Эксперимент

Истина где-то посередине.

 

Водяной

 

(волка и водяного в исполнении Билибина подобрал Ондатр)

 

***
Сесилья выглядела еще более странно, чем тогда во сне. У нее была очень бледная кожа, почти белая. А серые глаза будто немного светились в темноте. Собственно, темно-то не было, луна светила изрядно. И говорила принцесса как-то странно - одна короткая фраза, и пауза. Потом снова фраза, и снова пауза.
- Спасибо, что пришел за мной, - сказала она.
- Не за что, - ответил за меня Коц. - Поблагодаришь нас, когда уберемся отсюда.
- Садись на бегемота, - сказал я Сесилье. - Он спустит нас с горы, там нас ждет волк.
Сесилья будто что-то хотела сказать, силилась, но не могла.
- Поздно, - сказала она наконец.
- Что поздно? - удивился я. - Если будешь так стоять, скоро будет поздно, это точно.
Я подошел, схватил ее за руку и потащил к Коцу. То есть, хотел потащить. Но не тут-то было! Я не мог сдвинуть ее с места. Как будто она была или очень сильная, или очень тяжелая. Я еще раз взглянул на нее, с еще большим удивлением.
- Что такое? - пробормотал я, сбитый с толку.
- Он уже здесь.
- Кто?
- Он.
- Ты с ума сошла? Никого тут нет. Пойдем же, наконец...
Но тут боковым зрением я уловил движение справа от хибары. Темная фигура плавно, но быстро выплыла и замерла в нескольких шагах от нас. Человек был одет в черный плащ с капюшоном.
- Вот и ошибаешься, - сказал человек знакомым голосом и откинул капюшон.
У меня от удивления широко открылся рот.
- Фреолик... Тоний... тьфу... это ты?
- Вижу, с памятью у тебя все в порядке, - усмехнулся мой приятель в обоих мирах. В одном, правда бывший приятель. Или в обоих?
Эффектным движением он скинул плащ, так, что тот улетел вниз, в пустоту между столбами. Под плащом обнаружились синие одежды стражника... чем-то напоминающие тренировочный костюм, в каких ходили многие мои сверстники в поселке.
Из кармана костюма Толик достал красноватый горшочек, зачерпнул там щепотку чего-то и запустил в Коца. Это был какой-то порошок, его частицы в полете оставляли за собой светящийся след, при этом они вспыхивали и потрескивали как бенгальская свеча. Когда порошок коснулся Коца, его швырнуло в сторону, да так быстро, что спустя мгновение он скрылся где-то за темным горизонтом, в той стороне, где должен был находиться город и Дворец.
- Так ты стражник или дракон? - спросил я зачем-то.
- Какая разница, - пожал плечами Толик. - Главное, я, как говорится, на коне. А ты - лузер. Не умеешь ловить момент. Строить правильные отношения с правильными людьми. Ну да ладно, учить тебя уму-разуму - не моя печаль.
Толик эффектно щелкнул пальцами. Похоже, он теперь все делал эффектно. Вокруг платформы, где мы стояли, поднялся вихрь. Через пару мгновений он стал непрозрачным, как пыльный ураган перед дождем. В глаза полетел песок. «Откуда тут песок?» - спросил себя я. Вытерев глаза, я посмотрел на ладонь - песчинки поблескивали в свете луны металлическим блеском.
- Да-да, - злорадно хихикнул Толик. - Скоро от распрекрасного столба останутся рожки да ножки.
Толик щелкнул снова, и хибара исчезла. На ее месте появился портал в виде пустой рамы, напоминающей скорее арфу, чем игольное ушко. Что это портал, я понял лишь по тому, что за ним небо было темнее, чем в других местах.
- А вот, так сказать, home, sweet home, - продолжил издеваться он. - Но ждут там с распростертыми объятиями, как ты понимаешь, друг Ювеналий, не всех. Тебе там настанет, извини за просторечье, кирдык. Так что лучше направляйся вслед за своим помощничком, унесенным, так сказать, ветром.
Он хихикнул своей шутке, потом вдруг демонстративно посерьезнел и обратился к Сесилье:
