Кружевная зима

Здесь кое-какие мои эссе о природе.​

Фотографии сделаны Алексеем Жамальдиновым, моим мужем, в декабре этого года, под Шатурой - день был очень яркий, солнечный, и они получились синими-синими и словно прозрачными.​

Месяцеслов ​

Декабрь. Снегопад.​

​

​

- Белые звезды полетели с неба, значит, зима…,- подумал кот, осторожно выглядывая в приоткрытое окно,- теперь они будут летать долго-долго, пока не укроют все вокруг.​

Первый настоящий зимний снег медленно опускался на мерзлую землю.
Следя за полетом крупных снежинок, кот, потягиваясь, выгнул спину и, спрыгнув с подоконника, яростно поскреб ковер.
- Будет метель, - проговорила бабушка, оставив вышивание, - в старину говорили: «Кошка скребет когтями пол - к метели».
Снег сыпался, укрывая голые ветви деревьев, темные крыши домов и оставленные у подъездов машины, превращая решетки оград в черно-белое кружево.
- Снегопад обрушился на город внезапно, - комментировало радио, - на дорогах пробки. По прогнозам Гидрометцентра снег будет идти несколько часов, так что ситуация не изменится. Водителей автотранспорта просим быть внимательными…
- Снег пошел – какое счастье! - сняв перчатку, Она смотрела на капли воды, мерцающие на ладони, - Метель придет ближе к полуночи, она закрутит мир в небывалом танце, стирая границы между прошлым и будущим, но Он все равно найдет меня в этой круговерти. А потом мы снова потеряемся на тысячу лет…
- Девушка, чего стоим-то? – поинтересовалась пожилая дворничиха с лопатой вдвое больше ее самой, - ходят, понимаешь ли, ходят тут, двор снегом завалило, как завтра выбираться-то будем?.. Твоя работа, небось?
Старуха смотрела, прищурившись и, словно усмехалась. Свет зимнего вечера угасал. Пустынный дворик засыпало снежными хлопьями, и звуки постепенно исчезали.
- Моя, - серьезно глядя в лицо дворничихи, произнесла Она, - то ли еще будет. Утром увидишь.
- Ну, до чего народ нынче ненормальный пошел! – восхитилась дворничиха и поддела лопатой свежевыпавший снег.
- Ну, прощай, бабушка, мне пора, - резко повернувшись, Она зашагала прочь.
А снег все шел, заметая дороги и следы, освещая темные городские улицы, очищая воздух.
К полуночи разыгралась метель.

​

​

Январь. Святки​

​

Зима спеленала землю снегами, сковала морозами, зачаровала метелями… Здесь, в глуши, древние деревья высились, словно ледяные горы. Нерушимо - торжественно стояла тишина.
Святочными вечерами только в Ее доме светилось окно. Его свет манил издалека. Он был похож на сияние звезды, упавшей в сугробы с черного неба.
Много дней и ночей Она ждала. Она знала, что Он придет. Так было всегда. Приходила зима, засыпая снегом последние тропы, сверкая новорожденным солнцем, и уходила, оставляя белые нити метели в темных Ее волосах. Потом наступала весна, и с ней возвращались прежние надежды...
Подбросив хвороста в огонь, Она долго смотрела на пламя. В наступившей темноте ветки похрустывали в очаге, затаенно тлели, и яблоневый аромат окутывал углы горницы. Она знала – однажды Он придет.
А в крещенской проруби, сияя холодно и бело, стоял месяц…

​

​

***​

- Сколько же я спала? – удивленно спросила Она, выбираясь из-под серой шубейки.
- Недолго совсем, - Он задумчиво смотрел в окно. За окнами бушевала метель, форточная рама тихонько позвякивала.
Она потянулась, припоминая долгую дорогу по краю заснеженного поля, мимо белого леса, навстречу ледяному ветру. Когда лучи заходящего солнца прочертили на снегу долгие тени, и на стены окрестных домов упали багровые отсветы, Они нашли приют.

​

​

Едва Они затворили дверь, как началась буря, и снеговая тьма заволокла мир.​

В доме было тепло, горели свечи, пахло воском и еловой хвоей. На елке поблескивали старинные игрушки.
Какие добрые силы подарили им этот дом, чудо нынешней встречи?..
Может, все это сотворили Они сами?
- Как хорошо! – прошептала Она, - просто не верится как-то.
- Хорошо, – повторил Он, наклоняясь над Ней, и в Его глазах, словно в полынье, Она увидела собственное отражение, - все уже было, и будет, все повторится вновь.
Она вздохнула, уже зная, что за порогом дома стихает пурга, и облака уносятся за горизонт, и ночное небо искрится серебром созвездий.
Тогда в наступившей тишине, Она услышала биение Его сердца, полного нежности и любви.

