Блошка Далай-ламы

***

Блошка ползет по лику Далай-ламы,
Она тоже хочет достичь просветления,
Поэтому она ползет и ползет по его лицу.

О, Далай-лама! Как нужен ты –
Верующим, но более - неверующим,
Потерявшим надежду найти просветление.

Ползи, ползи, блошка,
Авось доползешь к просветлению.
Все блошки ползут и ты – смотри, не уставай!..

**********************************************************

Далай-лама – очень добрый, тихий очкарик,
Блошки не обидит! Любит хороших людей,
Не обделенных хорошей кармой – особенно!
А кто их не любит?..

Красотка – актриса – пышногривая блондинка,
Директор крупнейшего в мире образовательного холдинга –
Все это – высокие гости, с хорошей кармой.

Они удостоятся высокой чести видеть Далай-ламу.
Они удостоятся высокой чести с ним говорить,
Расскажут ему, как борются с экологическими катастрофами века.

Расскажут, как спасают леса, которые однажды жгли напалмом
Их дедушки и отцы – во имя будущего всех живущих на планете.
Как усыновляют чужих детей, как спасают китов от жадных китобоев,

Которые преследуют их ради низких целей – прокорма себя и своих семей.
Расскажут, как это прекрасно – жить, не убивая животных.
И пышногривая блондинка, и маститый директор холдинга – они в этом поистине преуспели.

А просветления все не видать? Где же оно? Такая благая карма!
Далай – лама их утешит, успокоит. Не переживайте, друзья!..
А как иначе?.. Что им сказать? Хорошую карму не купишь на базаре!

Люди с хорошей кармой всегда пригодятся! Даже Далай-ламе.
А плохой кармы не надо – ее место в трущобах Нью-Дели!
Оттуда не будет высоких гостей! Они не попадут к Далай-ламе.

Пусть стоят вдоль дороги, по которой поедет машина с Далай-ламой!
Пусть протянут белые шарфы – последние гроши отдадут за них,
Только чтоб быть замеченными благороднейшим Далай-ламой.

Далай-лама - добрый и чуткий старик! Он знает законы этого мира.
Плачет блондинка – не плачьте, красавица! Ваши благие дела,
Ваша возможность помочь – результат благой кармы, приобретенной в прошлых жизнях!

И блондинка уже прижимает надушенный платочек к покрасневшим глазам.
Ее сомнения разрешены. Далай-лама знает, кто поистине нуждается в утешении!
Директор холдинга тоже доволен. Знакомство с Далай-ламой – большая удача!

Как здорово все в этом мире!.. Далай – лама и благотворительность актрисы
С миллионными гонорарами! Предприимчивость директора холдинга
И жажда бедняков, с белыми шарфами стоящих вдоль пыльной дороги!

Пусть они тоже будут счастливы! Мир великодушен! Мир полон благоприятных возможностей! Хотя бы потому, что в нем существуют
Пышногривые блондинки и предприимчивые директора!

Поэтому ползи, ползи, маленькая черная блошка!
Ты тоже достойна просветления! Как все живое, ты стремишься к счастью!
Вперед! И да поможет тебе Далай-лама!..


Коли клинит...

Бодхичитта текла, разливаясь рекой!
Бодхичитта ползла словно магма!
Проливалась дождем, разражалась грозой.
Бодхичитта - это не мама!

От нее не спастись, не скрыться вовек!
Даже если очень захочешь.
И спасается целую жизнь человек,
Потому что с бодхи с этой не очень,

С ней давно уже явно что-то не так!
Бодхичитта – дурная привычка!
Все бежит, от нее убегая, дурак,
Как вор, чтоб не взяли с поличным!

Беги – не беги, но настигнет она,
За шиворот схватит – дескать, куда это?..
И ведь не поймешь - то ль взаправду весна,
То ли вновь – все та ж суета да маята!

Бегство от бодхичитты у всех в крови -
Ведь за ней, поди, пустота сокрыта.
Так что, коли клинит от нелюбви,
Пощади других! Не тошни бодхичиттой!

 

***

Этот мир очень странен.
Иисус Христос - бомж,
А мог бы стать Царем,
Долгожданным Мессией,
Раздавать зуботычины -
От великой любви.

Шакьямуни - бомж,
А мог бы стать Царем,
Чакравартином!
Все мироздание перелистать
Как книжку затасканную...

Один в Царствии Небесном!
Другой - вообще в Нирване.
У, проходимцы! И не достанешь!
Не схватишь обоих за шкирку!
Не тряхнешь!-
А ну, отвечайте сейчас же
На мои вопросы!