- А вы, принцесса Проксима, взвесьте все еще раз. Помереть-то всегда успеется. А так... ну, вы знаете. Почетное место, любящий и влиятельный супруг вам обеспечены.
- Да знаю, знаю я, - сказала Сесилья. - Давай, до свидания.
Толик-Фреоний очертил пальцем круг над головой и растаял.
Наждачный вихрь крутился вокруг все быстрее. Я обнял Сесилью, намереваясь защитить ее так от вихря и от неминуемого падения в черную пустоту.
- Пойдем в портал, - почти прокричал я ей на ухо. Иначе бы она меня не услышала - вихрь выл как стадо вурдалаков.
- Нет, - крикнула мне в ответ Сесилья. - Не бывать этому! Лучше смерть.
- Он правильно сказал, - ответил я. - Помереть мы успеем. Выбор у нас не велик.
- Там кошмар! Ты не знаешь, а я знаю! Я видела во сне!
Площадка сузилась на треть. Железный песок хлестал по щекам, нещадно лез в глаза, уши и ноздри. Я накрыл наши головы курткой.
- Мне тоже иногда снятся кошмары, что с того. Куда бы То... Фреоний тебя не собирался вести, возможно, я это место знаю.
- Откуда?
- Как тебе объяснить... я тоже вижу сны о других мирах. И в некоторых я бывал подолгу, многое узнал-разузнал. Как-нибудь расскажу.
- Ты не знаешь, что они там с тобой сделают!
- Тут перспективка не заманчивее.
От платформы осталось меньше половины, площадтка, метров шесть-семь в диаметре. Наконец, мне удалось уговорить Сесилью. Но оказалось, что она идти-то почти не может.
- Что с тобой такое? - спросил я. - Ты чем-то больна?
- Не знаю. Это началось здесь. Я думаю, это скала так на меня действует. Это не простое железо у нас под ногами... магнит... и меня намагнитил.
Минут через пятнадцать нам удалось добраться до арфы. Песок так побил мою куртку, что кое-где уже зияли дыры, и в них залетали крупицы железа. От платформы остался пятачок, метра три на три. Арфа стояла с краю.
- Давай, ты первая, а потом я.
- Нет, - возразила Сесилья. - Вместе, и возьми меня за руку.
- Хорошо.
И мы шагнули в черную мглу за арфой. Сесилья правильно придумала нам взяться за руки, иначе бы нас разнесло в разные стороны - там, внутри портала, тоже был вихрь, но другой, без железного песка. Кажется, мы куда-то падали и при этом кружились, по спирали. Сесилья была все еще тяжелая, и это было хорошо, нам удавалось держаться в центре потока. Мы ничего не видели, даже себя, только цветные пятна, как в мутном каллейдоскопе. Потом были какие-то искры, кожу словно покалывали микроскопические иголки, но не большо. Наконец, мы упали на паркетный пол.
***
Темнота. Я по-прежнему держал Сесилью за руку. Рука была тяжелая, холодная.
- Ты живая? - испуганно спросил я.
- Вроде да, - медленно произнесла Сесилья, словно сама была удивлена.
- Ничего не сломала себе?
- Вроде нет.
Скрипнула дверь, приоткрылась, впустив слабый, предзакатный свет. Мы были в коридоре.
На пороге стоял Волк.
- Вот вы где, - сказал он. - Коц и не надеялся...
- Говорящий волк! - охнула Сесилья.
- Ага, я ж тебе говорил... или не говорил... - я повернулся к Волку. - Коц? Он жив? Я думал...
- Жив, жив, - ответил Волк. - Что ему станется. У него столько жира... он это... как резиновый мячик. Попрыгал пару десятков верст по округе и вернулся ко мне. И мы пошли вас искать, поврозь.
Волк протиснулся между дверью и косяком. В коридоре снова стало хоть глаз выколи, лишь волчьи глаза хищно или хитро поблескивали в темноте.
- Тут где-то есть кнопка аварийного освещения, - сказал Волк и стал шумно принюхиваться. - А... кажется нашел. Носом нажимать не очень-то удобно, помогли бы...
Зажглось аварийное освещение - ряд мутных лампочек по потолку вдоль всего коридора. Сильно светло от них не стало, но все же.