​

​

Февраль. Белые реки, путь через ночь…​

​

***​

За порогом бушевал февраль. Вьюга выла третьи сутки и скреблась в дверь. «Пустите, пустите меня в дом, - плакала она грозно, - я хочу погреться у вашего огня, хочу покоя. Пустите, пустите меня, люди»! Но, конечно, никто ее не пускал, поскольку не понимал языка стихии.

Тогда от обиды вьюга швыряла в окна пригоршни белой крупы, и стекла звенели, и форточка распахивалась, и в дом врывался студеный ветер. Он поднимал занавески, листал страницы книг и разбрасывал листки бумаги. Словно птицы, они разлетались по комнате и опускались на пол, как только окно закрывали.​

В доме становилось тихо-тихо, только поскрипывали полы, да на кухне разговаривало радио.​

Пахло летом - сушеными яблоками и смородинным листом. Она любила развешивать под потолком букеты полевых трав – душицы, полыни, зверобоя…
Поставив на стол закапанный воском подсвечник, она зажгла свечу. Теплый свет упал на Ее лицо, коснулся волос, позолотил складки платья.
- Я всегда любила путешествовать, - кутаясь в плед, она откинулась в кресле – качалке, - все равно, в какое время года, в какие города и веси… - Я много поездила, многое посмотрела, словно знала, что надо торопиться… Мне нравились вокзалы, особенно, ночные. В пору моей молодости вокзалы были интереснее, там пахло дальними странами, удивительными открытиями.
Голос Ее звучал отрешенно. По платью скользили тени ветвей, пальцы перебирали бахрому пледа…
- Я страстно любила поезда, укачивание и перестук колес, пейзажи за окном, на которые не устаешь смотреть всю дорогу. Как же я любила смотреть на людей! Я слушала их, и все, что они говорили, казалось мне значительным. Однажды я ехала в поезде семь суток – он останавливался на каждом полустанке. Мне нравилось все. Хотелось сойти, пожить в этих местах. Так я проехала Сибирь. А потом было путешествие по Енисею на теплоходе… И таежная глушь осторожно открывала нам свои секреты.
Однажды мы пристали к берегу, красному от спелой земляники. Мы вышли, наелись ягод и вернулись на теплоход, а берег остался алым, словно и не было десятков людей, в течение часа бродивших по поляне. Да, такая я была страстная девочка, а стала старухой, которая сама не знает, что ей надо, а знает только то, чего она не хочет.
Она помолчала. Вьюга притихла, раздался треск восковой свечки, и желтое пламя отразилось в темной глади оконного стекла.
- Сегодня ночью мне приснится сон, - сказала она вдруг, - путешествие в поезде неведомо куда, может, на север… Звезды станут огромными. И метель будет сопровождать мой путь. Полными горстями будет бросать она в окна вагонов снег… А в поезде будет тепло-тепло и уютно, словно в пору моей далекой юности. О, в пути я попадала в разные ситуации, но, не знаю, какого Бога благодарить, меня никто никогда не обидел.
Между тем в небе показался тонкий серп месяца, и засеянная звездами ночная высь раскинулась над миром.

***​

Она задремала под ровный перестук колес. Черные ели в ледяных гирляндах замелькали за окном вагона. Начавшись около полуночи, легкая метель превращалась в настоящий буран. Густой снег осыпал поезд, со свистом уносящийся на север. Состав нырял в метель, словно в холодную белую реку.​

- Вот и я еду на север. И как это хорошо, - подумала она сквозь дрему. Поезд дрогнул, и она открыла глаза. Раздался тихий щелчок, и свет ночника озарил ее юное лицо.
- И он спит, как ребенок… Спи, спи, завтра будет солнце, и голубень, и морозный воздух, пахнущий медовыми лугами. И в маленьком городке, затерянном среди лесов, будет ждать нас дом с теплой печкой. Там, во дворике сложена поленница дров. А из окна видна старая площадь с белой церковью…
Так тихо, словно повторяя слова молитвы, шептала она, а поезд мчался все дальше, оставляя за собой шлейф снежного дыма и запах паровозного угля – запах дальней дороги, запах вечных странствий.

