаете момент.

Робопат очень догматичен. Он не допускает сомнений, сомнение вызывает дрожь. потому что, если вы сомневаетесь, тогда вам нужно задаться вопросом, и кто знает, куда вас заведет сомнение? Поэтому вы видите на земле так много верующих и полное отсутствие религии. Со столькими-то верующими мир должен расцвести в религии. Но эта вера — не доверие, не преданность, это чистый догматизм. Это всего лишь попытка уничтожить сомнения, это лишь попытка подавить сомнения. Если вы говорите с робопатом, вы должны быть очень бдительны, вы не должны задевать его веру, иначе он приходит в бешенство. Его бешенство не направлено на вас, он просто начинает бояться — ведь вы выбиваете почву у него из-под ног. Он верил в то, что он знает, а теперь здесь оказались вы, чтобы нарушить его покой.

Люди очень жестко фиксированы на своих идеях. Жизнь все время меняется, но их идеи не меняются никогда. Просто посмотрите... Вы все еще несете те идеи, которыми были наделены в детстве, — а той жизни уже нет. Жизнь сместилась, много воды утекло, а вы все еще верите в детские верования — детские, незрелые представления. Вы несете их с собой. Поэтому люди не растут.
Робопат всегда ориентирован на прошлое или на будущее. Он никогда не присутствует в настоящем. Прошлое хорошо, потому что вы ничего не можете сделать в прошлом. Прошлое закончено и завершено. Робопат чувствует сонастроенность с прошлым, о будущем он может желать и надеяться — но с настоящим ему очень некомфортно. Настоящее создает проблемы. Прошлое закончено, в нем нет проблем — оно уже успокоилось. Будущее не создаст для вас никаких неприятностей. Будущее не скажет, что это невозможно. Вы можете о нем безопасно мечтать.
Но настоящее — самое опасное место пребывания. Вы хотите одно, а жизнь дает совсем другое. Происходят постоянные столкновения. Будущее не может прийти и сказать «нет». единственная проблема возникает с настоящим.
Настоящее не слушает вас, у него свое собственное бытие, поэтому робопат все время избегает настоящего.
Есть две разновидности робопатов — старый тип остается с прошлым. А новый тип устремлен в будущее; католик остается в прошлом, а коммунист устремлен в будущее. Так называемые ортодоксальные религиозные люди думают, что золотой век был в прошлом — когда-то давно, до начала истории; а коммунисты и фашисты думают, что будущее принесет им утопию — те золотые вершины где-то впереди. Но они не очень отличаются.
Это два аспекта робопатологии. В одном они схожи — и те, и другие избегают настоящего. Никто не хочет иметь с ним дела, никто не готов встретиться с ним.
Вы по-настоящему живете, только когда встречаетесь с настоящим. Когда начинаете осознавать. Ваша жизнь начинает обновляться, когда вы откликаетесь на настоящее. И отклик должен быть совершенно чистым от прошлого и от будущего.
Робопат живет из прошлого, настоящего для него не существует. Нет ничего нового. Отклик робопата никогда не адекватен, он не может быть таким. Это не отклик на настоящую ситуацию, так как же он может быть адекватным? Он всегда неадекватен. Единственный способ быть подлинным и живым — быть здесь и сейчас. Это единственный момент, это единственная реальность.
Реальность существует здесь и сейчас. Все остальное — это ум. Ум живет в воспоминаниях или в воображении. Робопат живет в воспоминаниях, живет в воображении, но никогда не проживает реальность.
Когда вы обладаете сознанием, вы прежде всего доверяете своему сознанию. Тогда вы не следуете слепо за толпой. Индивидуальность имеет какую-то возможность пробудиться, у толпы ее нет. Иногда индивидуальность может стать пробужденной — Буддой, Кришной, Христом, Мухаммедом, Мансуром — но вы когда-нибудь слышали о том, чтобы толпа стала просветленной? Этого не случалось и не случится. У толпы нет души.
Только индивидуальности живут, но конформист ставит свою индивидуальность ниже толпы. У конформиста только одна идея — как убедить людей в том, что он живет согласно их идеям и идеалам, как получить от людей хорошее мнение о себе. Хорошее мнение со стороны других — это все его достоинство, вся его нравственность. Но толпы известны тем, что делают все что угодно. Большинство самых страшных преступлений были совершены толпой, отдельные люди очень редко решались на такое.
Помните об этом: робопат живет толпой, чтобы его не побеспокоила никакая ответственность. Он всегда может сказать «они». Он может растворить свое «я» в «они». Он может потеряться в толпе, стать безликим, безымянным. Никто не сможет его поймать.
Но вы несете ответственность.
Робопат живет вовлеченным в имидж: его всегда беспокоит, каков его имидж, что о нем думают люди — думают ли они, что он хороший, благородный, такой, сякой. Его на самом деле не беспокоит трансформация собственной жизни.

 

Понаблюдайте эти характеристики в себе и в других. Робопаты — идеалисты. Они избегают реальности. В их умах бродят великие идеи о том, каким следует быть человеку. Они не прислушиваются к факту того, каким человек является, «следует» гораздо более важно для них, чем «есть». Но именно «есть» реально, а «следует» — лишь воображение. Они живут в «должен», в их умах невозможные идеалы, которые не могут быть осуществлены, которые нечеловечны, — но они пытаются их реализовать. И в самом этом усилии они становятся все более и более ожесточенными и омертвелыми.
Робопат перфекционист. Он не бывает удовлетворен. Он всегда будет находить недостатки. Однако если вы хотите быть безукоризненными, вы не можете быть подлинными. Подлинное содержит изъян. Если вы хотите делать что-то новое, вы должны принять, что иногда будете ошибаться. Если вы хотите быть безукоризненными, у вас остается очень ограниченный набор действий, которые вы вынуждены повторять так много раз, что они превращаются в застывшие следы, по которым вы безошибочно можете идти шаг в шаг.
Поэтому многие люди живут на минимуме, они не могут дойти до максимума. На минимуме они могут оставаться совершенными, а максимум — это опасность, может произойти ошибка. Люди живут очень ограниченной жизнью. Они выбирают маленькую жизнь, а жизнь должна быть многомерной, только тогда она богата.
Робопат по-настоящему беден. Его жизнь одномерна. Он живет близко к минимуму.
Настоящий человек богат. Он совершает много ошибок — конечно, он никогда не совершает одну и ту же ошибку дважды — но он всегда отправляется на поиск новых приключений, ищет, выискивает новое. Он готов свернуть не туда.
Перфекционист не готов к такому. Дети этому еще не обучены, они готовы учиться. Но почему ребенок так готов учиться? Он готов совершать ошибки. Он может пробовать. Если он терпит неудачу, он готов к неудаче. Человек, не готовый к неудаче, никогда не будет пробовать.

Настоящий человек имеет способность смеяться в той же степени, что и плакать. Настоящий человек имеет способность быть счастливым и быть несчастным. В его страдании тоже есть некая жизнь. Робопаты несчастны, но даже их страдания безжизненны и мертвы, механичны. Даже в их страдании нет пульса.
Помните об этом и избегайте всех идей, который делают вас безжизненными.
Одна из самых больших проблем — как помочь людям полюбить жизнь, снова стать жизнеутверждающими, потому что, когда вы утверждаете жизнь, вы расслаблены, когда вы начинаете наслаждаться жизнью, вы оживаете. Ваши ноги снова танцуют, в вашем сердце снова звучит песня, снова начинает происходить что-то новое.

А у нас - это храм, в котором мы празднуем и благодаря празднованию быстро растем. Где мы празднуем сам тот факт, что Бог дал нам рождение, где мы благодарны за те немногие, но в высшей степени ценные моменты, которые дал нам Бог, за эту бараку, за этот прасад. Что еще мы можем сделать, кроме как благодарить Бога танцем, песней, любовью? Бог пролил на нас так много любви, что мы можем дать в ответ? Как мы можем отплатить? Мы можем проливать любовь на других людей, на деревья, на птиц, на животных, на мир. Мы должны отдавать и делиться всем, что бы ни дал нам Бог.

«Люди, не способные действовать спонтанно и творчески, наполнены подавленными очагами яда и враждебности. Они становятся жесткими, плотными и концентрированными». Никогда ничего в себе не подавляйте, иначе вы встанете на путь превращения в робопата.

***

Теперь эта история.
Наджрани сказал: «Если ты говоришь, что ты „примерно понимаешь“, то ты говоришь бессмыслицу».
Теолог, которому понравилась эта фраза, спросил: «Можно ли этому привести соответствие из обычной жизни?»
«Конечно, — ответил Наджрани, — это равносильно тому, что нечто является „почти кругом“».

Понимание невозможно разделить на части. Когда оно приходит, оно приходит как целостность. Либо оно есть, либо его нет. Либо вы пробуждены, либо вы спите. Либо вы просветлены, либо вы робопаты. Между робопатологией и просветлением качественное изменение, один резкий прыжок.
Но робопат верит, что, хотя он может и не быть таким просветленным, как Будда, он тоже немного просветлен. Эта вера помогает ему продолжать спать. Да, он может и не быть таким великим медитирующим, но он немного медитирует. Может он и не познал Бога, но он слегка к нему приобщился.
Утверждение Наджрани имеет колоссальную важность. «Если ты говоришь, что ты „примерно понимаешь“, ты говоришь бессмыслицу». Невозможно иметь почти понимающее состояние ума. Никто не может примерно знать истину. Это так, как если бы вы нагревали воду: при девяноста градусах это все еще вода, при девяноста пяти градусах это все еще вода, при девяноста девяти градусах это все еще вода. Вы не можете сказать, что теперь это в меньшей степени вода. Это все еще та же вода — нагретая, но та же вода. Тогда при ста градусах внезапно происходит скачок. Вода испаряется. Это качественное изменение, разрыв.
Дело не в том, что сначала вода становится немного паром, потом немного больше, потом еще немного больше, нет. До определенного момента это все еще вода, подходящая все ближе и ближе к ста градусам. При девяноста девяти градусах это все еще вода, но затем, спустя долю секунды она больше не вода, она стала паром. Фактически, говорить «доля секунды» не верно — это случается мгновенно. Этот момент практически вневременной. Когда я говорю вневременной, я именно это имею в виду. Нет никакого промежутка времени, это мгновенно. В этом суть качественного изменения.

Понимание неделимо. Подготовка к нему происходит постепенно, но само событие — это мгновенное озарение, как молния. В один миг кругом была темнота, в следующий момент все озарено светом — вот так. Понимание не является продолжением непонимания, между ними разрыв.
может быть накоплено, вы можете быть менее знающим или более знающим. Вы можете продолжать накапливать знания, вы можете становиться более и более знающим. Но мудрость не накапливается. Она радикальна. Это революция. Это взрыв — от известного в неизвестное, от видимого к невидимому, от материального к духовному, от временного к вневременному, от времени к вечности, от робопатологии к просветлению. Это поворот на сто восемьдесят градусов, который происходит вне времени — потому что время приносит градации, постепенность.
Момент просветления — это вневременной момент.

Знание — это одно, понимание — совершенно другое. Понимание так же свободно от знаний, как и невежество, оно больше походит на невежество, чем на знание. Оно так же пусто, как и невежество. Но в невежестве есть желание знания, в просветлении больше нет желания. Невежественный человек рано или поздно станет знающим, потому что у него есть такое желание.
Человек просветления узнал, что нет способа познать, что тайна абсолютна, что желание знать бессмысленно. Ничто не может быть познано. Ни единая вещь никогда не известна. В этот момент он становится невинным. Невежества больше нет, потому что невежество может быть только тогда, когда вы желаете знания. Только желание знания создает идею невежества. Когда желание знания исчезло, невежество исчезло тоже, человек полностью пуст и от невежества, и от знания. Он в предельном молчании, в благоговении. Все замерло, все исчезло, и впервые появляется сознание, целостное сознание.

Поэтому невозможно сравнивать Будду, Мухаммеда, Мансура, Христа, Лао-цзы, Заратустру — это невозможно. Вы не можете сравнивать, все они — круги, и все они цельны. Вы не можете сказать, что Будда в большей степени является кругом, чем Заратустра, или что Заратустра является кругом в большей степени, чем Лао-цзы. Вы не можете использовать слова «более» или «менее» в том, что касается просветления. Просветление никогда не бывает больше или меньше.
Человек просветлен тогда, когда «больше» и «меньше» исчезли. Человек просветлен тогда, когда все сравнения исчезли. Человек просветлен, когда человек исчез. Как два отсутствия могут быть больше или меньше? Когда меня нет в комнате, и когда вас нет в комнате, может мое отсутствие быть больше вашего отсутствия? Когда меня нет в комнате, комната настолько же пуста, как и когда в комнате нет вас.