Тут из правого конца коридора донесся звук. Какой-то страшный, хоть и издалека. Скрип, скрежет и вой одновременно. Коридор задрожал, как от землетрясения балла в два-три, посыпались крошки штукатурки.
- Это что за ерунда? - спросил я у Волка.
Волк принюхался.
- Гиганский мучной червь. Надо сматываться.
Я вскочил и подал руку Сесилье. Не тут-то было, ее поднять оказалось проблемой.
- Да что вы мешкаете? - рыкнул Волк. - В пищеварительный тракт к червяку захотелось?
- Она тяжелая, - сказал я. - Она и там, на скале, такая была. Не знаю, что это.
- Это все скала, - устало сказала Сесилья. - Бросьте меня и спасайтесь сами. Скала меня намагнитила, я стала тяжелая, как железо.
- Чушь, - сказал Волк. - Это кондовая поселковая магия, «кандалы».
- Как ее снять, говори быстрее! - я уже нервничал не на шутку.
- Тебе старик дал мешок. Он еще у тебя, поройся в нем.
Я и забыл, что ношу мешок за спиной. Я засунул в него руку, пошарил, и вытащил клещи для гвоздей.
- Ну и что мне это дает?
- Думай сам. Нужно что-то, к чему это можно применить. Что-то у принцессы.
- Даже не знаю... Сесилья, ты давно маникюр делала?
- Для дурацких шуток нашел бы другое время... - зарычал Волк.
- Стой! - воскликнула Сесилья. - Я поняла! Кольцо...
Она протянула мне палец с золотым кольцом, витым, довольно художественно сработанным.
- Это дракон дал мне его, заставил надеть, в первый день. Я хотела выкинуть его со скалы, но не смогла снять. Кажется, оно как-то сжалось, стало уже.
- Хватит болтать! - шикнул Волк. - Ломай скорее кольцо.
Дзынь - и кольцо улетело в сторону. Сесилья вскочила на ноги сама.
Мы побежали по коридору влево.
- А теперь смотри в оба, ищи дверь, - сказал Волк. - И бежать не забывай.
- Какую дверь?
- Как какую? Свою!
- Свою?.. В поселок?
- Естественно!
- Так она ж в конце коридора!
Волк остановился и пристально посмотрел мне в глаза.
- Вот дурень, - испуганно произнес он наконец. - Он не знает своей двери, ты слышала, принцесса? Вам каюк.
- То есть как?
- То есть так. Только не говори, что ты не знал, что раз в три луны порядок дверей в коридоре-трансляторе меняется. В полнолуние третьей луны.
- Первый раз слышу! - крикнул я в сердцах. - Не мог раньше сказать?
- Я тебя спрашивал - ты знаешь свою дверь? Ты сказал - да.
- Черт! - выругался я.
Вся перепалка происходила на бегу. Собственно, в этом беге теперь не было никакого смысла, так как бежали мы неизвестно куда. Но червь грохотал где-то уже совсем близко.
- А может, просто в какую-то дверь? Почему мы не пошли туда, откуда ты пришел?
- Нельзя вам никуда, не понимаешь? Семенов и товарищи вас везде ищут. Вам только к тебе домой... Ну, в твой второй дом.
- Семенов?
- Конечно. Ты же не думал, что твой дружок принцессу для себя надеялся... э... Впрочем, кого я спрашиваю. Ты мог и подумать.
- Сесилья?
- Что? - ответила она запыхавшимся голосом. Она, видно, уже устала. Я подумал, что далеко она так не убежит. - Си-мё-нафф? Это такое имя?
- Дракон - это Фреоний, который поднял вихрь?
- Нет, что ты. Дракон - это старик, назойливый, противный. То дракон, то старик. А твой знакомый - это его помощник. Слуга. Только ты больше не болтай, так бежать труднее ...
И вдруг я увидел.
- Стойте!
- Чего еще? - оглянулся волк.
- Вот! Кажется, она...
Как я заметил, не пробежал мимо? Сам не знаю. Дверь была замазана штукатуркой и выкрашена в цвет стены, только ручка предательски торчала, отбрасывая еле-заметную тень. Я ударил ногой в дверь, потом еще, со всей силы. Штукатурка облетела. Потянул за ручку - дверь подалась не сразу.
- Ну, бывайте, - сказал Волк. - Успехов в личной жизни.
- А ты как? Ты - не с нами?
- За меня не переживай...
И мы с Сесильей шагнули за дверь. В поселке стоял теплый весенний вечер.
***