Синее счастье​

​

​

Февраль – синий зимний месяц. Васильковый.
Лучи света бродят по заснеженным деревьям, зажигают красным огнем стволы сосен. Волнистые сугробы осыпаны искрами.
Чистый, прозрачный воздух чуть дрожит на солнце, играет, словно вода лесного родника.
Не спеша, бродишь по лесу в солнечный февральский день и пьешь этот воздух, закрыв глаза от радости и забывая обо всем на свете.

​

Снеговая пыль слетает с деревьев при малейшем порыве ветра и на мгновение повисает дрожащей серебряной вуалью.
В эти минуты чувствуешь студеную свежесть воздуха и жаркую силу солнечных лучей, падающих сквозь ветви деревьев и озаряющих пышные голубые снега.
Самый чистый воздух бывает именно в феврале.
Февраль – пора предвесенья. Звонче, радостнее гомонят на солнышке воробьи и синицы. В лесных закоулках слышится хрустальная песенка снегиря.
Тишина в это время особенная.
На вершине сосны хлопнет крыльями ворона, закачаются ветки. С глухим шумом рухнет снежная шапка…
И вновь тихо в лесу.
Тогда слышно, как на березовой поляне одиноко срывается с веток первая капель.
Звенят ветки, переливаются леденцы сосулек, и снег под деревьями к вечеру становится
рыхло-сиреневым и льдисто-хрустящим.
Хорошо в феврале возвращаться домой после долгой лесной прогулки!
Присядешь отдохнуть, голова так и закружится, и усталость приятно охватит все тело.
Засыпая, чувствуешь упоение воздухом, ветром, сиянием снегов, синевой неба, живым солнечным светом – сладкую, сладкую тяжесть…
Такой мир воцарится в душе, и хочется, чтобы вечно длилось это синее февральское счастье!

​

​

​

​

 

Б. Пастернак
***
На протяженье многих зим,
Я помню дни солнцеворота,
И каждый был неповторим,
И повторялся вновь без счета.

И целая их череда
Составилась мало-помалу
Тех дней единственных, когда
Нам кажется, что время стало.

Я помню их наперечет,
Зима подходит к середине -
Дороги мокнут, с крыш течет,
И солнце греется на льдине.

И любящие, как во сне,
Друг к другу тянутся поспешней,
И на деревьях в вышине
Потеют от тепла скворешни,

И полусонным стрелкам лень
Ворочаться на циферблате,
И дольше века длится день,
И не кончается объятье.

​

Жаль, что уходит эта зима... Одна из многих зим, которым постепенно теряешь счет. И сколько зим, полных открытий. Когда зимним драгоценностям - ярким друзам голубого наста, огромным сталактитам сосулек вдоль нагретой январским солнцем стены котельной - потерян счет...
Не успевая испить до дна голубой чаши воздуха, напитать свою душу теплом солнечных лучей, пролистать старые любимые книги, насладиться крепким душистым чаем после долгого - долгого дня.
Дня, когда солнце возвращается в мир, дня солнцеворота.
Зима...
Так говорят о ней: "Лютая".
Лютое небо - ночное, беспощадное небо, подернутое серебряной золой звезд...
Метельное небо, когда, свистя в оконных щелях, вздымая вихри ледяной колючей пыли, кружит над землей пурга.
Пурга...
В завьюженном мире, в заснеженной жизни моей - только утлый огонек свечи мерцает, множится в зазеркалье, словно последняя надежда.
И просыпаясь поутру, восставая из тенет мрака и ночи, солнце снова ласкает, и лучи его скользят по лицу, и по комнатам - дремотно-оранжевые полосы света.

