Вот,дорогая! * Нет! Бога никогда не видел ты. Лишь древний мистик зрел Его черты. Но вспомни океан в луче рассвета! А значит, Бога все же видел ты...
Кругосветное плавание на яхте "Формоза" Ф. Конюхов: " 15 апреля 1993 года. Южно-Китайское море 16:00 по Гринвичу, 00 — судовое. Прямо по носу яхты «Формоза» — созвездие Южного Креста, а по корме — Большая Медведица и низко над горизонтом — Полярная звезда. Наш курс 180 градусов — точно на юг. Слезы текут сами собой, и трудно их остановить. Как тут не заплакать! Три раза я был на Северном полюсе. Когда шел к нему, знал, что над головой светит и дает мне энергию, чтобы я дошел до полюса, Полярная звезда. А когда на яхте «Караана» огибал мыс Горн, над мачтой качался Южный Крест. Я счастлив в этой земной жизни. Я получил от Господа Бога многое. Чем мне его отблагодарить, сколько надо молиться? Гляжу на Южный Крест и как будто вижу его тайную власть надо мною. И я склонил колени, как Авраам перед Ангелом. Мистический трепет я испытал, когда впервые увидел Южный Крест. И я отдался на волю Владыке Святому и Истинному. 27 апреля 1993 года. Южно-Китайское море 472 года назад, 27 апреля 1521 года, на острове Мактан (Филиппинский архипелаг) был убит португальский дворянин Фернан Магальяйнш. Но его принято называть Магелланом. Это тот самый, что первым совершил кругосветное плавание. «Надеюсь, что слава столь благородного капитана не угаснет в наше время, — писал о Магеллане участник экспедиции итальянец Антонио Пигафетта. — Среди многих добродетелей, его украшавших, одна была особенно замечательной: он всегда оставался самым стойким из всех даже при крайних трудностях. Голод он переносил терпеливее других. Не было на земле человека, который бы разбирался лучше, чем он, в картах и мореходстве». И действительно, слава Магеллана пережила его. Например, спутниковый навигационный прибор, который стоит на нашей яхте и дает точный курс и наше местонахождение, называется «Магеллан». 29 апреля 1993 года. Сингапур На подходе к Сингапуру, справа по борту, начала просматриваться земля. Оттуда пошел аромат тропических растений. Я вспомнил этот запах, я его вдыхал еще в 1990 году, когда направлялся в Сидней. 9 мая 1993 года. Сингапур Я проснулся и долго лежал с открытыми глазами, припоминая сны, увиденные этой ночью. Белые поля чистого льда на пути к полюсу. Гулкие нескончаемые лавины с вершины Эвереста. Болота Гыданской тундры, по которым мы когда-то бродили с Сережей Вилковым и моим братом Павлом. Все это я видел и наяву: Бог даровал мне жизнь путешественника. А особенно запомнился сон: в штормовом необъятном океане на горизонте цепь белых айсбергов. Солнце поднялось с востока, и льды Антарктиды стали нежно-розовыми. 22 июня 1993 года. Индийский океан 01:30 по Гринвичу. Ночь уже на исходе, белесоватым светом занимается заря, тихо гаснут звезды. С юго-востока дует слабый ветерок. Могучим покоем веет от океана. С каждой минутой панорама горизонта расширяется, а небо делается глубже. По нему плывут несколько белоснежных облаков, прихваченных по краям цветом золота. Из океана всплывает багровый шар солнца. 10 июля 1993 года. Индийский океан Тихая лунная ночь. Волны размеренно катятся с востока на запад. От южного горизонта до северного протянулся, словно серебряный свиток, Млечный Путь. Переливчатое журчание воды из-под форштевня «Формозы» кажется мне звуками его серебряных струн. В такую ночь как хорошо идти под парусами в кругосветном плавании, как хорошо лежать на палубе, освещенной луной! Звезды висят так низко, что если протянуть руку, то можно до них дотронуться. Кажется, что тебя несет по морю и возносит к поднебесью некий крылатый дух. И ты не испытываешь страха, а напротив, пребываешь в состоянии радости и восторга. Мне 42 года. Я объездил и исходил все континенты и все океаны. Но до сих пор меня завораживают дальние странствия, необыкновенные приключения. Я мечтаю о фантастических мирах! Близкие друзья и моя семья часто пытаются остановить меня. Говорят, что пора расстаться с фантазией. Фантастических миров не существует — это воображение и вымысел! Уже нет неоткрытых островов, нет мест, где бы не ступала нога человека. Так, как живешь ты, может жить только школьник, начитавшийся приключенческих книг. Душой я понимаю и соглашаюсь с моими оппонентами. Но в глубине моего сознания еще осталось детство, с годами оно не выходит из моей телесной оболочки. И я этому рад."