 

Прошу читающих, если таковые найдутся, высказывать мысли по поводу сего опуса. )

 

боюсь, что тем кто читает данный текст в темпах написания придётся его перечитывать сначала , у кого хватит мужества... )

 

...Антенна падала красиво, как в замедленной съёмке.
Сначала мне даже показалось, что бесшумно, но потом раздался жуткий скрежет и треск ломаемой древесины – она рухнул на сосну.
Боже, как же мне было погано…
И как я в таком виде покажусь дома… Я схватился за раскалывающуюся башку. Выла сирена и казалось, что она воет там внутри.
У меня хватило, впрочем, соображения дать дёру, пока не засекли у объекта.
Потом дошло, что родители в отъезде, и домой мне всё-таки можно. Принять душ срочно, выпить кофе, или чего там в таких случаях пьют… огуречного рассола, блин…
Да чтобы я ещё хоть раз притронулся к бутылке,… как это вообще людям продают… .
Стараясь не попасть на глаза соседям (эх всё равно родителям донесут..), я пробрался домой. Душ, кухня, кофе, срочно кофе.
Когда я заходил в душ, мне показалось, что входная дверь скрипнула.

* * *

…Не знаю, кто из нас выглядел более глупо. Наверно всё-таки я. Сесилья выглядела скорее растерянно. Она ждала меня , сидя с ногами на диване.
Воспоминания о Скрумме. До этого тихо пережидавшие где-то в торонке, рухнули на мою бедную голову ещё одной железной балкой.
Нет, сложение у неё было очень даже гармоничное. Вот только рост…
Ростом Сесилья была сантиметров в 60.

Ювеналий, – сказала она жалобно – я узнала тебя и прошла вслед за тобой. Но ты ужасен. Такой же ужасный как эта страна. Здесь чудовищно, невыносимо грязно!

Мы долго сидели молча и пялились друг на друга, привыкая к ситуации.
Почему-то в пылу схватки у меня напрочь отсутствовали соображения, о том , что будет дальше. «Мама, папа, знакомьтесь, это Сесилья, она будет у нас жить» ?

– Я хочу назад в Скрумм – наконец сказала она. – Т должен что-то придумать. Мы же не можем так и торчать здесь в Стране Драконов. Здесь есть еда? В самое ближайшее время я умру от голода!

Из всех наличных припасов она остановилась на банке малинового варенья, и поедая его чайной ложкой (с её точки зрения это наверно был половник), рассказала мне о своей жизни.
Оказывается, она была незаконной дочерью одного князя из дальних стран. Как я понял, её отец был эфейри. Поэтому, когда он вернулся в Скрумм, и узнал о её существовании, то забрал во дворец и признал принцессой. Её стали учить, и готовить к новой жизни.
Но когда её папаша снова уехал, Сесилье стало ужасно одиноко.
И когда во сне к ней стал приходить дракон, она сначала даже обрадовалась. Но никак не думала, что это всё так закончится.
Когда мы шагнули в дверь, она внезапно осталась одна и перепугалась до полусмерти. Пока я не появился, она пряталась в кустах у дома, а потом незаметно проскользнула за мной. Мой новый облик она тоже раньше видала во сне.

– Теперь я вижу, что наяву эта страна ещё ужаснее! Неужели ты не мог выбрать какую-нибудь другую дверь?! И то, что драконы притворяются здесь великанами, ничего не меняет! Господи, это дворец не ремонтировался уже тысячу лет!

–Я скоро вернусь, пообещал я. Сейчас я всё приготовлю.
Единственное, что мне пришло в голову, это то, что Сесилью надо спрятать в моей подземной квартире. Я там уже не был несколько месяцев и надо было проверить как там обстоят дела. А по правде , мне надо было посидеть в полном одиночестве и уложить в голове всё произошедшее. Страна Драконов – это надо же было такое придумать!

Внизу было тихо. Здесь ничего не изменилось. Матовые светильники давали мягкий успокаивающий свет. Зелёные обои, старые книги…
Я сам не заметил, как задремал…

* * *

Сколько прошло времени?! – я вскочил как ошпаренный.
И верно, наверху уже начало светать.
Я бросился к себе.
В квартире явно кто-то был.
–Сесилья?! – никто не отозвался.
В большой комнате горел торшер. Вокруг него устроились Волк, Водяной и Коц.
Волк теперь был размером с лайку.

Тсс – сказал водяной – ты не ори, нет её. Ушла она. К Семёнову. Сказала: «лучше уж с драконом»
Внутри у меня всё рухнуло.
– Спокойно – водяной поддержал меня и дал что-то выпить.

–Ты, я вижу. Не очень рад нас видеть. – промолвил
Волк – А вот мы тебе очень благодарны. Благодаря тебе, мы здесь. Очень хорошая дверь, просто замечательная. Признаться , мы тебя слегка разыграли. Но Семёнову нужно было, чтобы ты доставил принцессу в этот мир, а нам надо было чтобы ты показал нам эту дверь.
–Спокойно! – Водяной положил мне лапы на плечи. Почему-то и здесь он был меня выше в полтора раза. – Не дёргайся, ты ведь про нас ничего не знаешь!