Эго могут быть больше или меньше, безэговость не может быть больше или меньше. Это чрезвычайно важное утверждение.
Понимание — это вспышка молнии. Вы можете к ней готовиться, но во время подготовки вы остаетесь невежественными. Вы остаетесь невежественными до самого последнего момента. И внезапно все исчезает. Это случается без протекания какого-либо процесса, вне какого-либо промежутка времени. Это что-то абсолютно вневременное.
существуют две школы: одна школа учит постепенному совершенствованию, другая школа учит внезапному просветлению. И обе они правы, потому что те, кто учит постепенному совершенствованию, говорят только о подготовке — нагреванию воды, а те, кто говорит о внезапном просветлении, говорят о последней вещи — когда температура воды достигает ста градусов.
Обе они правы, конфликта нет, нет нужды создавать какой-то конфликт. Они абсолютно правы, обе правы, и обе правы одновременно. Одна делает акцент на подготовке — это верно, потому что какой смысл говорить о внезапном просветлении, если вы не подготовлены? Если вы холодны, ниже нуля градусов, какой смысл говорить об испарении?
Сначала нагрейтесь, станьте, по крайней мере, теплыми, начните двигаться к отметке в сто градусов. Те, кто говорит о постепенном росте, просто имеют в виду то, что подготовка должна быть постепенной.
Те, кто говорит о внезапном просветлении, говорят о конечном результате. Они утверждают: «Зачем говорить о постепенном совершенствовании?» Это— говорить о последнем, решающем прыжке, когда он происходит, он происходит вмиг. Он просто полностью стирает вас. Вы исчезаете, и тогда возникает понимание».
Я долго говорил вам о робопатологии по одной причине — потому что это то, где вы находитесь. И пока вы не выберетесь из своей робопатологии, вы никогда не узнаете благословения, именуемого пониманием, просветлением, нирваной.

 

Глава 8
Едва уловимое эго

Первый вопрос:
Ошо, почему ты даешь саньясу младенцам и детям?

Саньясу вообще можно давать только младенцам и детям. Сама идея о том, что вы взрослые, является барьером. Для получения саньясы нужен очень, очень бесхитростный ум — тот, который ничего не знает. Тогда мгновенно устанавливается контакт, и этот контакт — от существа к существу, от сердца к сердцу. Иначе контакт остается от ума к уму — а от ума к уму это на самом деле и не контакт. Это только похоже на контакт. На самом деле два ума пребывают в постоянном конфликте.
Ребенок понимает совсем по-другому. Прежде всего, ребенок не имеет знания. Когда нет знания, когда вы знаете, что вы не знаете, вы открыты. Когда вы знаете, что вы знаете, вы закрыты.
Когда ребенок задает вопрос, он действительно исходит из его незнания, когда взрослый задает вопрос, он исходит из его знания. Вопрос может быть сформулирован точно так же, но качество вопроса в корне отличается. Когда ребенок спрашивает, он чист. Он не знает, поэтому спрашивает. Когда взрослый спрашивает, он знает, он уже знает. Вопрос исходит из знания.
Когда вопрос исходит из знания, на него невозможно ответить. Когда вы уже думаете, что знаете, вы находитесь в конфликте со всем, что будет вам сказано. Вы чем-то рискуете — вашими знаниями, вашим прошлым. У ребенка нет ни одного из этих препятствий. Поэтому Иисус говорит: «Пока вы не уподобитесь ребенку, вы не сможете войти в царство Божие». Поэтому не беспокойтесь о том, почему я даю саньясу детям, лучше побеспокойтесь о себе. Если вы не ребенок, даже если я дам вам саньясу, вы не примете ее.

Я даю саньясу самым разным людям. Говорить «нет» — не мой путь. Я надеюсь даже вопреки надежде. Даже когда я вижу, что кто-то тверд как камень, когда я вижу его совершенно закрытым, и нет возможности проникнуть в него, тогда я тоже никогда не говорю «нет». Кто знает? Может быть, завтра он расслабится?
Просто оглядываясь на прошлое, — потому что человек — это только его прошлое, — отказать ему в саньясе из-за прошлого — значит отказать ему и в будущем, отказать ему в какой-либо возможности изменения. Кто я такой, чтобы отказывать? Поэтому всем, кто приходит, даже каменному человеку я говорю «да».

Для низшего высшее остается возможным. Нет способа уйти настолько далеко от Бога, чтобы нельзя было вернуться. Самая удаленная от Бога точка все еще находится внутри Бога, мы не можем выйти из него.
Когда приходит ребенок, я принимаю ребенка.
Я с радостью принимаю его в новый тип семьи, где мы не будем навязывать никаких догм, мы лишь дадим ему некоторое окружение. Это совершенно иное. Дать догму — это условия, дать окружение — не обусловленность, дать окружение — значит просто поделиться.
Если я что-то постиг, я могу сделать две вещи: либо я могу начать обусловливать вас, чтобы вы постигли то же самое, — но ничто никогда не постигается через обусловленность, или же я могу помочь создать среду, некую погоду, благодаря которой, если вы хотите открыться, вы сможете открыться. Это просто как утро: солнце появляется на горизонте. Оно не подходит к каждому цветку, не стучится во все птичьи гнезда, не приказывает: «Теперь начинайте петь — утро наступило. Теперь начинайте открываться — утро наступило. Теперь просыпайтесь!» Оно ничего не говорит. Солнце просто находится в небе. Оно создает погоду.
Это тепло, это дающее жизнь тепло распространяется по всей земле. В этом тепле деревья начинают открывать свои глаза, птицы снова начинают петь, цветы раскрывают свои лепестки. Ничто не сказано, нет никаких обусловленностей — это просто присутствие.

Когда я даю вам саньясу, ребенок вы или нет, что от этого произойдет? Я просто позволяю вам находиться в моем присутствии. Я просто позволяю вам подружиться со мной. Это просто дружба, в которой что-то возможно, если вы готовы двигаться.
А ребенок более готов двигаться, ребенок больше задается вопросами, у ребенка все еще удивленные глаза, ребенок все еще чист. На нем еще ничего не написано. Саньяса — это не какое-то тюремное заключение, наоборот, это намерение выйти из всех тюрем. У меня нет вероучения, нет догмы, нет катехизиса. Я — просто присутствие. В этом присутствии вы можете чем-то поделиться, можете воспользоваться мной. Я приветствую каждого — и трехмесячного ребенка, и девяностолетнего старика. Я приветствую каждого. Я рад любому, кто хочет отправиться в путешествие к неизвестному.
И все, чему мы здесь учим — если это можно назвать обучением, — это любовь и медитация. И та, и другая разобусловливает, они обе разгипнотизируют. Мы не учим философии о любви, мы просто создаем обстановку, в которой может расти любовь. И мы не даем ритуальную, формальную медитацию — но саму медитативность. Как только вы слегка отведаете медитативности, любви, у вас начнут расти крылья.

Саньяса — это не конец путешествия, это только начало. Это лишь первый шаг.
Я не спаситель. Я не собираюсь вас спасать. Вы должны сами спасти себя. Я делаю доступным все то, что есть во мне, вы же можете выбирать все, что вам нравится, что вы любите. Вы можете расти так, как подходит вам. Моя вера — в индивидуальность. И для каждого человека мой ответ всегда отличается, поэтому вы можете найти много противоречий. У меня нет ничего неизменного. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с индивидуальностью, я отражаю ее. Я смотрю в нее. В моем уме нет ничего, что можно было бы навязывать. Я смотрю в нее, откликаюсь на нее.
Когда приходит ребенок, я откликаюсь его способом, когда приходит старик, я откликаюсь его способом. Каждая индивидуальность так уникальна, так предельно уникальна, что я не могу давать каждому один и тот же ответ.

Второй вопрос:
Ошо, может ли ученик трансцендировать, превзойти любую форму и непосредственно постичь саму сущность создателя?

Откуда это желание трансцендировать форму? Форма — это тоже создатель, форма — это тоже Бог. В форме он тоже существует. В форме нет ничего плохого.
Проблема возникает только тогда, когда вы начинаете думать, что форма — это все. Нет необходимости трансцендировать форму, необходимо понять ее. Форма совершенно прекрасна, тело совершенно прекрасно, просто не думайте, что тело — это все. Есть что-то большее, что-то невидимое глазу, что-то глубокое. Должно быть.
Тело — это поверхность, душа — глубина. Это не две отдельные вещи. Бог и мир — не две вещи... мир — это поверхность, а Бог — это глубина мира. Но глубина не может существовать без поверхности, помните, так же как и поверхность не может существовать без глубины. Они вместе, они целостность. Они едины. Разделение возникает только в языке, реальность остается невидимой.

Поэтому, прежде всего, не желай трансценденции. В этом нет необходимости — необходимо только понимание. Или же, если тебе нравится слово трансценденция, тогда ты можешь запомнить: понимание есть трансценденция. Но трансценденция — это не форма, трансценденция — это и поверхность, и глубина, потому что в тот момент, когда ты видишь все целостно, ты уже не можешь определить нечто как только поверхность и не можешь определить нечто как только глубину. В этом случае все определения бессмысленны. Ты сталкиваешься с неопределимым. Ты вышел за пределы двойственности. Но это приходит через понимание.
Само понятие трансценденции может породить проблемы. Вы начинаете подавлять, вы начинаете осуждать — вот как осуждение проникает в человеческое сознание. И это — величайшая из бед, от которых когда-либо страдал человек.
Просто поймите. Просто откройте глаза и увидьте. Смотрите без убеждений. Если у вас появляется идея что-то трансцендировать, вы всегда смотрите глазами предубеждения. Вы знаете, что это форма, и вы хотите трансцендировать форму. Как вы можете любить форму? Это тело, а вы должны любить только душу! Это мир, а вы должны любить только Бога!

Вы начинаете без надобности впадать в беспокойство, и созданное вами беспокойство будет таково, что вы никогда не сможете его разрешить — потому что форма всегда сосуществует с бесформенным. Форма принадлежит бесформенному — позвольте мне быть противоречивым, или парадоксальным, но это так. Форма принадлежит бесформенному, тело принадлежит бестелесному, и материя есть не что иное, как сконцентрированная не-материя; это проявление, материя — это проявление нематериального. Слово — это не что иное, как проявленное молчание.
Вместо того чтобы пытаться трансцендировать, начни думать о расслаблении в том, что есть. Ты быстрее достигнешь бесформенного — и без усилий с твоей стороны. Просто расслабься, и пусть тебя поглотит форма, а когда ты поглощен формой, ты начинаешь входить в бесформенное. Если ты можешь любить, если ты можешь кого-то любить, скоро ты увидишь, что форма существует не одна. Через форму проникает бесформенное. Когда ты касаешься руки того, кого ты любишь, это не только прикосновение кожи, соприкасается то, что находится за пределами кожи, за кожей. Какая-то пульсация, какая-то вибрация перескакивает от одной руки к другой, что-то духовное. Посмотрите в глаза того, кого вы любите: вы не только смотрите в глаза, открывается что-то более глубокое, открывается что-то бездонное. Мало-помалу тело начинает исчезать. Вы попадаете в духовное. Но тело — это дверь.
Это в точности как храм. Вы входите в храм... что вы подразумеваете под словом «храм»? Дверь, стены — что вы подразумеваете? Конечно, дверь и стены — это не храм, храм — это пустота внутри. Вот куда вы идете. Но эти двери и эти стены защищают пустоту, это святилище. Если эти стены и эти двери исчезнут, святилища не будет. Эти стены не против пустоты, эти стены поддерживают пустоту, эти стены защищают пустоту. Так что такое храм? Стены, двери или пустота? Нет. Вы не можете разделить таким образом, и то и другое есть храм. Стены и двери — это внешняя форма, а пустота, внутренняя пустота — это душа.

В точности так же обстоит дело и с человеком, с цветком, с деревом. Бог присутствует в разных формах, и Бог бесформен. Из-за того, что Бог бесформен, возникает мысль о том, чтобы трансцендировать форму. Но единственный способ трансцендировать ее — спуститься в нее. Единственный способ трансцендировать ее — принять ее настолько целостно, настолько любяще, чтобы никакого осуждения никогда бы не возникло.
Когда ты говоришь, что это только поверхность, ты уже осудил ее — так, будто бы поверхность — это что-то дурное. Ты прогуливаешься по пляжу, ты видишь миллионы волн в океане — на поверхности. Да, это поверхность, но можешь ли ты забрать у океана поверхность? И можешь ли ты войти в океан, не входя в его поверхность? Глубина и поверхность — две полярности одной энергии. И океан не будет походить на океан, если вы заберете у него поверхность, просто ничего не останется. Вы будете убирать поверхность прочь, прочь, прочь, и ничего не останется — потому что всякий раз, когда будет что-то появляться, это будет поверхность.
Видеть недвойственность — значит видеть. Тогда человек становится бдительным, впервые.

 

Третий вопрос:
Ошо, я хочу быть творческим. Что мне следует делать?