​

​

​

И веселее от возвращения новорожденного света даже старой-старой сосне, затерявшейся среди густого подлеска...​

​

​

​

Когда зима уходит, мне всегда грустно - словно это время, предназначенное для бессонного созерцания и медленной и глубокой работы, потрачено бесцельно в беге дней и усталости вечеров​

И только остается смотреть нерукотворные картинки в рамочках из сверкающего льда, которые уходящая Зима оставляет в лесу на память о промелькнувшей эпохе.​

​

​

​

​

Б. Пастернак​

После перерыва
Три месяца тому назад,
Лишь только первые метели
На наш незащищенный сад
С остервененьем налетели,
Прикинул тотчас я в уме,
Что я укроюсь, как затворник,
И что стихами о зиме
Пополню свой весенний сборник.
Но навалились пустяки
Горой, как снежные завалы.
Зима, расчетам вопреки,
Наполовину миновала.
Тогда я понял, почему
Она во время снегопада,
Снежинками пронзая тьму,
Заглядывала в дом из сада.
Она шептала мне: "Спеши!"
Губами, белыми от стужи,
А я чинил карандаши,
Отшучиваясь неуклюже.
Пока под лампой у стола
Я медлил зимним утром ранним,
Зима явилась и ушла
Непонятым напоминаньем.

​

​

И это стихотворение Пастернака о зиме, в котором так явственно ощущается отрешенность от того, что прежде волновало сердце, и даже солнце появляется из тысячелетья иного...​

И вечные зимы кружат, переплетаясь седыми нитями - из стиха в стих, из рабочих бумаг - в тетради и книги.​

​

Б. Пастернак​

​

***​

На тротуарах истолку ​

С стеклом и солнцем пополам. ​

Зимой открою потолку ​

И дам читать сырым углам. ​

​

Задекламирует чердак ​

С поклоном рамам и зиме, ​

К карнизам прянет чехарда ​

Чудачеств, бедствий и замет. ​

​

Буран не месяц будет месть, ​

Концы, начала заметет. ​

Внезапно вспомню: солнце есть; ​

Увижу: свет давно не тот. ​

​

Галчонком глянет Рождество, ​

И разгулявшийся денек ​

Откроет много из того, ​

Что мне и милой невдомек. ​

​

В кашне, ладонью. заслонясь, ​

Сквозь фортку крикну детворе: ​

Какое, милые, у нас ​

Тысячелетье на дворе? ​

​

Кто тропку к двери проторил, ​

К дыре, засыпанной крупой, ​

Пока я с Байроном курил, ​

Пока я пил с Эдгаром По? ​

​

Пока в Дарьял, как к другу, вхож, ​

Как в ад, в цейхгауз и в арсенал, ​

Я жизнь, как Лермонтова дрожь, ​

Как губы в вермут окунал. ​

​

В. Попов

***
Спят тихо сын и дочь,
И в доме все спокойно,
Рождественская ночь
В сиянии окольном.

Земной убогий кров
Младенца во Вселенной,
Где зимний пар коров
И летний запах сена.

Да месяц молодой
Течет через преграды...
И обод золотой
На краешке лампады.

​

​

Фотографии мои.​

 

​

​

​

Рассказы замечательного писателя Юрия Коваля - конечно, о зиме, о снеге, о ясном морозном солнце и белых метелях и долгих зимних вечерах...​

​

​

​

СНЕГИ БЕЛЫ​

​

Холодные уже наступили времена. Темные настали долгие ночи. Вечерами все сидит Орехьевна у окна, вяжет варежки и напевает:​

- У меня пред окном,​

Распустилась сирень...​

- Сирени теперь долго не дождаться, - сказал я.​

- Про сирень - не время петь. Зима на носу. Грачи последние улетают.​

- Про сирень всегда время петь. И зимой, и летом.​

Она отложила вязанье, глянула в потолок и вдруг запела:​

- Снеги белы выпадали.​

- Охотнички выезжали! - подхватил я.​

Так мы пели и глядели в потолок - наверно, потому, что откуда-то оттуда, высот запотолочных, ожидали мы снега.​

А наутро, когда я проснулся, Орехьевна сказала:​

- Накликали мы с тобой, зазвали, наманили...​

Необыкновенно светло было в избе. ​

Серебряный, снежный свет шел из окон. Я надел валенки, выскочил на улицу. Первый снег этого года ровно и плотно лег на землю. Все покрыл: и крыши, и дорогу, и дальние лесные поляны.​

Сосед наш, Ляксандрыч, вышел на улицу, и тоже в валенках.​

- Вот теперь и считай, - сказал Ляксандрыч. - Через сорок дней ляжет настоящий снег, а это - первая пороша. Она скоро растает.​

​

​

​

СОЛНЦЕ И СНЕГ​

​

С утра багряное, днем лимонное, стало к вечеру зимнее солнце цвета ягоды морошки. Но тепла морошка-ягода, а зимнее солнце - прохладно. ​