–Но мы не совсем свиньи. – продолжил Волк – Во всяком случае не все. – он покосился на Коца. – Поэтому перед тем как уйти в новый мир, мы решили тебе всё рассказать. Чтобы ты хоть понял что к чему.
Мы все трое – эфейри. Но эфейри это не то, что ты думаешь. Мы действительно научились жить в эфире. Но мы все ваши потомки. Может даже твои. Да-да, не удивляйся, мы из будущего.
Мы изобрели Машину Времени, как и предсказывали ваши фантасты.
Но надо сказать, что за прошедшие тысячелетия мир очень изменился. И не всегда в лучшую сторону. Скажу прямо, жить на Земле стало нельзя. Нам во всяком случае. У нас у всех куча генетических отклонений, ходячие покойники, прям. Мы даже размножаться без вашей помощи не можем. Вы для нас как дикари – генетический материал для культурных сортов. Примитивные и жизнеспособные. Но конечно и наших способностей у вас нет.
Так вот. Поскольку в космосе мы ничего подходящего для себя не нашли, создание Машины времени оказалось очень кстати.
Но, надо сказать, мы все ещё раньше разделились на две партии – прямого и кривого эфира. Собственно эти партии возникли уже в ваше время (ну или чуть позже). Ну это как … документальные и художественные фильмы. Т.е. не совсем конечно… Короче, одни любят компьютерные игры, а другие ролёвки. Потом узнаешь, что это такое. Первые превратились в придатки к собственным компьютерам, их собственные тела атрофировались и лежат в специальных капсулах на космических станциях. А сами они живут в виртуальном мире. Это кривой эфир. С помощью Машины Времени они , т.с. фотографируют разные приглянувшиеся им места и создают их улучшенные эфирные копии в спиральном коридоре, селят там людей (потому что только у людей есть способность превращать виртуальные миры в настоящие), и сами там живут в иллюзорных телах, тьфу, как объяснить, в общем как компьютерные персонажи. Короче, нам это не нравится.
Прямой эфир – это когда всё по-настоящему. Т.е. мы играем, конечно, но эта игра давно уже наша жизнь. И конечно мы при этом всё рано в эфире, но мы его носим с собой в баллончиках. На Машине Времени прямые переносятся в любые эпохи (в основном конечно в те времена, когда людей ещё не было). Но и в человеческие времена тоже. Истории это никак не повредит, потому что мы в неё уже записаны – ведь во все времена люди встречали эльфов, гоблинов, говорящих волков и всё такое. А мы себя этими персонажами и ощущаем, пусть кривые говорят, что мы тупые. И тела свои изменили радикально в соответствии с мироощущением. Т.е конечно они в основном искусственные, но всё равно это наши настоящие тела.
Но потом появились, эти идиотские полицейские правила, об экзаменах и всём таком. Несколько олухов, видите ли, пропали без вести. И нас маринуют в виртуальных мирах, пока, мол, не сдадим. А фиг им! – Коц одобрительно захрюкал – ваш посёлок начал создаваться как копия, да не доделан и с реальным миром у него связь прямая. Короче, пора нам. Засиделись. Волк встал. – Ты это, не отчаивайся. Может, ещё встретимся когда.
Семёнов говорит это потому так вышло, – добавил Водяной – что здешний админ, такой прямой был, что решил вообще от спирали отцепится – потроить Машины Вечности, чтобы, значит, в ваши времена ни на какой Машине Времени было не пробраться. И он бы остался тут один эфейри, как царь. Круто! Ну, бывай!

 

***
После того, как Сесилья разбила мои мечты, а эфирные пришельцы жестко, но благородно разули мне глаза, стало вдруг как-то тоскливо и скучно. Вообще. Дни пошли-потянулись, в основном, я бесцельно слонялся. И до того дошло мое безделье, что по осени снова стал регулярно ходить в школу, и даже сносно учиться, чем сильно удивил классную.

А по вечерам стал ходить в подземелье, на час-другой. Прежнее отвращение к склепной затхлости незаметно прошло. Детальки я свои нашел, не умыкнул их Семеныч. Благо спрятал я их хорошо, небольшими кучками в разных местах. А теперь раскладывал их перед собой, и думал. О чем думал - сказать сложно. На уровне сознания, думал, наверно, глобально, о смысле жизни. В смысле - нафиг я живу. Не подумайте, что я от скуки решил повеситься - не дождетесь, против такой хрени у меня врожденный иммунитет. Кажется. Просто разочаровался во всех этих своих эксцентричных поступках, и серьезно подумывал в качестве альтернативы поехать после девятого класса в город, учиться на клоуна... Шучу, конечно. На самом деле, на техника электронного оборудования. Говорят, перспективно. А детальки перед собой раскладывал, не целенаправленно, не по какой-то схеме, как раньше, а просто чтобы отвлечься, как паззл (дома на полке лежала коробка настоящих немецких паззлов, подаренная на д.р. теткой Оксаной, которая работала в городе в "Интуристе"). И понял, что что-то такое получается, какие-то хитрые комбинации. Чисто интуитивно, некие бредовые, но самодостаточные в каком-то смысле фигуры. И, интересно, эти фигуры сами сигнализировали свою целостность - когда получалось, раздавался едва слышный писк, каждый раз разный по высоте тона. Новое хобби увлекло меня. К тому же мне почему-то казалось, что занятие сие не совсем бесцельно, что я на пути к какой-то искомой комбинации, которая выведет меня из тупика, в котором я невзначай оказался. Нет, конечно, я не надеялся собрать Машину Вечности, понятно, что у меня была лишь часть деталек, и что у Семенова и Ко. их намного больше. Но, возможно, в исходном проекте машины были относительно самостоятельные модули, пригодные для каких-то функций.