И вижу - как во сне -
Идет ко мне Шакьямуни.
Подходит и говорит:
- Я вот прямо из Нирваны,
Кто тут хочет ответов
На свои вопросы?..

И вижу - снова как во сне -
Идет ко мне Христос.
Подходит ко мне, обнимает
Спрашивает:
- Кто обидел мою деточку?..

И я просыпаюсь в слезах.

 

Он вошел в комнату и снял с полки книгу.
Радж Гоэль прочел название, а потом раскрыл книгу:
– «Квант и лотос»…
– Вы можете взять ее, если хотите.
На титульном листе мастер увидел дарственную надпись от автора книги, Матье Рикара.
– Книга подписана, – сказал он.
– Матье – мой друг.
– Он приезжал в Джоканг?
– Мы познакомились в Америке, – пояснил Лобсанг. – Я жил там десять лет.
Радж Гоэль впервые внимательно посмотрел на Лобсанга. Это признание заинтересовало его гораздо больше всего, что говорил переводчик. Осознай свой потенциал… Достигни просветления… Бла-бла-бла… Но десять лет в Америке?!
("Кошка Далай-ламы", Д. Мичи)​

Хорошо, когда слова искренни, книжка сшита золотыми нитками, а голос автора далек от фальши.


***
В доме, где съеден малины пакет,
Возится мастер - ворчун с проводами,
Делает связь телефонную ламе,
В доме, где слопан малины пакет.

В доме, где слопан малины пакет,
Добрый монах появился так кстати!
И уж ведет разговор, как приятель,
С мастером, что связь для ламы наладит,
В доме, где съеден малины пакет.

В доме, где слопан малины пакет,
Добрый монах жил в Америке долго,
А у ворчливого мастера долга
Чувство все карты смешало без толку -
«Квантовый лотос» поспешно снят с полки
В доме, где съеден малины пакет.

В доме, где съеден малины пакет,
Вам не найти плодотворней сюжета:
Добрый монах деловито отметит,
Жил, мол, я в лучшей стране на планете.
- Как, неужели в Америке этой?..
Да, чудеса все ж бывают на свете! –
В доме, где съеден малины пакет.

В доме, где съеден малины пакет,
Станут все цели ясны и понятны.
Мастер притихнет - общаться приятно
С добрым монахом. Когда вероятной
Станет поездка, и безвозвратно
В прошлое канут родные порядки,
Жизнь станет яркой и шоколадной
В доме, где слопан малины пакет.

 

***

Напишу я письмо Далай-ламе,
Или Папе Франциску – без разницы,
А лучше - обоим сразу.
Спрошу их – что улыбаетесь,
Как куколки заведённые?..
Мало, что ль, в мире несчастий,
Чтобы вот так улыбаться?
Улыбкой мир не спасёте.

Они, конечно, напишут ответ мне.
О том, что с улыбки начинается
Много такого, что без неё не могло бы
Начаться… или кончиться.
Так велика цена улыбки.
Поэтому не стану я писать
Ни Папе Франциску, ни Далай-ламе.

Пусть пишут послания и энциклики
И спасают мир своими улыбками.

:

 

Подводный Будда

Золотым истуканом на дне неизвестной реки
Гаутама лежит, улыбаясь смиренно и просто,
Обтесала волна, словно гальку, Его позвонки,
Стаи рыб проплывают над Буддой огромного роста.

Полустёртой эмалью улыбки чуть тронут изгиб
Губ, и солнечных зайцев тьма тьмущая прыгает рядом.
Он лежит здесь давно, наблюдая, чтоб мир не погиб,
Чтобы солнце вставало, и лился хрусталь водопада.

В этой точке отсчёта, где вечности времени нет,
Бирюзовые льды облаков проплывают бесшумно.
Оставляет улыбка мгновенный, как молния, след,
И река поднимается к небу прохладной сушумной.

Слюдяные крупицы миров, загораясь на миг,
Опускаются, гаснут, и вверх устремляются снова.
Гаутама блаженный давно их движенье постиг,
Оттого и улыбки мерцанье – не нужно ни слова.

Всё б смотреть на Него сквозь слоистую толщу воды,
Как замедленным жестом Он благословляет плывущих,
И роятся миры, восходя от судьбы и беды
То ли вглубь, то ли ввысь – к той улыбке, извечной, зовущей…

 

***
Привязался, пристрастился,
Прицепился.
Боялся – вдруг потеряется.

Прижался, прилепился,
Приклеился.
Боялся – вдруг отнимут.

Спрашивали: - Чего прицепился?..
Ещё сильнее хватался,
И боялся – больше.

Прикрутился, примазался,
Так, что казалось,
Прочнее нет ни пут, ни верёвок.