Стань снова ребенком, и ты будешь творческим.
Помните, творческий человек всегда пробует неверные пути. Если вы следуете только правильному пути в делах, вы никогда не будете творческими, потому что правильный путь означает путь, открытый другими.
И правильный путь означает, что, конечно, вы сможете что-то сделать, вы станете изготовителем, фабрикантом, вы будете техником, но вы не будете творцом.
В чем различие между производителем и творцом? Производитель знает, как правильно что-то делать, самым экономичным способом, с минимальным усилием он может достичь больших результатов. Он — производитель.
Творец дурачится. Он не знает, как что-то делать правильно, поэтому он продолжает искать и пробовать снова и снова в разных направлениях. Много раз он движется в неверном направлении, но, куда бы он ни двигался, он учится. Он становится все богаче и богаче. Он делает что-то, чего никто до него не делал. Если бы он следовал правильному пути, он бы не был способным этого делать.
....
Но только дети могут это делать. Вы испугаетесь делать так, вы будете выглядеть глупо. Творец не должен бояться выглядеть глупо. Творец должен рисковать своей так называемой респектабельностью. Вы когда-нибудь видели, чтобы респектабельный человек делал что-то творчески? Ему становится страшно. Если он сделает что-то неправильно, или если что-то пойдет не так, что случится с его престижем? Только те, кто готов снова и снова ставить на карту свой престиж, свою гордость, свою респектабельность, могут продолжать двигаться туда, куда, как все считают, двигаться не стоит...

Правое полушарие - полушарие хаоса, не порядка; это полушарие поэзии, это полушарие любви. У него огромное понимание прекрасного, у него великое понимание самобытности — но оно не эффективно, оно не может быть эффективным. Творец не может быть эффективным, он должен все время экспериментировать. Творец не может нигде осесть. Творец — это бродяга. Он не может обосноваться на одном месте, обосноваться для него значит умереть. Он всегда готов рисковать. Риск — это его любовное приключение. Все это правое полушарие. Правое полушарие функционирует в момент рождения ребенка, левое полушарие еще не работает.

Медитация делает то же самое: она смещает ваш ум из левого полушария в правое полушарие. Она высвобождает вашу внутреннюю способность к творчеству.
Большой беды, которая произойдет с миром из-за наркотиков, можно избежать только с помощью одной вещи — медитации. Иного способа вообще нет. Если медитация станет все более и более общепринятой, все больше и больше проникнет в жизнь людей, наркотики исчезнут.

Правильного ответа не должно быть. Его нет. Есть только глупый ответ и разумный ответ. Само разделение на правильное и неправильное неверно, нет правильных и неправильных ответов. Либо ответ глупый, повторяющийся, либо ответ творческий, чуткий, разумный. И даже несмотря на то, что разумный ответ может быть не идеально правильным, может не соответствовать старым представлениям, его нужно одобрять, потому что он новый. Он демонстрирует разумность.

Четвертый вопрос:
Ошо, почему так трудно найти себя?

Потому что вы повернулись вовне. Ваши глаза парализованы. Они могут видеть только внешнее. Вы не можете повернуться назад, ваша шея утратила гибкость. Вы не можете войти в свое существо, все, что вы знаете, вытаскивает вас наружу.
Вы очень, очень эффективны в думании — думание ведет вас вовне. Чтобы пойти внутрь, познать себя, требуется не-думание. Вам это кажется невозможным. Обучение думанию на протяжении всей жизни стало настолько фиксированной внутренней структурой, что, даже когда вам не нужно думать, вы продолжаете думать. Вам хотелось бы сидеть в тишине, но ум продолжает болтовню. Вы практиковали эту болтовню слишком долго, она проникла в вашу кровь. Поэтому это кажется сложным, хоть это самая легкая вещь в мире. Она должна быть самой легкой, потому что вы ближе к себе, чем к чему-либо еще. Если вы хотите узнать кого-то другого, это долгое путешествие. Если вы хотите узнать Бога, никому неизвестно, где он прячется, где его найти, какой у него адрес.
Но если вы хотите познать себя, не должно быть абсолютно никаких проблем. Вы есть вы сами. Если вы не можете познать даже этого — где вы уже есть, где вы существуете — тогда что еще вы можете сделать, что еще вы можете знать? Знание себя должно быть простейшей вещью.
Но это стало трудным, потому что вас обучили фокусировать взгляд на внешнем.

Да, знать себя очень элементарно. Это нетрудно — это не может быть трудным. Вам нужно просто разучиться привычному образу жизни.
Во-первых, вы должны разучиться беспокоиться о вещах; во-вторых, вам нужно разучиться беспокоиться о мыслях; а третье придет само — свидетельствование.
Позвольте мне сказать вам об этом так... Есть три уровня вашей жизни. На самом внешнем крае существуют вещи, мир, то, что последователи дзен называют «Мир десяти тысяч вещей». На самом внешнем крае — на периферии, на поверхности — вещи, миллионы вещей. Далее, между центром и поверхностью есть мысли, желания, мечты, воспоминания, воображения — ум. Если мир называют «Мир десяти тысяч вещей», то ум следует называть «Мир десяти миллионов мыслей».
И ключ к этому один: начните наблюдать за вещами. Сидя в молчании, посмотрите на дерево, просто будьте наблюдательны, не думайте о нем. Не окружайте его рябью из мыслей, просто продолжайте смотреть на дерево — это то, что медитирующие делали на протяжении веков. Они выбирали одну вещь — может быть, маленькое пламя светильника — и сидели, молча смотря на него. Что они делали? Пламя никак не связано с медитацией, оно лишь приспособление. Они пытались делать одно — непрестанно смотреть на пламя, чтобы достичь состояния, при котором не возникает ни одной мысли о пламени. Пламя там, вы здесь, а между вами нет ни одной мысли.
Вы можете делать это где угодно, наблюдать что угодно. Просто помните об одном: когда приходит мысль, отложите ее в сторону, оттолкните ее в сторону. Снова продолжайте смотреть на вещь. Вначале будет трудно, но спустя какое-то время в вашем бесконечном потоке мыслей начнут возникать провалы. Появятся моменты, когда вы смотрите на дерево, и при этом нет ни одной мысли — тогда вы почувствуете огромную радость, рождающуюся из этого простого переживания. Ничего вроде бы не случилось — просто исчезли мысли, но осталось дерево, остались вы, и между вами двумя свободное пространство. Пространству не мешают мысли. И тогда появляется огромная радость без видимой причины, совершенно без какой-либо причины. Вы обучились первому секрету.

Затем необходимо продвинуться еще дальше. Вещи хорошо ощутимы, поэтому я и говорю начинать с вещей. Вы можете сесть в своей комнате, можете смотреть на фотографию — единственное, что нужно помнить, — не думать о ней. Просто смотрите, не думая. Все будет происходить очень медленно. Смотрите на стол, не думая. С течением времени останется стол, останетесь вы, но между вами двумя уже нет мыслей. И вновь — радость.
Радость — это функция отсутствия мыслей. Радость есть всегда, но обычно она задавлена бесконечным множеством мыслей. И только когда мыслей нет, она начинает проявляться.

Начните с материального. Тогда, когда вы приспособитесь, научитесь чувствовать моменты, когда мысли исчезают, остаются только вещи, приступайте ко второму этапу. Теперь закройте глаза и смотрите на любую проходящую мимо мысль — без мыслей о мысли. Какое-то лицо появится на экране вашего ума, или проплывет облако, или еще что-то... просто смотрите, не думая.
Это будет немного труднее, чем раньше, потому что материальные вещи удерживать проще, а мысли едва уловимы. Но если первое произошло, произойдет и второе — нужно лишь время. Продолжайте смотреть на мысль. Спустя какое-то время... Это зависит от вас — это может занять несколько недель, может несколько месяцев, а может годы — все зависит от того, насколько тщательно, насколько всем сердцем вы делаете это. Затем однажды, внезапно, все мысли исчезают. Вы остаетесь одни.

Вместе с вещами исчезли и мысли... Поначалу были вы и были вещи, было субъективное и объективное, была двойственность. Когда мысли исчезают, вы просто остаетесь одни, остается одна субъективность. И возникает великая радость — в тысячи раз более сильная, чем первая радость, которая появилась, когда осталось дерево, а исчезла только мысль. В тысячу раз. Она будет такой безграничной, что вы переполнитесь ею.

Это второй шаг. Когда вы пройдете его, приступайте к третьему этапу — наблюдайте наблюдателя. Теперь нет вообще никаких объектов. Вещи отброшены, мысли отброшены, вы одни. Теперь просто наблюдайте наблюдателя, будьте свидетелем свидетельствования. Вначале это снова будет трудно, потому что нам известно только, как наблюдать за чем-то — вещью, мыслью. Даже мысль — это, по крайней мере, что-то, что можно наблюдать. Теперь нет ничего, абсолютная пустота. Остался только один наблюдатель. Вы должны повернуться к себе.

Вот что Иисус подразумевает под обращением — поворотом к себе. Вот что подразумевает Махавира, когда он говорит о пратикрамане — повороте к себе. Вот что Патанджали подразумевает под пратьяхарой — обращением к себе. И это то, что имеют в виду суфии, когда они используют слово шахада — свидетельствование свидетеля. Это самый секретный ключ. Вы остаетесь полностью в одиночестве. Отдыхая в этом одиночестве, вы почувствуете особый момент. Он неизбежно наступит. Если первые два этапа пройдены, третьего не миновать — вам даже не нужно об этом беспокоиться.

Когда это случится, вы впервые поймете, что такое настоящая радость. Все те радости, которые вы ощущали раньше: радость, когда осталось дерево, а мысль исчезла; радость, когда исчезли все мысли и вы остались одни... Да, вторая радость была в тысячу раз сильнее, чем первая, но теперь происходит что-то, что отличается не только количественно, но и качественно. Теперь впервые вы ощущаете то, что индуисты называют ананда — настоящая радость. Все радости, известные ранее, просто бледнеют, просто больше ничего не значат. Эти радости были чем-то, что приходило к вам, но эта радость абсолютно иная. Это вы сами, это свабхава, ваша внутренняя природа.
Это уже не то, что просто приходит к вам, поэтому его возможно отнять. Это вы сами в своем подлинном существе, это само ваше существо. Теперь это невозможно отнять. Теперь невозможно это потерять. Вы пришли домой.
Поэтому вам придется разучиться вещам и мыслям. Сначала наблюдайте все самое заметное, потом наблюдайте едва уловимое, а затем наблюдайте то, что находится за пределами и самого заметного, и едва уловимого.

Пятый вопрос:
Ошо, ты правда находишь анекдоты смешными, или ты стараешься угодить нашему чувству юмора? P. S. Мы их любим!

Для меня вся жизнь — это анекдот, я все нахожу смешным. Все так нелепо. Но я не стараюсь угодить вашему чувству юмора. Я никогда не стараюсь ничему угодить. Если я рассказываю анекдот, это просто хитрость, потому что только в тот момент, когда вы открываете рот, я могу помочь вам что-то проглотить. Это просто прием. Ваш рот открыт, а вы не осознанны. Тут-то я и могу забросить что-нибудь внутрь! Оно действительно проникает внутрь. Ведь ваш ум в это время не функционирует, ваших собственных мыслей пока нет.
Когда вы смеетесь, ум исчезает. В смехе ум не может существовать — на миг возникает промежуток, и я ищу этот промежуток. Этот промежуток имеет огромную важность, потому что только через этот промежуток я могу установить с вами контакт.

Последний вопрос:
Ошо, я хочу сдаться, и все же...

Вот как работает человеческий ум. Он всегда противоречив. Он хочет одного, и в то же время он боится. Ум никогда не может быть целостным. Существование ума слишком индивидуально.
Поэтому, если ты хочешь сдаться, пока твой ум не скажет стопроцентное «да», этого не произойдет. Максимум ты можешь надеяться на одно: если большая часть твоего ума говорит идти вперед, тогда иди вперед, слушай большую часть и не обращай внимания на меньшую. Принять саньясу — это выбор; не принять саньясу — это тоже выбор. Вы не можете выбрать не выбирать. Вы делаете выбор каждый миг. Вы вынуждены оставаться выбирающим.
Не ждите полной целостности. Ум никогда не целостен. Когда возникает целостность, ум исчезает. По сути, вы пытаетесь сдаться для того, чтобы получить возможность быть целостными. Но если вы требуете целостности в качестве условия для сдачи, то вы ведете себя совершенно нелепо.
Таков ум. Он продолжает мыслить противоречиями.
И ум всегда счастлив, если вы продолжаете думать. Сделайте что-нибудь, и ум пугается — потому что, когда вы что-то делаете, вы принимаете на себя обязательство, вы становитесь вовлеченными. Ум хочет полной свободы мечтать, желать, стремиться. Вы наблюдали это явление в себе? Если нет, тогда понаблюдайте за ним. Каждый раз, когда вы думаете что-то сделать, появляется тысяча и один вариант. Ум имеет огромную свободу.
Поэтому человек все время остается разочарованным. Все, что вы делаете, приносит расстройство, потому что делание всегда закрывает вашу свободу, оно становится обязательством. Ничего не делая, вы свободны выбирать, потому что вы выбираете только в уме. Вы можете продолжать играть.
Ничего не делая, невозможно достичь. Вам придется что-то делать. Вам придется иметь смелость взять на себя обязательства, во что-то вовлечься, иначе вы так и останетесь думать и мечтать. Но это чистая растрата энергии.
Поэтому либо реши сделать это, либо реши не делать, но не зависай посередине. Будьте решительными. Решительность — это хорошая вещь. Она создает цельность, она приносит цельность. Она делает вас более кристаллизованными.

