Райнер Мария Рильке (пер. Марковского, Прокопьева) В СТАРОМ ДОМЕ Я в старом доме; тишина. Всю целиком, как на ладони, я вижу Прагу в медальоне распахнутого вдаль окна. Закат давно уже погас, лишь вдалеке, мерцая скупо, вздымает свой волшебный купол загадочный Sankt Nikolas. Звезда над городом горит, как будто свет зажегся в храме, как будто в старом доме "Amen" мне тихий голос говорит. ДВОРЯНСКИЙ ДОМ Дворянский дом с причудливым фронтоном, весь в готике, как шрифт на обелиске. Пустынный двор и в нем - булыжник склизкий, и лампа тусклая - в стекле оконном. Сизоголовый голубь клювом старым стучит в окно, как дятел или плотник; здесь ласточки гнездятся в подворотнях: здесь - колдовство, здесь - колдовские чары. В ПРЕДМЕСТЬЕ Старуха в черном, что жила над нами, она мертва. - Но кто она? - Бог весть! У нищих нет имен, а если есть - какой в них прок? Бог с ними, с именами... Внизу пылятся траурные дроги. Дверь заколочена; ну что ж, пора! Гроб с руганью выносят со двора, едва не уронив среди дороги. Унылый кучер трогает и, вскоре забыв про смерть, орёт: "Черт побери!", как будто там лишь жалкий гроб внутри, а не вся жизнь ее - любовь и горе. из Часослова Люблю мечтать на грани помраченья, когда в глубины погружаюсь духа, что жизнь прошла, как в давних письмах глухо упоминание, как без значенья туманный смысл преданья и реченья. Тогда пространства вечного черты я вижу вдруг, где жизнь вторая в силе. И я расту из темноты, шумя ветвями на своей могиле, где вечен сон, что знал ребенок, или - так схвачен мальчик теплыми корнями - забыл, что знал во сне: лишь голос с нами. Господь, сосед, когда Тебя бужу сердцебиеньем, Боже, - замираю: услышу ли Твое дыханье? Знаю, ведь Ты один. Я в зал вхожу. Кто даст воды Тебе? Я - рядом, весь вниманье, слух. И - жаждущий - Ты всюду. Не сплю я, слушаю. Яви мне чудо. Я - здесь, я - здесь! Случайно мы разделены стеной, но тонкой, Боже. Слух что страх: я позову, иль это голос Твой - она во прах падет, хоть голос тих. Стена во тьме - из образов Твоих. Имен Твоих. Икон. И вот - лампада: чуть вспыхнет свет, каким должны гореть глубины духа, чтоб Тебя узреть, - свет бьется тщетно в серебро оклада. И чувствам, вне Тебя, погаснув, надо, как на чужбине, тихо умереть. Ты - темное дно, Ты смиренное стен основанье, позволишь - и час еще будут стоять города в ожиданье, и два часа монастырям дай, часовенкам уединенным, и пять - неустанным в усердиях праведникам спасенным, и семь - землепашцам, чей труд - и Твое упованье. Прежде, чем вновь станешь лесом и озером, зарослей тьмой непролазной, когда обнаружится сей неизведанный страх, и образ Твой, с сущностью несообразный, одолженный, взыщешь, отрясши прах. Дай мне еще надышаться: как никто до сих пор, хочу вещи земные любить я, чтобы стали достойны просторов Твоих. Семь только дней дай, Семь дней челобитья, Семь страниц одиночества и наитья, и откроется стих. Кому Ты дашь Книгу, что все вместит, тот да склонится навеки пером над листами. Он - в Твоей руце, Господи. Господи, пишешь Ты, словно пиит, его перстами. Лилиен
Будапешт: Лехнер, Кёросси и др. View attachment 51267 Черновцы - город в стиле Сецессион (дворец митрополита) View attachment 51260
Йозеф Рипль-Ронаи View attachment 51268 View attachment 51269 View attachment 51272 View attachment 51279 View attachment 51280
С. Пшибышевский Синагога сатаны фон Гофмансталь ( Перевод Т.Александровой) Иным дано... Да, иным дано сей мир покинуть Там, где весла тяжкие блуждают. У руля стоять - другим дается, Звездам и полету птиц внимая. Д а, иным лежать в оцепененье У корней сумбурной этой жизни, А другим - сидеть на царских тронах При Сивиллах и при королевах. Там сидится им, совсем как дома, Мысли их легки, и руки праздны. Но от каждой жизни ниспадает Тень на все иные жизни. Словно Небо от земли, не отделимы Судьбы легкие от тяжких жизней: С век своих не сбросить мне усталость Канувших в небытие народов. И душа еще трепещет страхом От немых падений звезд далеких. Судьбы многие с моею рядом. Бытие тасует их, играя, Часть моя в колоде этой больше, Чем скупая лира бренной жизни. Песенка Арлекина Все печали, все сомненья, Муки, ненависть, любовь Сердце вынести сумеет Раз за разом, вновь и вновь. Но, увы, не умирают Ни страдания, ни боль, Оставляя в сердце раны. - Только должен ты с собой Совладать, восстать из мрака. Пусть судьбою и сейчас Обречен страдать, однако Должен жить, за разом раз. Франтишек Билек собственная вилла View attachment 51377 Рудольф Штайнер. первый Гётеанум Иван Мештрович View attachment 72824