Однажды после школы я в который раз забрел в подвал. Настроение было хорошее, так как геометр похвалил за выученную теорему. Раньше он только называл меня неучем и ставил двойки по поведению, за то, что я его якобы не слушал и занимался на уроках всякой ерундой. Что было верно лишь отчасти - ерунда или не ерунда - не ему решать.
Придя в кабинет, я как обычно вывалил детальки на свой большой письменный стол из мешков, в которых они хранились в тайниках. И вдруг задумался над тем, почему Семенов потерял интерес ко мне и к моим деталькам. То есть, ко мне-то - ладно, а вот детальки, как я понимал, нужны ему были для того, чтобы собрать Машину. Так увлекся мини-Проксимой, что забыл о деле, старый хрыч? Что-то не верилось.

Думая обо всем этом, я машинально собрал пару комбинаций, двигая детальки по столу и стыкуя их по типу паззла. Когда раздавался тихий писк, я так понял, это значило, что собралась некая фигура, если два-три раза тикало погромче, сложилась более серьезная комбинация.

Тут вдруг меня осенило - а почему я собираю на плоскости? Детальки, состыкованные по размеру и форме, неплохо примагничивались. Разъединить их потом было не так-то легко. А значит, можно было попробовать собрать не плоскую, а объемную фигуру.

За основу я взял самую большую деталь с максимальным числом слотов. Низ у детальки был тяжелый и плоский. Дальше, чтобы получилось, я знал, нужно было войти в легкий транс. Все дело в не-заинтересованности. По прежнему опыту я знал, что когда хочешь собрать паззл и, скажем, уже представил себе фигуру - ничего не получится. Думать следовало о чем-то отвлеченном. И я стал думать о вертикальном измерении поселка. Мне и раньше приходило в голову, что секторов по самым общим соображениям должно быть три - верх, низ, середина. Внизу я побывал в первую очередь, потом нашел коридор-улитку, это, надо думать, среднее или горизонтальное пространство с мирами, в принципе, равноценными поселку - по насыщенности и доступности эфира, да и вообще по качеству квантов восприятия (от нечего делать, последнее время я почитывал умные книжки и нахватался разных слов). А вот с верхним пока не особо сложилось. Если не считать того случая, когда я впервые включил глаза моллюска, и дом наш показался мне дворцом, а с третьего отсутствующего этажа старый ландшафт представился мне в совершенно новом, даже фантастическом виде. Но я почему-то верил, что верхний уровень если и открылся мне тогда, то лишь на долю процента.

Пока я думал о третьем уровне, гадая о его возможных и невозможных чудесах, руки закончили фигуру. Вышло нечто вроде приземистого ветвистого деревца с толстыми ветками. Без листьев, правда, но вполне по-своему эстетично. Когда я водрузил последнюю деталь на верхушку, в основании дерева тихонько щелкнуло, и дерево, не поверите, запело. Тихонько так. Как будто хор, не то детский, не то женский. Слов было не разобрать, и не факт, что они вообще были. А ветки стали перемигиваться огоньками, как электрические гирлянды на новогодней елке. «Уффф», - довольно сказал я. Такого успеха я сам не ожидал.

Полюбовавшись несколько минут деревом, я все же разобрал его — ведь детальки полагалось спрятать. А мне пора было идти домой.

***
Когда я ступил на твердую почву посюстороннего поселка, начинало вечереть. Я хотел вернуться пораньше, чтобы повозиться с транзисторным приемником, который позавчера начал паять по схеме из журнала «Радиолюбитель». В схему, понятно, я внес кое-какие изменения. Старый приемник Егора Логгиновича, которым я пользовался, чтобы запеленговать Проксиму, неожиданно сгорел. К тому же, я подумал, что схему можно скорректировать так, чтобы более эффективно ловить сигнал в определенных участках коротковолнового диапазона. Как скорректировать, подсказал мастер школьного «Кружка радиолюбителя».

Стоял теплый сентябрьский вечер. Листья на деревьях только-только начинали желтеть кое-где. Удивительно, но как-то безлюдно было в поселке. По дороге до дома встретил всего пару людей, но и то были незнакомые люди. Видно, заезжие. Я вошел в подъезд и бегом — настроение было замечательное — поднялся до второго, к своей двери, занес уже руку, чтобы вставить ключ в скважину, но... скважины на месте не оказалось. Не было и двери.

На ватных ногах я подошел к стене сбоку, оперся на нее спиной, и тихо сполз по стене на пол. «Так значит... значит это правда», - мне вспомнился тот сон, о котором я говорил в самом начале. Получается, сон был вещий. Только в том сне я видел себя взрослым... Хотя, когда он мне приснился, сколько мне было? Увидь я себя сейчас теми глазами, может, я бы показался себе взрослым.