 

Глава 9
Подлинные чудеса
...
Рабия сказала: «Твоя способность не тонуть присуща рыбам. Мое умение летать по воздуху есть у мух. Эти способности не являются частью настоящей истины — они могут стать основанием для самомнения и конкуренции, но не духовности».

Эго — одна из основных проблем, с которыми может столкнуться человек. Нужно правильно понимать особенности эго, иначе вы никогда не сможете от него избавиться. А пока вы не избавитесь от эго, невозможно встретить Бога. Именно эго является барьером между вами и реальностью.
Эго выполняет функцию барьера, потому что оно — одно из самых нереальных из всех возможных вещей. Что такое эго? Эго — это представление о том, что «я являюсь центром Вселенной». Вот что такое эго — сведенное к своей основе — это представление о том, что «я являюсь центром Вселенной». Хотя «Я» никак не может быть центром Вселенной, но у каждого есть идея того, что «я являюсь центром Вселенной».
И вторая часть эго: оно разделяет, это выдумка, которая отделяет вас от целого. Оно дает вам представление о том, что вы независимы, что вы остров — а вы им не являетесь. Существование — это огромный бесконечный континент, в нем нет островов. Вы не отдельны, вы не независимы. Нет никого, кто был бы независимым, нет никого, кто был бы зависимым. Мы живем во взаимозависимости, во взаимном существовании, во взаимности. Мы — части друг друга, члены друг друга. Деревья проникают в вас, камни проникают в вас, реки проникают в вас — и вы проникаете в реки, в деревья и в камни. Все бесконечно взаимосвязано, переплетено. Никто не отделен.
Поэтому никто не может быть независимым, никто не может быть зависимым. Независимость и зависимость — это две стороны одной монеты, называемой эго. Настоящий человек — это ни то, ни другое. Настоящий человек просто не существует как человек, у него нет границ. Он существует как Бог, не как человек.

Недавно кто-то задал вопрос: «Что означает бхагаван?» Это означает переживание взаимозависимости. Это означает переживание бесконечной взаимности. Это означает единство с целым. Это означает: «Я больше не отделен». И если я больше не отделен, меня нет — потому что я могу быть, только когда я отделен. Нет способа быть, не будучи отдельным.
Поэтому, с одной стороны, эго создает разделение, с другой стороны, оно создает беспокойство, страх — страх смерти. Страх смерти приходит из эго, на самом деле смерти нет, смерти никогда и не было. Смерть не существует. Если я един с целым, тогда как может существовать смерть? Целое никогда не умирало, целое всегда было, целое всегда будет оставаться.
Океан никогда не умирает. Только рябь и волны приходят и уходят. Как только волна думает: «Я отдельна от океана», у нее возникает огромное беспокойство. Тогда приходит смерть — рано или поздно. Она уже в пути, она идет. И этот страх, и это беспокойство... Но если волна знает: «Я не отдельна, как я могу умереть? Умереть значит быть отдельной. Если я едина с океаном, волна я или нет, не имеет значения. То, что существует во мне, это океан. Он был до меня, будет после того, как меня не станет. На самом деле, я никогда не приходила и никогда не уходила, это было просто проявлением Вселенной», — тогда смерть исчезает, рождение исчезает. В противном случае эго создает страх, что «я умру», и сердце испытывает постоянную дрожь.

С эго вы никогда не можете расслабиться. Ваши мучения — это эго и ничего более. «Бхагаван» не равно слову «Бог» — которое стало очень грязным из-за неправильных ассоциаций — «бхагаван» означает переживание единения, переживание того, что «между мной и целым нет стены», что «я не имею границ», что «меня нет, есть целое». Если вы чувствуете границу, вы ограничены, малы. Тогда ваше ограничение приносит боль, ранит — вы так ограничены, так малы. Поэтому вы хотите стать большими.
Только отбросив эго, человек действительно становится большим — не просто большим, он становится по-настоящему бесконечным, потому что тогда у вас нет границ. Даже если и можно говорить о каких-то границах, то это границы существования — а их нет. Существование безгранично. Оно не может нигде закончиться, ни во времени, ни в пространстве. В обоих измерениях оно бесконечно, оно бесконечно бесконечно.

Даже не пытайтесь отбросить эго. Вы не можете его отбросить, потому что оно выдумка, не факт. Если вы попытаетесь отбросить его, вы создадите другую фикцию — что «теперь у меня нет эго». Вы не можете его отбросить — потому что его нет, как вы можете его отбросить?
Что тогда можно сделать? Можно только понять. Можно вглядеться в его механизм — как функционирует вся эта фикция. Как только вы рассмотрели фикцию вдоль и поперек, от края до края, от «А» до «Я», не то чтобы вы отбросили тем самым эго — в самом этом понимании эго исчезает. Фактически, говорить, что оно исчезает, неверно, его просто не было. Вы приходите к поразительному пониманию: вы верили в то, чего нет. Его не было с самого начала. ..Ничего не было с самого начала. Вы все это создали. Вы погрузились в идею, и идея стала реальной. Теперь вы не можете бороться с этим привидением, вы можете только напряженно всматриваться, есть призрак или его нет. Вы должны просто понять. Вы должны увидеть механизм — как мысль о привидении управляет вами. Это только мысль — ваша мысль.
В случае с эго все точно так же. Эго — это призрак. Оно не реально, оно совершенно не реально. Но оно глубоко укоренилось в вас. Только подумайте: если у вас нет эго, никто не может вас напугать — потому что нечему умирать. Напугать вас можно только смертью.
Вот почему Мансур не боялся. Многие суфии были убиты. Когда Мансура распяли, сто тысяч людей собралось, чтобы посмотреть на это. Кто-то спросил — потому что он смеялся, смеялся, как безумный, — кто-то спросил: «Мансур, ты сошел с ума? Тебя распяли, почему ты смеешься? Это смерть. Ты не осознаешь этот факт?»
Мансур сказал: «Поэтому я и смеюсь. Они убивают того, кого нет. В этом вся нелепость всего этого, поэтому я и смеюсь!»
Это то же, что убить волну. Может быть, волна исчезнет, но как можно убить волну? Она будет существовать в океане, она все еще будет там, она будет точно так же, как была и раньше. Нет только формы, но форма не имеет значения. Мансур говорит: «Они пытаются убить того, кого вообще не существует, поэтому я и смеюсь».

Это не смелость солдата. Нет, вовсе нет. Это смелость человека, который пришел к пониманию того, что эго нет, что «я не существую, так как меня можно убить?». Смелость святого не имеет ничего общего со смелостью солдата. Он знает, что его нет, так как его можно убить? Он знает, что смерти нет, потому что никогда не было никакого рождения. Он отбросил ложное представление о рождении, поэтому исчезло ложное представление о смерти. Он отбросил ложное представление об эго, поэтому вся другая ложь исчезает. Все остальные заблуждения витают вокруг обманчивости эго.

И как же его отбросить? — просто осознавая его методы, то, как оно появляется. Вы тащите его с одной стороны, вы выталкиваете его за дверь, оно входит через другую дверь, через заднюю дверь, замаскированным, чтобы вы его не узнали.

Как только в вашу кровь проникла идея «я есть», с вами можно делать что угодно. С представлением об эго становится возможным страх наказания и жадность к выгоде. Все общество основано на жадности и страхе.

Есть три варианта того, как так называемый духовный человек может снова попасть в одну и ту же ловушку. Либо он становится очень знающим — тогда у него есть эго, что «я знаю, и я знаю гораздо больше, чем кто-то другой». Или он может стать аскетом. Он может истязать себя, он может стать мазохистом. Он может поститься, может совершать медленное самоубийство, он может сказать миру: «Я величайший махатма. Посмотрите, я отрекся от всего, даже от своего тела».
Или третий вариант, когда он может начать использовать психическую энергию в качестве силы. Он может стать «чудотворцем». Психика обладает колоссальными энергиями. Они все могут раскрыться. И когда вы начинаете практиковать глубинную медитацию, они начинают раскрываться. По-настоящему духовный человек вообще не будет их использовать, потому что он знает, что это ловушка, которая приведет вас обратно в трясину мира. По-настоящему духовный человек никогда не пользуется никакой силой. Если иногда возле действительно религиозного человека случаются чудеса, они случаются сами по себе. Он не участвует в их создании.
К Иисусу пришел человек, коснулся его одеяния и был исцелен. Он хотел поблагодарить Иисуса. Он был благодарен, долгие годы он болел, и врачи сказали, что для него нет исцеления — а теперь он был в полном порядке. Он не мог поверить собственным глазам. Он упал к ногам Иисуса, чтобы поблагодарить его, а Иисус сказал: «Человек, тебе не нужно благодарить меня. Благодари Бога. На самом деле, благодари себя — это твоя собственная вера исцелила тебя. Я не имею к этому никакого отношения». Это качество по-настоящему духовного человека — если что-то случается, он ничего не делает.
Вокруг духовного человека случаются чудеса, подлинные чудеса. Вокруг действительно духовного человека случаются настоящие чудеса — люди трансформируются, люди меняются, люди начинают постигать новые измерения бытия. Люди начинают двигаться в новых измерениях радости, жизни и вечности. Люди становятся более любящими, более сострадательными. Люди расцветают. Появляется аромат. Люди начинают танцевать, впервые в их сердце начинает пульсировать праздник. Это настоящие чудеса. Люди начинают чувствовать, что Бог есть, люди начинают верить в то, что Бог есть. Люди начинают осознавать, кто они такие. Люди начинают терять свою сонливость. Их глаза начинают открываться. Люди становятся цельными, больше не раздробленными, интегрированными. Это подлинные чудеса. Они случаются.
Но они не делаются, никто их не делает. Если есть кто-то, кто их делает, все еще существует эго. А с эго — весь эгоистичный мир, с эго — вся темнота.
Если вы теряете эго, исчезают ваши амбиции. Вас больше не заботят амбиции, вы больше не сводите самого себя с ума.


Теперь эта прекрасная история.
Однажды Хасан случайно встретил Рабию, сидевшую в окружении большого числа созерцателей, и сказал...
Есть много историй о Хасане и Рабии.
Однажды Рабия сидела в своей хижине. Раннее утро, Хасан пришел навестить ее. Встает солнце, поют птицы, деревья танцуют. Это действительно прекрасное утро.
И с улицы он кричит ей: «Рабия, что ты делаешь внутри? Выходи! Бог дал рождение такому прекрасному утру. Что ты делаешь внутри?»
А Рабия смеется и говорит: «Хасан, снаружи только творение Бога, а внутри сам Бог. Почему ты не зайдешь внутрь? Да, утро прекрасно, но ничто не сравнится с творцом, который создает все утра. Да, эти птицы прекрасно поют, но они ничто в сравнении с песней Бога. Это происходит, только когда ты внутри. Почему ты не войдешь внутрь? Ты еще не закончил с внешним, с наружной стороной, с тем, что снаружи? Когда ты сможешь зайти внутрь?»
Однажды Хасан случайно встретил Рабию, сидевшую в окружении большого числа созерцателей, и сказал...
Созерцание в суфизме — это зикр, он означает людей, сидящих в глубоком вспоминании Бога — не повторяя его имени, ничего не говоря словами, даже не используя мантр, просто тихо сидя, впитывая. И когда вы находитесь возле такой мистической святой, как Рабия, что еще вы можете сделать? Источник течет, вы можете пить сколько хотите. Должно быть, они пили ту энергию, которой была Рабия, должно быть, они пили свет, должно быть, они пили тишину, присутствие. Вот что такое созерцание в суфизме.
Английское слово не передает правильного значения. «Сontemplation» в английском языке означает «размышление, созерцание». В суфизме это совершенно не означает размышления. Эти люди не сидели там, думая о чем-то. Они вообще не думали, они просто были там — в Индии это называется сатсанг, простое пребывание в присутствии мастера. Человек не делает ничего особенного, он просто находится в присутствии — открытый, готовый принять, без мыслей о том, что произойдет, также и без ожиданий, просто открытый. Если что-то приходит от мастера, он готов это принять.
Барака, милость, всегда течет от мастера. Если вы готовы, вы примете ее. Если вы открыты, вы наполнитесь ею. Если вы закрыты, вы упустите ее. Само присутствие мастера — это барака, милость. Вокруг его существа все время распространяются вибрации. И дело не только в том, чтобы находиться в физическом присутствии мастера. Если вы любите, тогда вы можете быть хоть на другой планете, это ничем не будет отличаться. Вы можете пить из источника вашего мастера, где бы вы ни были.
Когда Рабия сидит с несколькими медитирующими... Было бы лучше назвать их медитирующими, чем созерцателями. Но даже слово «медитирующий» не очень подходит, потому что, опять же, в английском языке оно означает «размышляющий». В английском языке нет слова для перевода слова дхьяна, потому что ничего подобного никогда не существовало на Западе — только размышление, концентрация, медитация, созерцание, ничего подобного дхьяне. Дхьяна означает состояние не-ума, дхьяна означает сидеть в молчании, ничего не делая, дхьяна означает промежуток, промежуток без мыслей, интервал, в котором нет движения мысли. Когда мысли не движутся, мастер может войти в вас. Когда мысли прекратились, даже на один миг, внезапно энергия мастера устремляется к вам. Это называют барака.