Тур Хеердал . Путешествие на Кон-Тики "На восьмой-девятый день волны стали заметно меньше и море вместо зеленого стало синим. Мы теперь дрейфовали уже не на норд-вест, а на вест-норд-вест, – очевидно, вышли из прибрежного течения, можно надеяться, что нас вынесет в океан. Уже в первый день, когда ушел буксир, мы видели около плота рыбу, но ловить ее было некогда, все внимание было обращено на руль. На второй день мы попали в плотный косяк сардины, а затем восьмифутовая синяя акула сверкнула своим белым брюхом, проходя мимо кормы, где Герман и Бенгт стояли на руле оба босые. Она покружила возле плота, но ушла, как только мы приготовились пустить в ход гарпун. На следующий день нас посетили тунцы, бониты и корифены. Воспользовавшись тем, что на палубе приземлилась большая летучая рыба, мы изрезали ее на наживку и живо выловили двух корифен по десяти-пятнадцати килограммов – обед на несколько дней. Неся вахту у руля, мы частенько видели совсем незнакомых рыб, а однажды попали в косяк дельфинов, которому, казалось, не было ни конца ни края. Сплошной массив черных спин до самого плота… Посмотришь с мачты – всюду, насколько хватает глаз, из воды выскакивают дельфины. И чем дальше мы уходили от материка к экватору, тем больше было летучих рыб. Когда мы наконец вышли на голубые океанские просторы, где степенно катились, блестя на солнце и курчавясь барашками, могучие валы, целые стаи, словно серебристые снаряды, вырывались из воды и, пролетев, сколько позволял разгон, снова ныряли в воду. Если ночью на палубе стоял наш маленький керосиновый фонарь, его свет притягивал гостей – летучие рыбы, большие и маленькие, проносились над плотом. Врежутся в каюту или парус и шлепаются на палубу. Они ведь только в воде могут разогнаться и взлететь, вот и лежат, беспомощно взмахивая длинными грудными плавниками, этакие большеглазые сельди. Частенько можно было услышать бранное слово, когда холодная рыба с ходу награждала звонкой оплеухой кого-нибудь из членов команды. Рыбы летели довольно быстро. Как ткнет тебя мордой прямо в физиономию – получалось очень чувствительно. Впрочем, пострадавшие недолго обижались на незаслуженные зуботычины. Разве плохо, когда по воздуху летят отличные рыбные блюда, совсем как жареная птица в земле обетованной? Утром мы жарили нашу добычу, и то ли рыба была хороша, то ли кок молодец, то ли аппетит отличный, но, очищенная от чешуи, она напоминала вкусом форель. Первой обязанностью кока, когда он вставал утром, было пройти по палубе и собрать всех приземлившихся за ночь летучих рыб. Обычно их было штук шесть – восемь, а один раз мы насчитали двадцать шесть жирных рыбин. Кнют просто огорчился, когда летучая рыба попала ему в руку, а не прямо на сковородку, на которой он только что расплавил сало. Торстейн лишь тогда по-настоящему уразумел, что море – наш сосед, когда, проснувшись утром, нашел у себя на подушке сардину. В каюте было тесновато, так что он спал, высунув голову за дверь, и кусал за ноги каждого, кто, выходя ночью по своим делам, нечаянно наступал ему на нос. Подняв сардину за хвост, Торстейн доверительно сообщил ей, что вообще неравнодушен к сардинам. Мы старательно поджимали ноги, чтобы освободить ему место, но тут случилось такое, после чего Торстейн устроил себе постель на ящике с кухонной утварью возле нашей радиостанции. Это было несколько дней спустя. Небо покрылось облаками, и ночью стоял непроглядный мрак, поэтому Торстейн поставил керосиновый фонарь около своей головы, чтобы вахтенные, входя и выходя, видели, куда ступать. Часов около четырех Торстейн проснулся оттого, что фонарь упал и что-то холодное и скользкое хлестало его по ушам. Летучая рыба, решил он, и стал шарить кругом, чтобы схватить ее и вышвырнуть за борт. Ему попалось что-то мокрое, длинное, змееподобное, и он отдернул руку, словно обжегся. Пока Торстейн возился с потухшим фонарем, невидимый ночной гость увильнул и заполз к Герману. Герман вскочил, тут и я проснулся, и мне сразу пришел на ум гигантский кальмар, который по ночам всплывает к поверхности как раз в этих широтах. Наконец зажегся фонарь, и мы увидели Германа: он сидел с торжествующим видом, сжимая в руке извивающуюся угрем тонкую рыбину. Она была длиной около метра, тело змеевидное, громадные черные глаза; длинные хищные челюсти усеяны острыми зубами, которые могли складываться назад, пропуская пищу. Стиснутая рукой Германа хищница вдруг отрыгнула большеглазую белую рыбку сантиметров около двадцати, за ней – еще одну. Обе рыбы, явно глубоководные, были сильно искалечены зубами рыбы-змеи. Тонкая кожа хищницы отливала на спине сине-фиолетовым цветом, на брюхе – сине-стальным, от наших прикосновений она слезала большими лоскутами. Вся эта возня разбудила Бенгта, и мы поднесли к его глазам фонарь и длинную рыбину. Он сел в спальном мешке и сонно произнес: – Ерунда, таких зверей не бывает. После чего повернулся и преспокойно уснул опять."