Входная дверь внизу хлопнула, в лестничной клетке зазвучали тяжелые шаги. Через полминуты надо мной стояла полная соседка из квартиры напротив, с рыжей «химией» на голове, в обеих руках она держала по авоське с продуктами.
- Мальчик, что с тобой? - спросила она испуганно.
- Теть Насть, - промямлил я — шок не отпускал. - Все нормально. А... это... тут дверь была... она... того?
- Чего-чего? - у соседки брови полезли на лоб. - Какая дверь? Ты чей, вообще?
- Ладно, забудьте. Сейчас, посижу немного и пойду.
- Может, врача вызвать? Тебе плохо?
- Нет-нет, не надо... уже лучше.
- Ну давай... на полу не сиди, он холодный.
Тетка закрыла за собой дверь, я кое-как поднялся на ноги и медленно стал спускаться.

В принципе, было ясно, что со мной стряслось, но у меня было такое чувство, будто меня огрели мешком картошки. Поэтому соображал я как-то не очень, и вообще, все было как в тумане. Зачем-то я поперся к Егору Логгиновичу, к кому еще идти — не сообразил.
Я застал его дома. Логгинович удивительно спокойно выслушал мой рассказ, хотя с первого взгляда было ясно, что и он меня не узнал. Сначала я было обрадовался, а потом, несмотря на вызванное шоком тугоумие, смекнул все-таки, что его внимательность не к добру. Вспомнил, кому в психиатрических кругах не принято противоречить. Да и взгляд Логгиновича выдавал тревогу, которую мимические мышцы искусно скрывали. Поэтому я сказал, что пошутил, извинился и побыстрее ретировался. Слава богу, держать он меня не стал.

Прогулка по окрестностям помогла мне немного собраться с мыслями. Между тем начинало темнеть, и следовало подумать, где мне ночевать. За сараями я нашел пару старых телогреек. Но сами сараи были как назло закрыты, а спать на земле не хотелось — в наших краях и летом на земле не поспишь, сырая она, холодная. А к вечеру еще и ветерок подул неприятный. Можно было, конечно, спуститься в подземелье. Но тамошние спальни пугали меня после тех кошмаров. В общем, дождался я, пока стемнело, все, в основном, разбрелись по домам, и поднялся на наше гульбище. В месте, куда не выходили окна — чтоб не прогнали — постелил одну фуфайку, накрылся другой, благо обе были необъятного размера. И приготовился спать.

Небо прояснилось, и с балкона можно было видеть остатки закатного зарева, тонкую розоватую полоску над горизонтом. И звезды было видно замечательно. Я заснул.

***
- Малой! Ты чтоль тут? - раздался знакомый хриплый голос.
Сначала я думал, что снится. Но потом сердце екнуло, и я проснулся. Темно, глухая ночь. Даже звезды пропали, видно снова заволокло. И тихий скрип — туда-сюда, словно кто-то качается в кресле-качалке.
- Баб Тома?! - обрадованно воскликнул я.

Нас разделяли всего каких-то несколько метров балкона, но проделать этот путь пришлось практически наощупь. И вот я уже обнял свою старую бабку, от которой пахло трикотажем, изъеденным молью. Хотя не уверен, что «старый» - применимо к человеку, который в нашем мире уже не числится.