 

«Мое умение летать по воздуху есть и у мух».

Это тоже не особо значит, иначе все глупые мухи были бы великими буддами.
«Эти способности не являются частью настоящей истины — они могут стать основанием для самомнения и конкуренции, но не духовности».
Это прекрасный урок, который нужно усвоить. Если в ваш ум входит какое-то соперничество, вы отдаляетесь от Бога, потому что в соперничестве создается эго. Соперничество — это не что иное, как укрепление эго.
Да, у вас может быть высокая самооценка, но чем выше ваша самооценка, тем дальше вы от Вселенной. Чем более вы кажетесь себе выдающимися, тем дальше вы ушли в сторону. я не говорю, что вы должны все время твердить: «Я маленький. Я просто пыль у тебя под ногами». Нет, я этого не говорю — потому что это снова притязание.
Действительно духовный человек не имеет представлений о том, большой он или маленький, у него нет никаких мыслей.

Когда император спросил Бодхидхарму: «Кто ты?» Бодхидхарма сказал: «Я не знаю». Это духовный ответ. «Я не знаю». Великое молчание. Неопределимая тишина. Полная тишина. «Я не знаю».
Духовный человек не знает, кто он. Нет способа как-то определить его. На самом деле, его больше нет. Он стал частью целого, он исчез в этом огромном оркестре. Он просто нота в огромном богатом оркестре. Он просто небольшой оттенок в разноцветном существовании. Он больше не отделен. Его нет, и он ничем не обладает — ни властью над этим миром, ни властью над другими мирами. Он ничем не обладает. Бог обладает им.

Поэтому суфизм настаивает на сдаче. Сдайтесь, и пусть вами завладеет Бог. Не пытайтесь владеть Богом, не пытайтесь схватить Бога. Многие начинают с этой идеи — что они могут обладать Богом. Многие ищущие двигаются с огромным эго: они должны искать, их эго поставлено на карту. Но они никогда не найдут. Вы можете найти Бога, только когда исчезнете сами. Когда ищущего больше нет, остается только Бог. И тогда вы начинаете смеяться — потому что Бог всегда был. Просто потому, что в вас был такой большой ищущий, вы были так полны самого себя, вы не могли его видеть. Но он всегда был. Он — реальность. Вы не можете им обладать. Вы не можете иметь Бога у себя в кулаке. Если у вас есть кулак, вы будете продолжать упускать его. Вы можете иметь его только с открытыми руками. Он есть, когда ваше сердце подобно открытой ладони, не кулаку. Тогда у вас он есть. Только тогда он есть.

Вы должны понять особенности своего эго. Этот Хасан снова попался в изощренную ловушку эго. Он оставил мир, теперь он обладает духовной властью. Теперь он может ходить по воде. Какой смысл? Даже если вы можете ходить по воде, какой в этом смысл? Как это соотносится с вашими жизненными проблемами? Как это вам поможет? Как это сделает вас более счастливыми? Просто ходя по воде, вы станете счастливыми? Так кто вам мешает? Почему вы не можете быть счастливыми прямо сейчас?
Остерегайтесь эго, потому что эго — это единственная стена между вами и Богом.

 

Глава 10
Оригинальная подпись

Первый вопрос:
Ошо, всем очевидно, что медитация предназначена для мистиков. Почему ты предлагаешь ее простым людям и детям?

Во-первых, я никогда не встречал обычного человека, они не существуют. Ни одно человеческое существо не обычно, каждый человек уникален. Каждый человек создан Богом — как он может быть обычным? Бог никогда не создает обычное. Все его творения исключительны. Каждая индивидуальность настолько уникальна, что она никогда не повторяется. Вас никогда не было раньше, вас никогда не будет снова. Вы не можете найти никого, кто был бы таким же, как вы.
Да что там люди! Нет даже одинаковых животных, даже деревьев, даже камешков на берегу, нет даже двух одинаковых камешков. Где бы вы ни находили подпись Бога, она всегда оригинальна, никогда не обычна.
Ты спрашиваешь меня: «Всем очевидно, что медитация предназначена для мистиков». Она для мистиков, конечно, но каждый рождается мистиком — потому что каждый несет в себе великую тайну, которая должна быть реализована, каждый обладает огромным потенциалом, который должен быть раскрыт. Каждый рождается с будущим. У каждого есть надежда. Что ты подразумеваешь под мистиком? Мистик — это тот, кто старается реализовать тайну жизни, кто движется в неизвестное, кто стремится к неизученному, чья жизнь полна приключений, исследования.
Каждый ребенок так и начинает — с трепетом, с удивлением, с великим вопросом в сердце. Каждый ребенок — это мистик. Но где-то на пути вашего так называемого роста вы теряете контакт с внутренней способностью быть мистиком. Вы становитесь кем-то другим. И вы начинаете думать, что вы этим являетесь. А когда вы в это верите, это так и есть.

«Всем очевидно, что медитация предназначена для мистиков. Почему ты предлагаешь ее простым людям и детям?»
Нет ничего обычного, и дети — самые необычные. Они — мистики от природы. И пока они не разрушены другими испорченными людьми, лучше помочь им узнать что-то о медитации. Медитация — это не обусловленность, потому что медитация — это не внушение идей, вы просто приглашаете его поэкспериментировать в не-мышлении. Не-мышление — это не доктрина, это переживание. И дети очень, очень способны, потому что они близки к источнику. Они только что пришли от Бога. Они все еще помнят что-то от той тайны. Поэтому все дети выглядят так красиво, так грациозно.
Медитация — это способ проникнуть внутрь себя на такую глубину, где мысли не существуют, поэтому это не внушение. На самом деле, она вас ничему не учит, она просто делает вас бдительными к своей внутренней способности быть без мыслей, быть без ума.

Второй вопрос:
Ошо, есть ли в мире кто-то, кто совершенен?

Перфекционизм, идея совершенства, это уродливая идея. Перфекционист — это невротик. Перфекционизм — это психологическое заболевание. Я хочу, чтобы вы были цельными, целостными, но не совершенными, я хочу, чтобы вы были но не совершенными. Совершенство означает тупик существования — вы достигли своего предела, некуда идти, нечего делать, нет возможности расти, некуда течь. Вы как камень.
Жизнь — это течение. Несовершенство прекрасно. Будьте целостны и никогда не стремитесь к совершенству. В чем отличие? Когда я говорю: «Будьте целостны», я имею в виду то, что, чем бы вы ни занимались, делайте это полноценно, но не совершенно — это два разных измерения. Вас же учили быть совершенными.

Перфекционизм продолжает отрицать все человеческое. Перфекционизм — это разновидность нечеловеческого идеала.
Это идеалы перфекционистов: вы должны убрать все, что свойственно человеку, тогда то, что останется, будет статуей.
Священники доказывают, что Иисус, Будда, Махавира — совершенные люди, чтобы осудить простых людей. Осудить естественных людей, осудить вас. Будда рос до самого последнего момента своей жизни; и за шаг до смерти он продолжал совершенствоваться. Рост — это жизнь, живость. Но тот Будда, которого представляют себе буддисты, не настоящий Будда, это образ, изображенный идеально, чтобы осуждать вас. Вас можно осудить, только если есть образ, с которым вас можно сравнивать. Как только изображен совершенный человек, у вас начинаются неприятности. Вы начинаете испытывать чувство вины. Как я смогу стать буддой, просветленным? Когда? И вы никогда не станете «Буддой», потому что даже Будда таким не был! Никто никогда не был таким. Такой Будда существует только в писаниях.
Вот почему, когда какой-нибудь будда, просветленный еще живет, он вас не особо интересует, потому что он жив вместе со всеми своими несовершенствами. Жизнь полна несовершенства! Он может ошибаться! А у вас строгие представления о том, что Кришна был совершенным, и Рама был совершенным, и Моисей был совершенным, — этот будда не выдержит сравнения с ними! Ведь он пока жив, значит, несовершенен. Сравнив, вы разочарованно скажете: «Нет, может быть, он и хороший человек, но он еще не достиг совершенства».

жизнь — это рост. Рост возможен, только когда вы несовершенны. Нет ничего плохого в том, чтобы быть несовершенным. Нет необходимости стараться стать совершенным. Если вы будете стараться стать совершенными, вы создадите страдания для самих себя, тревогу, вы создадите для себя огромное напряжение, вы начнете жить в аду.
Сама идея совершенства приносит в ум будущее. Вы не можете быть совершенными прямо сейчас. Вы можете быть целостными прямо сейчас, но вы не можете прямо сейчас быть совершенными. Для совершенства вам придется усердно трудиться — много, много жизней. Совершенство — это дело будущего, и вы можете только продолжать откладывать. Сегодня вы вынуждены жить как несовершенное существо, а завтра вы можете надеяться, что станете совершенным существом. Но вы остаетесь прежними. Ваша идея совершенства просто делает вас виноватыми, она не трансформирует вас.

Напротив, идея целостности мгновенно вас трансформирует, потому что она может быть осуществлена прямо сейчас. Если вы слушаете меня, слушайте всем своим существом. Где бы вы ни находились, будьте целиком настроены с тем местом, и тогда вы начнете быстро расти, ваша жизнь станет богаче. Каждый момент целостности приносит новые сокровища.
Но я снова скажу вам одну вещь: вы никогда не станете совершенными, вы будете всегда открыты для еще большего роста. В этом смысл того, когда мы говорим, что Бог вечен. Позвольте мне сказать вам: даже Бог несовершенен. Совершенный Бог — мертвый Бог. Бог тоже растет. Бог каждый момент взрывается новым творчеством, новыми песнями, новой радостью. Бог эволюционирует.
Дарвин никогда не осмеливался сказать, что Бог тоже эволюционирует, но я бы хотел сказать вам, что не только мир эволюционирует, даже Бог эволюционирует. Не только творение развивается, творец тоже развивается. На самом деле, все постоянно развивается, и этому нет конца. Путешествие вечно. И это хорошо, что совершенство невозможно. Чувствуйте благословение в том, что совершенство невозможно.

Третий вопрос:
Ошо, я никак не могу согласовать сдачу и принятие ответственности за себя, мою зрелость, мою независимость.

Прежде всего, тебя нет, пока нет, поэтому ты не можешь принимать какую-либо ответственность за себя. Сначала ты должен быть, чтобы взять ответственность за себя. Ты несешь в себе только ложное представление эго, но это эго — не ты. А настоящий ты не имеет ничего общего с эго.
Идея сдачи создает в уме проблему только потому, что ты не можешь провести грань между настоящим собой и ненастоящим собой. Когда ты сдаешься, ты сдаешь только ненастоящее, настоящее невозможно сдать. Ты сдаешь только эго, ты не сдаешь себя. И, только сдавая эго, ты впервые становишься собой. Это не парадоксально, это не противоречиво, потому что ты никогда не был эго. Все было только иллюзией ума.
...Значит, внутри тебя есть что-то, чего ты пока не осознаешь. Сдаваясь, ты сдаешь только это так называемое эго, ложное представление о себе. И когда ты его сдаешь, открывается возможность быть настоящим собой. Поэтому в действительности нет никакого противоречия, это только видимость.

Ты спрашиваешь: «Я никак не могу согласовать сдачу и принятие ответственности за себя...» Нет нужды их согласовывать, потому что они друг другу не противоречат. Они не противоположны, они — одно и то же. Ты сдаешь ложное и становишься настоящим. Сдавая ложное, ты становишься реальным. И только тогда ты можешь стать ответственным за себя, только тогда ты можешь стать зрелым.
Но есть один нюанс... ты спрашиваешь: «Я никак не могу согласовать сдачу и принятие ответственности за себя, мою зрелость, мою независимость». Зрелость ничего не знает о независимости. Незрелость знает две вещи: зависимость и независимость. Обе они — незрелые состояния ума. Зрелость знает взаимозависимость. В зрелости ты полностью исчезаешь, ты становишься частью целого. Зрелый человек ни зависим, ни независим. Зрелый человек не имеет претензий на какую-либо самостоятельность от существования, он един с существованием.
Пожалуйста, не пытайся согласовывать. Просто осознай тот факт, что тебя еще нет.