Чуть скользят его лучи по деревьям и крышам домов, скользят-пролетают по снежным сугробам.​

Ослабело зимнее солнце, никак не может согреть снег, растопить, привести поскорей весну. Быстро склоняется солнце за лес, уходит с небесного склона.​

Солнце и снег вроде бы не такие уж большие друзья. ​

Всю зиму старается солнце растопить снег, да ничего не выходит. Как-то вечером шел я по лесной дороге, смотрел, как сверкает снег под последними солнечными лучами, и вдруг понял, что солнце вовсе и не старается растопить снег. Оно ласкает снег утром багряными, днем лимонными, а вечером лучами цвета ягоды морошки.​

Ласкает его, балует. Ладно уж, полежи, брат, полежи в лесах до весны.​

​

​

​

Снежный всадник

Говорят, когда выпадет первый снег, – объявляется в лесах Снежный Всадник.
На белой лошади скачет он по заснеженным оврагам, по сосновым борам, по березовым рощам.
То там, за елками, то там, на просеке, мелькнет Снежный Всадник, объявится перед людьми и мчится бесшумно дальше – по заснеженным оврагам, по сосновым борам, по березовым рощам. Никто не знает, зачем он появляется в лесу и куда путь держит.
– А с людьми он как, – спросил я Орехьевну, – разговаривает?
– Чего ему с нами разговаривать? О чем спрашивать? Он ведь только глянет на тебя и сразу все поймет. Он, как по книге, читает, что там у тебя в душе написано.
Давно уже прошел сороковой день после первого снега. Наступила крепкая морозная зима.
И вот как-то в заснеженном овраге увидел я, как промчался вдали Снежный Всадник.
– Постой! – крикнул я вдогонку.
Приостановился Всадник, мельком глянул на меня и тут же пришпорил коня, поехал дальше. Сразу прочел, что у меня на ду-ше.
А на душе у меня ничего особенного не было, кроме тетеревов да зайцев. И валенок с галошами.
В другой раз в середине зимы встретил я Всадника. Свистнул – и приостановился Снежный Всадник, обернулся и сразу прочел, что у меня на душе.
А на душе у меня опять ничего особенного не было. Кроме, конечно, горячего чаю с медом.
Все суровей, все глубже становилась зима. Снега все падали и падали на землю. Замело, занесло снегами леса и деревни.
В самую глухую зимнюю пору встретился мне Всадник в третий раз.
Неторопливо, шагом ехал он по просеке, по березовой роще мне навстречу. Увидел меня, остановился.
Внимательно и терпеливо смотрел на меня Снежный Всадник, читал мою душу от конца до начала.
А что же там, у меня на душе-то?

Все фото La Mecha.​

 

Камскому Володе - от души посвящаю свой рассказ. ​

​

***

Все метет и метет. Когда ж весна?
В больнице тихо после обеда – все спят, спят, или тихонько читают в палатах.
То, что я в больнице – даже хорошо, потому что за окном – все равно зима, хотя и март…
И все метет, метет.
Тогда, присев в скрипучее кресло у пальмы в некоем подобии зимнего сада, невольно задумаешься, наблюдая мерцание снежных хлопьев, когда в облачном вихре метели вдруг обозначится голубое пятнышко чистого неба и солнечный луч рассеянно ляжет на пол и тут же исчезнет…
На стене напротив – большая картина в золотой раме – ослепительно прекрасные в своей красоте и юной прелести женщины, на фоне летящего Купидона – то ли три грации, то ли три богини…
Так и сидеть бы вечность, молчать и думать только о снежных хлопьях и полосках солнечного света на пыльных листьях пальм в крошечном зимнем саду.