Одна из любимых книг моего отрочества. Бомбар ещё о своём путешествии через Атлантику интересно пишет.
Юля, обязательно послушай этот клип и музыку посмотри! сначала хотел его выложить в ветку "... э.м. волны", но похоже тут нужна тема "Музыка, от которой сносит крышу"! (Томас Бергерсен, если вдруг не знакома с его творчеством) а к морю очень и очень... ***
Спасибо, Лис - ОТКРЫТИЕ! Вот так и нас когда-нибудь смоет волнами очередного Потопа. Как у Тютчева: Когда пробьет последний час природы, Состав частей разрушится земных, Все сущее опять покроют воды, И Божий Лик отобразится в них! Жуть. Ну, здесь без тонущих кораблей. Красиво очень. И снова Вивальди...
Сергей Рахманинов. Этюд-картина op. 39 № 2 с программным названием "Море и чайки". Из описания: "...некий мёртвый штиль над морем скорби. В этюде преобладает фигурационное изложение, пронизанное интонациями Dies irae (лат. - День гнева. - list), близкими скорбным причетам в русском мелосе. А по обе стороны медленно колышашегося фигурационного фона очерчивают широкое пустое пространство интонации птичьих вскриков - стонут чайки". В годы обучения я играла это произведение. Весьма трансцендентное. До сих пор его люблю. Пережита и помнится каждая нота. Но воспринимаю чуть иначе, чем сказано выше. - Как огромное, бесконечное, космичное - и пустынное, пустое, да, но в то же время наполненное материей - пространство как потенциал творения мира; и "голоса чаек" не стонущими кажутся мне, а едиными с этим пространством: эти чайки тоже бесконечны и космичны, как эхо жизни.
Римский - Корсаков. Море и Синдбадов корабль. Море, каким я его вижу. Не знаю большего приближения к морской стихии, чем у Римского -Корсакова в этой симфонической поэме... А какой дирижер!!!!!!!!!!!!!!!!! Чистый восторг! Дуэнде здесь - хоть отбавляй! Еще. Дебюсси. Клод Дебюсси. Сирены.
Рыдаю я... Ла Барроса наш, драгоценный... Вот такие упражнения на досках с детьми проводят каждый день на пляже.
Люблю эту сцену фильма. Playa La Barrosa. Chiclana de la Frontera. Это утро, часов 10. Купалась я так. Приходишь на берег в теплой одежде. Смотришь на океан. Быстро раздеваешься, и , набрав воздуха побольше, вбегаешь, потому что , если заходить, то просто замерзнешь. А вода уже кажется теплее воздуха. А на воздухе - .........! Для Листика. : Вот она , моя истинная Страсть! Океан. Чудо.
Ну, скажу я, совсем не жуткая эта Атлантика. ) Вы очень органично смотритесь вместе. Как одно. Спасибо, прекрасные фотографии.
Еще Океан. Просто , когда сильно штормило, мы оправлялись гулять по городу, или уезжали куда-то подальше от побережья, где теплее.. На фото есть отлив и начало прилива.
Ребята, а давайте все в Испанию жить уедем, а? Там для форумных буддистов даже ступы имеются... : Досадно, что Россия почему-то подалась со своей экспансией в Сибирь. Зря. Надо было в противоположном направлении двигаться, глядишь, до Пиренеев бы добрались. Вот только в успешном исходе этой акции сомневаюсь.