К Будде пришел человек и сказал: «скажи мне, как служить людям, как служить человечеству».
Будда погрузился в глубокое молчание. Тот спросил: «Почему ты закрыл глаза, почему ты выглядишь таким грустным?»
Будда открыл глаза и сказал: «Я чувствую огромное сострадание по отношению к тебе. Ты хочешь служить человечеству, а тебя нет. Сначала будь!»

Это основное требование: сначала будьте! Сдавшись, вы впервые постигаете бытийность. Вы сдаете все то, чем вы не являетесь, вы сдаете только ложное, вы сдаете только персону, вы сдаете только маску, вы сдаете только то, что, вам кажется, вы имеете, но чего вы на самом деле не имеете. И сдавая то, что, как вам кажется, у вас есть и чего у вас нет, вы постигаете то, что вы уже имеете и что имели всегда. Ложное должно просто исчезнуть, чтобы открылось настоящее. Это рост.

Но рост никогда не делает вас независимыми. Сама идея независимости — это все еще наследие вчерашней зависимости. Вы все еще мыслите в терминах зависимости и независимости. Зрелый человек не отделен, он не остров. Он слился с бескрайним континентом существования.

Четвертый вопрос:
Ошо, где можно наверняка найти счастье?

Посмотри в словаре на букву «С» — только там ты наверняка найдешь счастье. В жизни все так смешано. День и ночь вместе, так же как счастье и несчастье. Жизнь и смерть вместе, так же как и все прочее. Жизнь богата благодаря противоположностям. Сама идея того, что кто-то хочет быть вечно счастливым, глупа. Сама эта идея создает только несчастье и ничего больше. Вы становитесь все более и более несчастными, потому что все больше и больше вам не хватает вашего так называемого вечного счастья. Ваша жадность так огромна.
Тогда кто такой счастливый человек? Счастливый человек — это не тот, кто всегда счастлив. Счастливый человек — тот, кто счастлив, даже когда есть несчастье. Постарайся это понять. Счастливый человек — тот, кто понимает жизнь и принимает ее полярности. Он знает, что успех возможен только потому, что неудача тоже возможна. Поэтому, когда приходит неудача, он принимает ее.
Я помню один случай из своего детства. В мой город приехал великий борец.
Бои продолжались на протяжении десяти дней, и каждый день он одерживал победу над знаменитыми борцами. Наконец, его объявили победителем. В тот день, когда его объявили победителем, он прошел по кругу и коснулся стоп каждого из тех десяти человек, которых он победил. Я был маленьким ребенком, я пошел к нему и спросил: «Почему ты это сделал?».
Он сказал: «Лишь благодаря им я победил. Только благодаря им. Если бы они не потерпели поражения, я не был бы победителем. Поэтому я перед ними в долгу. Без них как бы я мог быть победителем? Моя победа зависит от их поражения, моя победа не независима от них. Поэтому я чувствую большую благодарность к ним. Была только одна возможность: либо я должен был проиграть, либо они должны были проиграть. И они хорошие люди, они признали поражение».

Это очень характерная идея суфизма или дзен. Все взаимозависимо: неудача и успех, счастье и несчастье, лето и зима, молодость и старость, красота и уродство — все взаимозависимо, все существует вместе. И тот, кто начинает искать один полюс, избегая другого, без надобности попадает в неприятную ситуацию. Это невозможно, он желает невозможного, и он будет разочарован.
Тогда каким должно быть отношение? Когда приходит счастье, наслаждайтесь счастьем, танцуйте с ним, когда это несчастье, плачьте с ним. Вот что я имею в виду, когда говорю наслаждаться. Несчастье — это необходимость. Если вы можете принять несчастье так же гладко, как вы можете приветствовать счастье, вы выйдете за пределы обоих. В этом принятии заключается трансценденция, превосхождение. Тогда вы останетесь теми же. Когда появится печаль, вы будете ощущать ее вкус, когда придет радость, вы будете ощущать ее вкус. А ведь горькие вещи тоже могут быть прекрасными. Печаль имеет некую глубину. Иногда хорошо падать в глубины, темные глубины, гнетущие глубины печали. И то, и другое хорошо.
И будьте целостным в обоих случаях. Что бы ни происходило, переживайте это всем своим существом. Когда вы плачете, станьте плачем, когда танцуете, станьте танцем. Только так вы придете к предельному пониманию. Вы забудете различие между тем, что такое счастье и что такое несчастье. Вы будете наслаждаться обоими! Исчезнет различие. А когда различие исчезает, возникает что-то, что существует вечно, что остается всегда. Это свидетельствование, это сакшин. И суфии говорят: если вы можете стать свидетелем всего, что происходит с вами, вы прибыли домой.

 

Ошо, считают, что ты здесь, чтобы провозгласить новую традицию, а не сохранить старые. Так ли это, и каким ты видишь будущее?

Первое: создание новой традиции — единственный способ сохранить старые, единственный способ. Старое снова и снова становится новым. Только тогда оно может сохраняться. Это все равно, что Будда, достигший просветления, сидя под деревом бодхи, возле Бодхгайи... Это дерево существует и по сей день, не в точности то же дерево, однако ветки того дерева высаживались снова и снова — это происходило трижды. Старое дерево умерло, но, прежде чем это случилось, с него была пересажена ветвь. Затем то дерево тоже умерло, но прежде чем оно умерло, была пересажена новая ветвь. Так продолжается непрерывно. В строгом смысле это не то же самое дерево, так же как ваш сын, в строгом смысле, это не вы, но это то же дерево в другом смысле — так же как ваш сын это вы, он, в определенном смысле, ваше продолжение.
Каждый раз, когда мировое сознание совершает новый поворот, должна родиться новая религия — и новая религия будет в каком-то смысле абсолютно новой, а в другом смысле абсолютно старой. В ней будет содержаться все, что истинно во всех старых традициях, но это будет новое рождение, новое тело. Вино остается старое, но бутыль будет новой.
Истина не может быть новой или старой, это всегда одна и та же истина. У нее нет временных отличий. Та истина, которую постиг Будда, это та же истина, которую постиг я. Та истина, которую постиг я, это та же истина, которую постигнете вы. Дело не в том, что истин много — истина одна. Но язык Будды больше неуместен, уместен мой язык. Будда говорил две с половиной тысячи лет назад с другими людьми, с другим обществом, с другим умом. Естественно, он был вынужден говорить на том языке, который могли понять те люди. Я говорю с другим миром, с другим временем, с другим умом. Я должен говорить на другом языке. Истина та же, вино то же, просто бутыль другая.

Ты спрашиваешь меня: «Ошо, считают, что ты здесь, чтобы провозгласить новую традицию, не сохранить старые». Провозгласить новую традицию — это единственный способ сохранить старые. Если вы продолжаете настаивать на старом, старое умирает. Если вы цепляетесь за старое, вы цепляетесь за прошлое. Каждый раз, каждый век должен самостоятельно открывать истину, должен находить свой способ выражать ее, свой собственный способ танцевать ее, свой способ петь ее, должен находить свою проповедь, свое писание, своего мастера. Каждый век должен снова и снова находить истину. Это та же самая истина, но ее нужно находить снова и снова.
Это не так, как в науке. В науке, если вы открываете что-то, это открыто навечно. Больше нет необходимости повторно открывать. Религиозная истина совершенно иная. Ее нужно снова и снова открывать заново, только тогда она остается живой.
Я провозглашаю новую религию. Но как религия может быть новой? Это ведь древнейшая истина. Единственный способ дать ей новое тело, новое платье, новый язык, новые подходы, новый толчок и новое волнение — сделать ее живой для вас. Я приношу вам ту же религию, которую другие приносили для других. В каком-то смысле она новая, в другом смысле она наидревнейшая.

Поэтому те, кто понимает меня, они найдут... Если они любили Иисуса, они найдут во мне Иисуса, если они любили Будду, они найдут во мне Будду, если они любили Мухаммеда, они найдут во мне Мухаммеда. Поэтому вокруг меня собралось столько людей. Это редкое явление. Здесь индусы, здесь джайны, здесь буддисты, здесь мусульмане, здесь христиане, здесь иудеи. Вокруг меня вы можете найти всевозможных людей. Это редкость, такое никогда раньше не происходило.
Так не могло произойти раньше, потому что только в двадцатом веке сознание обратило внимание на глупости, присущие старым религиям. Оно обратило внимание на суеверия, изобличило их и готово их отбросить. Если бы я говорил на том языке, на котором говорю сейчас, в мусульманской стране тысячу лет назад, меня бы убили в первый же день, в самый первый день. Это было невозможно, но теперь это возможно. да, здесь есть саньясины-мусульмане. Это редкое явление. Они любят меня, они не находят никакого конфликта между мной и Мухаммедом. По сути, они нашли во мне Мухаммеда. Через меня они стали лучшими мусульманами.

Здесь евреи, здесь много евреев. Евреи — это обычно очень ортодоксальные люди. Они настаивали на своей идее, что они богоизбранный народ, что им принадлежит настоящая религия, что Бог говорил только с ними, но пятьдесят процентов из сидящих здесь — евреи. Вы удивитесь — пятьдесят процентов! И это не преувеличение, может быть и больше. Это редкость. Что произошло?
Двадцатый век принес в мир новое сознание, это качественное изменение. Теперь вы видите, теперь вас больше не беспокоит язык и слова. Вы можете смотреть глубоко в мои глаза и видеть ту же истину, какой она открылась Моисею или Бааль Шему, основателю хасидизма.
Я говорю на очень нерелигиозном языке. Двадцатый век нуждается в религии, совершенно свободной от всех видов суеверий, абсолютно обнаженной, очищенной от всего лишнего. И хотя я говорю о том, что по сути своей нелогично, я вынужден говорить об этом логично. Со мной мост очень прост. Я иду с вами, чтобы увести вас дальше с собой. Это единственное значение, когда я говорю: «Я провозглашаю новую религию».
Ты спрашиваешь меня: «Каким ты видишь будущее?» Будущее великолепно, потому что настоящее великолепно. Я не думаю о будущем, настоящего более чем достаточно. Но если настоящее так прекрасно, тогда и будущее будет замечательным — ведь оно родится из этого настоящего. Это будущее будет содержать в себе это настоящее.
Нам не нужно беспокоиться о будущем. Нам следует радоваться и быть счастливыми в настоящий момент, а следующий момент появится из настоящего момента. Он будет озарен празднованием этого момента, и, естественно, он приведет вас к более высокому празднованию. Будущее появится из этого настоящего. Я не думаю о будущем. Я совершенно другой человек. Все мое усилие в том, как сделать прекрасным настоящий момент, как сделать людей более празднующими, как сделать людей более радостными, как дать им маленький проблеск блаженства, как привнести в их жизнь смех. Тогда будущее само позаботится о себе. Вам не нужно думать о завтрашнем дне, он настанет сам. Он возникнет из настоящего момента. Пусть этот момент будет великим празднованием.

Последний вопрос:
Ошо, когда две женщины или два мужчины занимаются друг с другом любовью, это наносит какой-то вред их энергиям?

Любовь в любой форме и любом виде более предпочтительна, чем отсутствие любви. Но есть три уровня любви. Первый — авто, второй — гомо, третий — гетеро.
Человек может быть очень самовлюбленным, и его нарциссизм связан с мастурбацией. Это самый первый вид любви, изначальный. Каждый ребенок проходит через стадию самовлюбленности — он любит только себя. Это хорошо до поры до времени. Человек должен любить себя, это должно быть фундаментом. Если вы не любите себя, вы не сможете любить никого другого. Если вы не можете любить даже себя, как вы можете любить кого-то другого?
Поэтому самовлюбленность — фундамент для всего прочего. Каждый ребенок должен любить себя, чему родители на протяжении веков только препятствуют. Дети осваивают самый базовый урок любви — любить только себя. Их сознание не настолько развито, чтобы они могли соединиться с кем-то другим. У них очень маленький энергетический цикл, он движется только внутри них самих.
Поэтому первый уровень — авто-любовь, и она естественна. Но ей все время мешали, ей так сильно препятствовали, что это негативно влияло на всю последующую жизнь. Поэтому и следующие уровни любви никогда не становились совершенными. Только в наше время психологические исследования доказали, что авто-любовь совершенно естественна, нормальна, и каждый нормальный ребенок будет ею интересоваться, не нужно ему мешать. Каждый ребенок должен играть со своим телом, чтобы начать любить свое тело, чтобы стать чувствительным к своему телу, чтобы ощутить чистую радость от пребывания в теле. Чаще всего этой радости не хватает.
Если вы сами никогда не любили свое тело, то когда кто-то другой будет любить ваше тело, оно съежится, закроется, потому что вы так и не научились открываться. Наоборот, если вы никогда не любили свое тело, вас научили его ненавидеть, презирать его, осуждать его, и когда кто-то другой захочет полюбить ваше тело, вы лишь почувствуете: «Как глупо. Как это возможно? Как кто-то может любить мое тело?» И вы также не сможете любить тело кого-то другого, потому что тело есть тело — ваше или другого, нет никакой разницы. Тело есть тело.
Сначала тело необходимо полюбить, с глубоким почтением. В более просветленный век детей будут учить, как любить свое тело с уважением, с почтением, потому что тело — это храм Бога. И оттуда расцветет их любовь и примет правильное направление.