В палате весело – работает телевизор. Соседки по палате смотрят сериалы, новости, ток-шоу – все подряд. Чтобы не так тоскливо.
Странно – не раздражает.
Передача – «Парадокс кота».
На экране – хозяйка кошачьего Салона красоты. Молодая дама, с отлакированным дорогой косметикой лицом и изящными манерами выразительно объясняет, почему кошек важно водить в такие Салоны красоты.
Мало красоты природной – нужны внимание хозяина, его желание еще больше украсить облик своей любимицы (или любимца), чтобы Кот поистине засиял красотой…
- Поймите, необходимо всегда не просто держать в порядке шубку Вашего животного, но и создавать модный и привлекательный облик, яркий неповторимый образ Любимца.
Нежный голос с кокетливыми интонациями перекатывается мурлычущими гласными.
На экране кошачьи парикмахеры и визажисты священнодействуют с кошками и котами – чешут, купают, сушат и укладывают волосы феном, даже пудрят хвосты большими мягкими кисточками. На полосатых и пятнистых мордах котов написано некоторое недоумение…
И тут я неожиданно понимаю – вот она, Жизнь – с большой буквы!
Кошачий Салон красоты – что может быть прекраснее!..
Эх, такой бы Салон – да в наш поселок…
Кошки приезжают на лимузинах с хозяевами под мышкой, важно поднимаются по мраморным ступенькам крыльца, входят в большой холл, где дремотное журчание фонтанов смешиваются с тонким позваниванием каблучков кошачьих массажисток и стилистов…
Дорогая парфюмерия пропитывает воздух, и даже кожаная обивка диванов и уютных кресел хранит тонкие ароматы духов.
Слабо колышутся бледно-лиловые с серебряной каймой шторы из плотного атласа…
Кошки сладко мурлычут на руках своих вальяжных хозяев и норовят укусить палец какой-нибудь зазевавшейся красотки в замшевых сапожках цвета слоновой кости или исподтишка подцепить когтем тонкий шелковый шарф, в котором тонет хрупкая шея…
Особенно ловкая короткошерстная черепахового окраса кошка, пытается играть с дорогим перламутровым веером пожилой дамы с постным лицом и капризно поджатыми губами.
- Фи, Шушенька, как тебе не стыдно, - увещевает свою кошечку хозяйка. Но тщетно!
Та не обращает на эти слова ни малейшего внимания. Она всецело поглощена игрой.
Да, Салон так очарователен! Вот-вот, это – то, что нужно всем, поистине это замечательное средство от тоски и возможность любования жизнью в лице (или в лицах) прекрасных зверей!

Я подхожу к зеркалу… Пресвятая Дева, какой кошмар!
Да, этот человек мне не нравится. Бледное изможденное лицо, одни глаза – о, Иисус-Мария, да в них собралась вся горечь мира!


Нет, решительно с таким лицом и в таком состоянии не становятся хозяйками Прекрасных Салонов Кошачьей красоты!

В самом деле, где пышная грудь, которую можно хитро упаковать в соблазнительное декольте, где пальчики с тонкими розовыми коготками, самого бессмысленного, сиропно-сладостного тона, унизанные золотыми перстнями !?
Где красные замшевые шпильки и маленькое черное платье? ! И непременно – темная бархотка на шее, или нет – лучше нитка жемчуга. А еще лучше – небольшое ожерелье из рубинов среднего размера! И влажно подрагивающие в ушах серьги, отбрасывающие радужные отблески на лицо, такое по-детски счастливое!?
Наконец, где мой маленький красный «Рено», или «Пежо»?

Ничего этого у меня нет – и я с грустью констатирую печальный факт – нет, такие, как этот, с позволения сказать, человек, просто не могут быть Хозяйками дорогих кошачьих салонов!