Был уверен, никуда не денется.
Всё в безопасности, поскольку
Привязано крепко.

Но однажды на ровном месте
Упал, и всё, к чему был привязан,
Разбилось вдребезги.

Потому что слишком крепко
Было привязано.


Бодхисаттва с цветком. Фрески Аджанты.

***
Бодхисаттва с цветком лотоса,
В раздумье ты смотришь вдаль.
Или вглубь самого себя?

Белый цветок в тонких пальцах
Почти неразличим -
Фреска старая, выцвели краски.

Взгляд полон нежности и силы,
Ибо только в нежности заключена
Истинная сила.

Пальцы сжимают стебель цветка,
И улыбка, как бабочка, неуловима,
Мерцает убор на голове…

Пока другие бодхисаттвы
Сражаются, словно львы,
За спасение живых существ,

О, благородные воины Дхармы!
Пока они поднимают мечи
Во имя Истины,

Пока всадники-бодхисаттвы
Топчут пустыри сансары,
Ты улыбаешься, глядя вдаль,

И белый лотос зажат
В смуглых изящных пальцах…
И сияет корона на голове.

Прохладное облако нежности,
Ветер, сошедший с горних высот,
Туманная жемчужина солнца,

Бодхисаттва с цветком лотоса,
Хватит сражений и битв -
Мы с тобою нашли друг друга.

Когда этот мир канет в небытие,
От него останется только улыбка,
И рука, держащая белый цветок.

 

* * *

​

Храмам Ангкорской монархии


Когда скользнёт улыбка по губам,
И львы замрут в покое созерцанья,
Бутоном лотоса воздвигнет старый храм
Сияющую башню мирозданья -

Источенной термитами горой,
Или фонтаном затвердевшей лавы
Предстанет путнику вечернею порой
В сплетеньях тела наги многоглавой.

На водной глади внутренних прудов
Напишет ветер тонкие узоры –
Танцующих апсар, воинственных богов,
Сфер мировых распахивая створы.

В изгибах век полузакрытых глаз
С невыносимой негой состраданья
Неисчислимость будд явит цветной алмаз –
Единство многоликого сознанья.




* * *

Розовые стрелы -
Лотоса бутоны.
Солнечное тело
В танце изощрённом.

Над апсарой гибкой
Птиц кружится стая.
Ветерок улыбки
На губах играет…

В нежности дремотной
Замерла другая –
Совершенство плоти,
Суть земного рая.

Но, улыбкой знанья
Тронутые, губы
Прячут ликованье.
И, вздымая трубы,

Воины в сраженьях
Катятся волнами -
В вечном напряженье
Вьющийся орнамент.

Только башни – Будды
Высятся, как свечи,
И слезой минуты
Истекает вечность…


Байон. Апсара.

И еще здесь https://chrontime.com/object-hram-baiyon (про Храм).

 

* * *

Крестьян эльзасских приютивший, лист.
Стог сена, истлевающий от зноя,
Стада овец под тучей грозовою,
Пастушьей окарины дальний свист –
Я стёрла всё, остался белый лист.

Я стёрла имя, прошлое. Я лист –
Как трут стекло – протёрла губкой влажной –
Дневник разлук, свидетель поздней жажды –
Осколок полдня, зыбок и слоист.
Я стёрла всё – остался белый лист.

Лицо я стёрла – и гляжу на лист
С прохладой безмятежности ленивой.
Я стёрла жизнь свою, ветров порывы.
Я стёрла смерть и путь, что так тернист -
Я стёрла всё – остался белый лист.

Лишь там, вдали, наброском тронут, лист
Над луговиною укромной реет
И, в руки опуститься не умея,
Летит, ещё не ведая, как чист! -
Крестьян эльзасских приютивший лист.

 

Ага. Символизирует.

***

В оранжевой накидке, в коричневом загаре,
Брёдет куда-то странник – куда же он бредёт?..
На Манасароваре открылась сыроварня,
А на фига открылась – никто не разберёт.

Наверное, чтоб странник спешил туда в угаре,
За сырной головою – всё прямо и вперёд…
Открыта сыроварня на Манасароваре.
Для всех она открыта - дни-ночи напролёт.

Придёт усталый путник в потёртых шароварах,
Возьмёт головку сыра, к груди её прижмёт -
Поскольку в сыроварне на Манасароваре
Вкуснее нету сыра – слезами изойдёт.

Не маревами Мары - оранжевей омара
Горит накидка старца, сыр странников влечёт…
Спешите, сыроеды! На Манасароваре
Открылась сыроварня, сырам потерян счёт.