Вторая разновидность любви — гомо. Это тоже нормально, естественно. Сначала ребенок влюбляется в себя, а потом, естественно, он влюбляется в кого-то, похожего на себя, — это естественное развитие. Поэтому из стадии мастурбации любовь движется в стадию гомосексуальности. Мальчик будет любить мальчика. Девочка будет любить девочку. Это совершенно естественно, в этом нет никакой патологии. Патология появляется, когда кто-то застревает на промежуточных уровнях. Если кто-то застрял на первой стадии и не может полюбить никого другого, это патология. Кто-то может застрять и на второй стадии — она, конечно, лучше первой, но все равно ниже, чем третья. Нужен новый прыжок: Это стадия гетеро — полярная противоположность. Это естественное развитие.

Но есть и четвертый уровень любви — трансценденция. Когда вы прошли все эти три стадии естественно, целостно, наступает момент, когда вы трансцендируете сексуальность, превосходите ее. Вас больше не интересует секс — секс как таковой — ваше тело, чье-то тело. Тела вам уже не интересны. Не то чтобы вы осуждали тело, тела исчезают — остаются только души. Тело — это лишь ее самая внешняя суть. Это огромный сдвиг в вашем сознании. Это четвертая стадия, стадия сиддха. В Индии мы назвали четвертую стадию — брахмачарья, стадия божественности.
Но она приходит не через отрицание третьей, не через отрицание второй, не через отрицание первой. Она приходит, если вы реализуете каждый уровень своим чередом.

Всегда помните: за более высокое вам приходится дороже платить. Если вы хотите глубокого удовлетворения, вы должны решиться на неприятности, вы должны поставить на карту свою жизнь. Это рискованно. И нужно быть бдительными при движении от первого уровня ко второму, от второго к третьему. Только тогда вы сможете продвинуться и к четвертому, брахмачарье, целибату. Где-то между одним и семью годами ребенок пребывает в фазе мастурбации. С семи до четырнадцати ребенок испытывает гомосексуальные чувства. С четырнадцати и дальше он должен, если все идет естественно, естественным образом, стать гетеросексуальным. И к двадцати четырем годам он сможет достичь целибата. Только такой целибат будет естественным, спонтанным явлением, а не подавлением. И только когда вы соединяете свою сексуальную энергию с полярностью, в вас возникает новый вид интеграции, и эта интеграция может стать брахмачарьей, может стать целибатом.
Не думайте, что это грехи! Это естественные вехи роста. Единственное, что нужно помнить: нигде не застревайте. Цель — брахмачарья, нужно выйти за пределы секса.

Дело не в том, что в сексе что-то не так, но то, только проблески чего вы получаете через секс, можно получить полноценно, выходя за пределы секса. В момент сексуальной любви, на одну секунду время исчезает, пространство исчезает. На одно мгновение эго исчезает. На одно мгновение вы теряетесь в космосе. Отсюда столько радости, столько экстаза. Вот что такое оргазм — индивидуальность теряется в целом.
Но это случается лишь на миг и даже не каждый раз. Поэтому секс только открывает окно и тут же его закрывает. Вы должны выйти за пределы секса. Выход за пределы секса означает выход за пределы дома, ограничений — выход под солнце, под открытое небо. Тогда экстаз принадлежит вам, он постоянно ваш. Настоящий святой, тот, кого я называю святым, постоянно испытывает оргазм — таково мое определение святого. Его экстаз столь же естествен, как дыхание.
Иисус, или Будда, или Мухаммед постоянно испытывали оргазм. Им никто не нужен, им не нужно ни с кем соединяться, им не нужна никакая сексуальность. Их энергия постоянно оргазмична, потому что они растворились в целом. Часть больше не существует, больше не претендует на то, чтобы быть целым. Часть стала целым, волна стала океаном — и это их оргазм, это их экстаз.
Из этого экстаза родились великие песни — Упанишады, Дхаммапада, изречения Иисуса. Они — не что иное, как экстатичные эякуляции, экстатичные выражения. Они содержат невероятную красоту и поэзию.
Секс естествен, прекрасен, но застрять в нем значит заснуть. Секс дает вам проблески Бога. Он заставляет вас осознать Бога. Теперь нужно искать Бога в его чистоте.

 

Глава 11
Жизнь — это роскошь

Хасан спросил Аджами: «Как ты достиг таких высот духовности?»
Аджами ответил: «Делая сердце белым в медитации, а не делая бумагу черной от письма».

Человек пребывает во сне. Необходимо стать пламенем осознанности. Бог — это переживание значимости жизни. Каждый момент такой великолепный, такой фантастический, каждый момент приносит такой экстаз, но вы пребываете во сне. Экстаз приходит, парит над вами и уходит. Бог все время поет тысячей и одним способом, Бог танцует вокруг вас, но вы спите. Жизнь проходит, вы просто существуете, не участвуя. Вы не в гармонии с жизнью. Вы глубоко спите. Если вы понимаете, что вы спите, первый луч пробуждения проник в вас.

Значимость есть только в осознанности. Значимость — в осознанности. Значимость есть осознанность, это как разновидность сияния. Когда вас начинает окутывать пламя осознанности, все вокруг начинает пылать значимостью.

Именно вы отражаетесь в существовании — существование лишь выполняет функцию зеркала. Если вы живы, цветете, поете песню, танцуете танец, зеркало отражает танец, песню. Когда вы празднуете, появляется еще больше причин для празднования, и оно не прекращается. Ему нет конца. Если вы не празднуете, вы становитесь все более и более унылыми.
Но почему — почему человек спит? Это способ избегания, сон — это способ избежать. В жизни много проблем. Празднование и есть способ встречи с ними. Есть много проблем, но нет нужды о них беспокоиться. Их можно встречать без беспокойства, их можно встречать через празднование. Есть только два способа встретиться с ними: путь беспокойства и путь празднования.

Например, смерть. Что вы можете сделать, чтобы с ней разобраться? Вот она, стоит обнаженная перед вами. Вы даже не можете ее избежать, она случается каждый момент. Мы прибегаем ко всем ухищрениям, чтобы ее избежать. Когда человек умирает, мы говорим, что душа бессмертна. Это снова обман. Я не говорю, что душа не бессмертна — она бессмертна — но не для вас, только для тех, кто пробудился. Вы просто используете это как утешение. Это очередная подпорка, чтобы избежать смерти. Вы не можете решить проблему смерти. Это невозможно.
Жизнь небезопасна, от ее невзгод нет защиты. Вы можете только делать вид, что вы в безопасности. Но никто и никогда не пребывает в безопасности. Что тогда делать? Сбежать в сон. Создать вокруг себя дымку, чтобы вы не могли четко видеть, что есть что. Люди живут с этой дымкой, как в тумане. Тогда они могут верить во все, во что захотят. Туман. Вы остаетесь во сне.
Сон — это избегание. Это уловка ума, чтобы избегать реальных проблем в жизни. Это наркотик. Но он не помогает, реальность остается такой, какая есть, опасность остается такой, какая есть, проблемы остаются такими, какие есть. По сути, они становятся еще хуже, потому что вы неосознанны. Вы могли бы что-то сделать, но теперь не можете, потому что создали туман и не видите сквозь него. Ваш туман множит проблемы, а вы спите, и они не решаются.
страус просто прячет голову в песок. И ему совершенно не страшно, потому что он не видит. Его глаза зарыты в песке, он не видит врага. И его логика такова: если вы не видите врага, значит, его нет. это то, что делали вы, это то, что делают девяносто девять процентов человечества. Нужно продолжать жить в этом опьяненном состоянии.
Но это верный путь никогда не быть в настроении празднования. Вы никогда не сможете праздновать, потому что празднование приходит через трансценденцию, когда проблемы трансцендируются. Помните, я использую слово «трансценденция», не «решение». Ни одну проблему нельзя решить,— поэтому называть их проблемами неправильно. Это не проблемы.
Небезопасность — это проблема? Мы называем ее проблемой, но это просто то, какова жизнь. Вы не говорите, что дерево зеленое, и этот зеленый цвет является проблемой. Просто таковы деревья. Вы не говорите, что солнце горячее, и что это проблема. Это не проблема. Солнце горячее — просто оно такое. Небезопасность — это основное качество жизни. только благодаря опасностям она остается живой, пульсирующей, полной надежды. Опасности позволяют жизни меняться. Изменение необходимо. Если вы изменяетесь, это небезопасно, если вы не меняетесь, опасности вроде и нет — но если вы не меняетесь, вы камень. Камень более защищен, чем куст розы. Естественно, потому что камень не меняется так быстро. Куст розы вынужден существовать в стольких опасностях — для камня же нет проблем. Но куст розы меняется, поэтому он живой.
человек более жив — по крайней мере, это возможно. Это его потенциал — быть более живым. Но ему угрожает и больше опасностей. Ни одно животное не осознает смерти, поэтому для него такой проблемы нет. Только человек осознает смерть. Но если вы осознаете смерть, то это может стать вызовом: как ее трансцендировать, как встретиться с ней лицом к лицу, как жить перед лицом смерти, не избегая ее, принимая ее полностью, прекрасно зная, что она существует; как жить, зная, что смерть рано или поздно придет.
На самом деле, жизнь станет потрясающе яркой. Вы знаете: есть вероятность, что завтра придет смерть — или, может быть, в следующее мгновенье — поэтому у вас в руках есть только один момент. Не растрачивайте его. И не живите вяло, потому что кто знает? Следующий момент может никогда не прийти. Он может быть, а может не быть, не стоит на него полагаться. Вы не можете откладывать, вы не можете приносить настоящее в жертву неопределенному будущему.

Если вы примете смерть, если вы посмотрите смерти в лицо, вы начнете жить в настоящем. Смерть — это не проблема, смерть поможет вам быть живыми, более живыми, очень живыми. Вы начнете жить полноценно, потому что невозможно иметь какую-то надежду на будущее. Будущего не существует. Если вы познали смерть, приняли ее, то будущее исчезает.
С исчезновением будущего единственное, что остается у вас в руках, — это сейчас. Только тогда вы можете глубоко проникнуться этим сейчас — что бы вы ни делали. Это единственное время, которое у вас есть, почему бы не делать это всем своим существом? Почему бы не праздновать? Празднование и целостность означают одно и то же. Вы празднуете, только когда вы целостны, когда вы в чем-то полноценно присутствуете, вы это празднуете.
Вы не наблюдали этого в себе? Каждый раз, когда вы в чем-то полноценно присутствуете, ощущается празднование. Например, если, слушая меня, вы целиком становитесь слушающим, возникает великое празднование. Вы ничего не делаете, вы просто сидите. Но когда вы слушаете меня глубоко, целостно, интенсивно, поднимается великая радость. При этом вы ничего не делаете, вы не создаете эту радость, эта радость присутствует сама по себе — просто вы должны быть здесь, здесь и сейчас. Здесь — единственное пространство, сейчас — единственное время, — потому что существует смерть.

Думать, что смерть — это проблема, значит двигаться в неверном направлении. Тогда вы начинаете ее избегать. Когда вы избегаете ее, вы засыпаете. Принять смерть... Да, смерть есть, она часть жизни. Она проникла в вас в тот самый день, когда вы родились, она вошла вместе с рождением. Рождение и смерть — две стороны одной монеты. В тот день, когда вы родились, вы стали уязвимы для смерти. Теперь ее невозможно избежать.
если вы проживаете жизнь целостно, медитативно, тогда даже трех минут может быть достаточно, даже одной секунды может быть достаточно. Одна секунда полноценного экстаза дает вам почувствовать вкус вечности. Этого достаточно, больше чем достаточно. Вы не будете больше ничего желать. Это приносит такое удовлетворение, это такая удовлетворенность.

Не избегайте, иначе вы так и будете оставаться во сне. Не избегайте смерти, не избегайте проблем, не избегайте тревог — примите их, встретьте их, они — часть игры.