Мне сделалось грустно. И тут раздался телефонный звонок – звонил Друг, пришедший навестить меня в больнице.
Спустившись в вестибюль, я обрадовалась – наконец-то я смогу поделиться своей глубокой административной и коммерческой несостоятельностью в области создания дорогущих кошачьих салонов!
Именно дорогущих – ну, правда, какой же интерес, если салон дешевый? В его безумной дороговизне и есть самое главное достоинство заведения!
Мы сидим с Володей напротив буфета для посетителей, под белыми сводчатыми потолками большого холла старого дома разносятся запахи свежесваренного кофе, жульена и булочек с корицей…
- Ты, наверное, хочешь чего-нибудь этакого – вкусного, спрашивал же у тебя, чего привезти, а ты все – не надо, да не надо… - бормочет Володя.
- Ну, правда, не хочется - особенно, наверху, в палатах, да и здесь пока тоже…
Знаешь, когда меня в реанимации кормили сваренной на воде гречневой кашей – после полутора суток голодания перед операцией - я сказала: «Спасибо Тебе, Господи, вот он – настоящий вкус Еды – не каша – манна небесная!»…
Володя, поблескивая стеклами очков, делится новостями – рассказывает о причудах мартовской московской погоды. Вспоминаем вечер у Марка Александровича, когда мы все смотрели на солнце и на луну в Володин телескоп. Мне он тогда показался просто огромным.
- Поразительно, как ты его дотащил до Егорова…
- Ну, ладно, - вот, смотри, что я тебе почитать принес – а то тебе здесь скучно, небось… - говорит Володя, вынимая из рюкзака книги и раскладывая их на столике…
- Вот о животных, опыт ветеринарного врача – очень светлая и милосердная книга. Вот, если хочешь, комментарии к Евангелию от Луки…
- Не, Володь, давай лучше про животных. С удовольствием почитаю.
- А Евангелие точно не хочешь?..
- Неа, не хочу-у-у. Салон хочу – кошачий. И себя в салоне – чтоб другая, чтоб – красивая!
Чтоб все - замертво! – по-детски ною я.
Я бегло просматриваю оглавление книги.
Натыкаюсь на название «Оскар, светский кот».
Вот это да! Поистине – все неслучайно!
- Чего-чего? Какой-какой салон? – возвращает меня в разговор Володя.
Я с трепетом поведала Володе свои соображения (а точнее, отсутствие таковых, правильнее сказать, свои эмоции) по поводу Невообразимо прекрасного, ошеломительного Салона Кошкиных Красот.
Володя внимательно выслушал. Потом сказал:
- А знаешь – в этом что –то есть… Представляешь, в вашем Краскове, стоит такой кошачий Салон – ты там ходишь вся такая красивая - красивая. И непременно с декольте! И вдруг – дверь, раз, хлоп – на пороге стоит дядька в треухе, в ушанке там - одно ухо вверх, другое вниз, с драным Васькой под мышкой.
И говорит:
- Здесь шо ль, кошкам красоту наводять?.. Или так спрашивает:
- Здесь шо ль, кошкам массаж делають?..
- Только боюсь, - продолжал Володя, - что такой салон больше годится для Европы…
Однако воодушевившись, Володя подробнейшим образом расписал мне перспективы такого салона для эволюции (или даже революции) не только внешнего облика человека, но и его внутреннего содержания.
- Надо дать рекламу – только на нее придется потратиться, нанять профессиональных актеров. Представляешь, в рекламном ролике – входит Дядька в тулупе с Васькой (и самого, может, тоже Васькой зовут), а выходит – Джентльмен с тросточкой, в черном смокинге, с расфуфыренным, напудренным котом на бархатной подушке и садится в белый кадиллак.
«Господин NN – истинный Джентльмен, поэтому он предпочитает наш Салон красоты!»

- Ну, разумеется, ты дядьке с котом мурлычешь так ласково во время визита:
- Коту необходимо давать непременно форель – причем слабосоленую, или очень – очень малосольную…
А он тебе:
- А селедку можно ему?
А ты:
- Ах, нет, что Вы такое говорите – только форель, причем свежайшую! Ну, еще можно немного черной икры! Она полезна для шерсти и когтей!
Неважно, что этот мужик все это сам, может быть, раза два в жизни ел…
Но, он уходит потрясенный, окрыленный радужными перспективами грядущих перемен в жизни. Вот так!

Володя ушел. Вернувшись в палату, я прочитала историю светского кота Оскара – кота, обладавшего удивительной волей к жизни, и действительно, предпочитавшего общество уединению. Точнее сказать, он умел уединяться в обществе и не прерывал своего извечного созерцания, находясь в самой гуще событий.

А снег все сыпался и сыпался – словно напоследок укутывал землю в преддверии неизбежного весеннего тепла и близкой распутицы.

- Вот потеплеет, и мы - домой, - сказала одна из соседок по палате, тихая грустная девочка лет двадцати трех, за месяц пережившая две операции, - вернемся домой, и будем такие красивые, все плохое забудется, все начнется сначала. Я так много пересмотрела в своей жизни, пока болела, да в больницах лежала.
Даже чудно иногда.

Конечно, мы вернемся домой, и жизнь потечет неведомо куда, и мы пойдем неведомо куда – каждый по своей неповторимой дороге. И как знать – может в этой странной и часто такой скупой на радости жизни еще случатся – и шелковые алые туфли, и маленькие черные платья, и колье, мерцающие рубиновыми каплями, а лощеные коты и пушистые веселые кошки станут, мурлыча, слизывать черную икру с изящных маленьких блюдечек самого настоящего Веджвудского фарфора.

​

Портрет Кошки - художник Paul Knight