Само слово смерть вызывает дрожь у вас в спине. Люди не используют слово «смерть», они говорят «отправился в иной мир» или что он отправился в свою небесную обитель. Хитрые люди. Просто чтобы избежать одного слова «смерть», говорят: «Он отправился в свою небесную обитель. Теперь он в совершенном порядке, пускай он уходит. Должно быть, он уже наслаждается компанией Бога».
Люди полностью поглощены своими играми. Кто-то поглощен игрой в деньги — как иметь больше денег, как заполучить больше денег. Кто-то поглощен накоплением знаний. Все это игры, и эти игры изобретены человеком для того, чтобы избегать реальных проблем в жизни. Эти игры якобы дают вам шанс что-то решить. Вы ничего не можете решить в настоящей жизни, ничто нельзя решить, потому что настоящая жизнь — это тайна, а не проблема.
Смерть — это тайна, не проблема. Вы не можете ее решить. Она остается загадочной. Вы должны принять ее как есть. Нет способа ее решить, но через принятие вы можете ее трансцендировать. Благодаря принятию к вам приходит великая трансформация.
Проблема остается, но это больше не проблема. Вы больше не против нее. Само слово «проблема» показывает, что вы против нее, боитесь ее, считаете врагом. Когда вы принимаете ее, она становится другом, вы становитесь с ней друзьями. Да, опасность никуда не уходит, но это больше не проблема. На самом деле, она дарит вам трепет. В этом нет ничего дурного.

Может быть, при повороте на эти неизведанные пути в вашем уме тоже откроется какое-то окно, какой-то луч света проникнет в ваше мертвое существо, вы снова начнете пульсировать. Кто знает? Вы ведь не по-настоящему мертвы, вы лишь стали мертвыми. Вы просто окружили себя броней, которая тяжелела и тяжелела с каждым днем, теперь с ней трудно передвигаться. В первый раз вы станете внимательны к тому, что те игры, в которые вы играли, бессмысленны, это всего лишь игры.
Вы не наблюдали за тем, как люди играют в шахматы, и как это их захватывает? И все это фальшиво: король, королева, слоны, кони... все фальшивое, символическое. Но люди так уходят с головой в символы, что забывают, что жизнь реальна, не символична.
Опасность — это тайна. Смерть — это тайна. Любовь — это тайна. Все таинственно. И под таинственностью я подразумеваю нелогичное. Это очень нелогично. Никто никогда не знает.
Любовь приходит оттуда же, откуда приходят рождение и смерть — приходят из неизвестного. Они внезапно налетают на вас, как морской бриз. Вы не можете решить эти проблемы, но вы можете их трансцендировать. И способ трансцендировать их — принять то, что они есть. И не думайте, что это проблемы, это тайны. Как только вы начинаете чувствовать, что они — тайны, внезапно вы оказываетесь в гармонии с жизнью — тогда появляется празднование, приходит доверие.
Это возможно, только если не позволять уму играть в игры. Сердце — центр, в котором случается любовь, случается рождение, случается смерть. Когда случается смерть, останавливается именно сердце. Когда случается любовь, танцует именно сердце. Когда случается рождение, начинает биться именно сердце. Все настоящее случается в сердце, а все ненастоящее случается в уме. Ум — это способность к нереальному, к выдуманному, к играм.
Поэтому единственная трансформация заключается в перемещении вашей энергии из ума в сердце.

 

Хасан спросил Аджами: «Как ты достиг таких высот духовности?»
Аджами ответил: «Делая сердце белым в медитации, а не делая бумагу черной от письма».

... В конце все достигнут — в этой жизни или в другой — в итоге все достигнут.
Итак, все слова, которые он использовал, это недуховные слова. Во-первых: «Как ты достиг...» Духовность — не что-то, чего достигают, она уже здесь. Это не какая-то далекая цель, она уже с вами, она там, в вашем сердце. Но вас в сердце нет, поэтому вы продолжаете ее упускать. Сокровище — в сердце, а вы — в голове. Это единственное различие между вами и Богом: различие между головой и сердцем. Это немного — один фут.
Даже истина становится ложью, если она входит в ваше существо через неправильную дверь. Истина должна входить через переднюю дверь, через глаза. Истина — это видение. Ее необходимо видеть.
То же самое можно сказать о вас и о Боге —, вы всегда там, подвешены — как облако. А сердце здесь, полное, наполненное празднованием, просто ждущее, когда вы вернетесь домой. Сокровище здесь, но вы ушли искать его по всему миру.
Есть знаменитая хасидская история...
...Раввин помчался домой. Он пришел, вырыл яму под своей кроватью и там нашел сокровище.
Это прекрасная притча. Сокровище скрыто внутри вас, в вашем собственном доме. Под вашим собственным сознанием, прямо внутри вас, есть царство Бога. Его не нужно искать, потому что весь поиск означает поиск вовне. Нужно только зайти внутрь. Это не достижение, это приход. Это не путь куда-то, это остановка всего движения, чтобы внезапно вы оказались там, где вам следует быть.

«Как ты достиг, — спросил Хасан, — таких высот духовности?»

Бог работает в уединении, в тайне. И так же с ребенком в утробе, так же с семенем в земле, как это верно с предельным ростом вашей существенной природы, духовности. Темнота, не свет, нужна для того, чтобы что-то росло, — потому что необходимо уединение.
Рождение случается в уединении. День рождения — это не настоящее рождение. Ребенок уже прожил девять месяцев. Ваш день рождения неправилен. Настоящий момент рождения — когда ребенок зачат. Это произошло в полном уединении.
Это не случайность, что людям нравится заниматься любовью в уединении. Любовь такая ценная, такая хрупкая, ее нельзя обнажать. Любовь нуждается в секретности, в уединении.
То же и со смертью. Вы умрете уединенной смертью, никто не будет ее свидетелем. Люди будут видеть ваше мертвое тело, но никто не увидит, как вы умрете. Так же как никто никогда не видел, как вы родились, никто никогда не увидит, как вы умрете. В момент смерти вы снова окажетесь одни. Она случится в уединении, в абсолютном уединении. Никто не сможет там быть. Вы не сможете никого пригласить. Вы не сможете разделить с кем-то свою смерть. Люди будут стоять снаружи, но то, что они будут видеть, будет только телом и исчезновением чего-то из тела, но они никогда не узнают, чего и куда.
Жизнь входит незаметно, жизнь исчезает незаметно. И то же самое с любовью — она появляется из неизвестного и исчезает в неизвестном.

«Как ты достиг, — спросил Хасан, — таких высот духовности?»
По-настоящему подлинный ищущий, тот, кто понимает, будет спрашивать о глубинах, не о высотах. И он не будет говорить о духовности как о достижении, это не так. Это не что-то, чего вы достигаете, это не достижение, это не реализация амбиции, нет. Это исчезновение всех амбиций, это исчезновение достигающего ума. Достигающий ум больше не работает. Вы больше не тот, кто достигает.
Вы даже не ищущий. Искания, осуществление, достижение — все исчезло. Нет никаких амбиций, нет никаких желаний. Это состояние безжеланности. Если вы больше ничего не желаете, в вашем сердце нет никаких устремлений, куда вам идти? Желание всегда уводит вас в сторону. Когда желания исчезают, вы оказываетесь в своем истинном центре, в подлинной сердцевине своего существа. Это не достижение, это реализация.
Когда Будду спросили после его просветления: «Чего ты достиг?» — он засмеялся и сказал: «Я совершенно ничего не достиг. Наоборот, я многое потерял. Я потерял свое невежество, я потерял свое эго, я потерял свой ум, и я ничего не достиг».
Люди были озадачены. Они сказали: «Но мы всегда думали, что духовность — это великое достижение, а ты говоришь, что ничего не достиг».
Будда ответил: «Нет. Все, чего я достиг, было всегда, поэтому я не могу назвать это достижением. Это уже было во мне, только я на это не смотрел, вот и все. А теперь я на это посмотрел. Это не открытие, это переоткрытие. Это было мне дано. Это уже было со мной на протяжении тысячелетий, с самого начала. Ни на один миг я его не терял. Я просто потерял свою память. Потому это узнавание — пратьябхигья, узнавание».
Это так же, как если бы у вас в кармане были деньги, и вы о них забыли, а потом обнищали, остались без гроша. Но спустя несколько лет, однажды, пытаясь найти что-то другое, вы опускаете руку в карман, а там деньги. Они никогда не были нигде еще, они всегда были там. Вы просто про них забыли.
Поэтому суфии говорят, что Бог не потерян, но только забыт. Бога не нужно находить, только вспомнить — зикр. Индуисты называют это сурати, буддисты — смрити, просто вспомнить. Он ваш, нужно просто спросить. Даже если вы не спрашиваете, он все равно ваш.

Аджами ответил: «Делая сердце белым в медитации, а не делая бумагу черной от письма».
Аджами говорит: «Не размышлениями, но медитацией, не мыслями, но любовью, не головой, но сердцем».

Мышление — это просто сотрясение воздуха. Оно нереально. Это тот же материал, из которого сделаны сны. С реальностью можно вступить в контакт, только когда есть не-мысль. Только в не-мысли вы едины с реальностью. Ничто не препятствует.
Мысль выполняет функцию экрана, который окружает вас туманом. Он помогает спать, это тот метафизический сон, о котором я говорил. Чем больше вы думаете, тем больше вы отдаляетесь от реальности. Мышление означает уход от реальности. Реальному не нужны мысли, реальному нужна только осознанность. Вот что такое медитация. Медитация означает просто быть бдительным, видеть то, что есть в отсутствии мыслей об этом.

Попробуйте это. Вначале это покажется вам трудным, но мало-помалу вы приобретете это умение. И тогда вы поймете, как это невероятно прекрасно. Это величайшее переживание, которое может подарить вам жизнь, глубочайший экстаз, который доступен благодаря жизни. Посмотрите на розу, просто продолжайте на нее смотреть. Не думайте, не превращайте ее в слова. Не привносите язык. Не говорите, что это прекрасный цветок. Потому что тогда вы все сразу упустите.

Существует способ контактировать с реальностью без слов. На самом деле, это единственный существующий способ. Слова не помогут, они лишь мешают.
Поэтому иногда, просто сидя возле куста розы — посмотрите. Иногда, сидя ночью под звездами, смотрите, не думайте. Роза не знает, что ее зовут «роза», и солнце тоже совсем не знает, не осознает, что оно прекрасно. Забудьте все это, просто будьте. Это пребывание здесь, это присутствие и есть медитация.

И когда Аджами сказал: «Делая сердце белым в медитации, а не делая бумагу черной от письма», он имел в виду следующее: «Меня не интересуют учения, меня не интересуют слова,— все мое усилие было в том, как трансформировать свою энергию в чувствование энергии, но не в ее обдумывание. Я выпал из головы в сердце».
И когда вы попадаете в сердце, чудесное открытие поджидает здесь вас: голова холодная, а сердце горячее, потому что сердце живое, сердцем вы можете приносить все больше и больше любви.
«Делая сердце белым в медитации...»
Медитация — это падение в сердце, и, когда вы попадаете в сердце, возникает любовь. Любовь всегда следует за медитацией. То же самое верно и наоборот. Они всегда вместе. Они — это одна и та же энергия. Либо вы будете медитировать и вы переполнитесь любовью; или превратитесь в влюбленного и найдете качество сознания, называемое медитацией, где мысли исчезают, где мысли больше не окутывают ваше существо, подобно туману, где больше нет дымки сна, которая вас окружает, — утро настало, вы проснулись, вы стали буддой.

Аджами говорит: это так, как будто я вошел в божественное, в божественную Вселенную. Бог повсюду — вам просто нужно быть в своем сердце, и вы окажетесь настроены на Бога.
Бог транслирует себя повсюду, но ваш механизм приема работает неисправно. или вы не сумели бы настроиться на нужную станцию. На вас не проливается радость, празднование.
И ты спрашиваешь меня: «Что здесь праздновать?» А чего здесь нет? Чего еще не хватает? Все есть, только вы спите. Выйдите из своего сна. И когда я говорю выйти из сна, я имею в виду выйти из вашей мертвой головы. Придите в сердце, пусть сердце пульсирует, пусть сердце поет, пусть сердце танцует. И тогда не беспокойтесь о Боге,— вы получите настоящего Бога. настоящий Бог — это просто Бог. Ему принадлежит все. И он никому не принадлежит как собственность.

У суфиев есть прекрасное изречение. Они говорят: мир есть Бог, хотя Бог не есть мир.
Мир — это нечто маленькое. Бог — это большой круг, а мир — это маленький круг внутри большого. Мы можем сказать, что все в маленьком круге — также и в большом круге, но мы не можем сказать, что все в большом круге — также и в маленьком круге. Мир — это Бог, но Бог — это не мир. Бог имеет бесконечный потенциал. Этот мир — лишь малая часть Бога, которая осуществилась.
Но вы можете найти здесь Бога. Он повсюду — в каждом дереве, в каждой реке, в каждой горе, в каждом человеке. Он в нищем и в императоре, он во мне, он в вас — потому что есть только он, есть только Бог.
Но каким-то образом мы продолжаем упускать Бога Он так же присутствует здесь, как где-либо еще, он настолько же присутствует в вас, насколько и в Мухаммеде или Махавире, Кришне или Иисусе. Он одинаково доступен для всех. вы просто должны создать некую сонастроенность, в которой вы его смогли бы принять. И это принятие случается в сердце, не в голове.
Вся работа мастера — обезглавливать своих учеников — вот чем я продолжаю заниматься здесь. Вам нечего терять, кроме своей головы.