- Как давно ты к нам не заглядывала! - на словах «к нам» я осекся, внезапно вспомнив, что поселок не очень-то уже «наш».
- Да и не собиралась, по правде сказать, - ответила баба Тома. - Но помимо моей воли обстоятельства сложились вишь как... не могу ж я бросить внука в патовой ситуации.
- Так ты мне поможешь, баб? Вернешь все как было? - спросил я с надеждой.
- Ну, друг мой, запросы у тебя, - ответила она. - Я ж не маг. А если и маг, то не того уровня. Тут ничего не попишешь.
Я поник.
- Да ты не горюй. Такая сложилась се ля ви, мон шер.
- Это я спровоцировал, собирая детальки... дерево?
- Кто ж еще.
- Черт меня дернул... - я хлопнул себя по лбу.
- Не поминай черта, накликаешь. Лучше спроси, был ли у тебя другой выход? Если уж ты вознамерился познать малую родину, так сказать, во всех трех измерениях...
- С чего ты взяла, что я вознамерился?
- Брось, милый друг. Об этом там, - она показала куда-то на запад, - все знают. Кому оно, конечно, интересно. И одобряют многие. Считай, что у тебя теперь много невидимых друзей. Хотя невидимых врагов тоже - вагон и малая тележка...
- Но что мне теперь делать? Меня никто не узнает тут, ни враги, ни друзья... Мне негде жить, и в школе, по-видимому, я тоже не значусь.
- Это мелочи. А насчет врагов не волнуйся, они всегда тебя узнают, - баба Тома засмеялась низким голосом. Голос у нее был хриплый, но совсем не старушечий. - Думаешь, я так просто пришла, поболтать? Конечно, помогу, чем смогу.
Она с трудом поднялась с кресла-качалки, я взял ее под локоть, и мы пошли по балкону. Пройдя десяток шагов мы остановились напротив глухой стены.
- Ты, знаю, тут уже кое-что находил раньше, - сказала баба Тома.
- Да, окно, - ответил я. - За которым была комната с Волхвом. Но теперь-то нет ничего.
- Это как посмотреть, - хмыкнула она.
Сначала я ее не понял, и даже было немного обиделся. А потом вспомнил про моллюсковый взгляд, которому меня научил Сигизмунд и покрутил глаза. Настроиться удалось не сразу.
- Ты лучше вообще не вворачивай их обратно, - сказала баба Тома, и отвесила мне здоровенный подзатыльник.
- Ба-а, ты чего, совсем? - взвыл я, тихонько, чтобы не разбудить бывших соседей.
- Все путем, - смеялась старуха. - Еще спасибо скажешь бабке. Теперь пеленгующий режим у тебя будет по умолчанию.
Я понял, что она говорит о взгляде моллюска. Теперь сносно видел в темноте. Баба Тома порядком изменилась с последней встречи. Поправилась немного, и взгляд был озорной. Такой я ее видел в последний раз, наверно, лет за пять до смерти.
- Хорош глазеть. Нормально меня там кормят, не переживай. Взгляни лучше на стену.

Окошка не было, но вместо него снизу доверху, т.е. где-то до метров двух в высоту, тянулась молния, с толстенными пластмассовыми звеньями, как на импортных спортивных сумках по последней моде. Бегунок был тоже огромный, такой, что пришлось взяться за него обеими руками. Поначалу он не хотел поддаваться. Но я поднатужился, да еще баб Тома схватила меня сзади за бока куртки и потянула, так что куртка чуть не треснула. Молнию удалось открыть в несколько подходов, где-то на полтора метра — этого было достаточно.
- Ну что, герой. Ныряй! - с этими словами баба Тома толкнула меня в темноту. - Бог даст - свидимся!

Последние ее слова долетели до меня откуда-то сзади, так как за молнией оказалось горка, вроде и не особо крутая, но полетел я стремительно. Наконец, меня выбросило на батут в центре круглой комнаты. В стенах было несколько дыр вроде той, из которой я влетел. В комнате гулял приятный ветерок. Вентилятор? Я поднял глаза и с удивлением обнаружил над собой расширяющийся тоннель в форме усеченного конуса, широкий раструб которого упирался в небо, затянутое облаками. Удивительно, но теперь я сквозь облака видел звезды и луну. Пеленгующий режим, вспомнил я.
Тут я почувствовал, что от меня чего-то ждут. Я поискал глазами вокруг и нашел пульт о двух кнопках. Подойдя ближе, я обнаружил, что на обеих — стрелки, причем одна вниз, другая — вверх. Чтож, выбор у меня был небольшой. Я нажал вверх, и предусмотрительно вернулся в центр. Комната задрожала, загудела и выстрелила мной в небо, как из катапульты.

Летел я долго, и все время вверх. Было ощущение, что сила тяжести воздействует на меня не в полную силу, будто щадит. Я с любопытством разглядывал все вокруг. Вокруг меня то и дело проносились в разных направлениях какие-то стремительные существа. Из-за их скорости они казались полупрозрачными и разглядеть их в деталях было непросто. Медленнее существ пролетали мимо предметы, их было меньше, но предметы летели медленнее, и их можно было разглядеть. Это были книги, печатная машинка, шкаф-трюмо, кресла и прочее. Все такое, знаете, антикварное, мебель резная, ценная. Я подумал, возможно, это что-то типа почты. Мысль, признаю, глупая, но другого в голову не пришло.

Потом мимо меня полетели птицы. Они уже летели как полагается, параллельно земле. Земля, кстати, была далеко внизу, и разобрать было можно лишь бледное пятно огоньков среди темноты — поселок. Птицы летели по одиночке и стаями. В основном были гуси, пестрые, рыжие с белым и коричневым, раньше таких не видел. Еще чайки и какие-то маленькие черные птицы, кажется, галки. Иногда какой-нибудь из гусей, не меняя курса, выворачивал длинную шею, чтобы посмотреть на меня. Один даже, летевший со стаей, даже, как мне показалось, показал на меня товарищу крылом, как пальцем, и крякнул. Товарищ покрякал в ответ — вроде рассмеялся.

Потом птицы пропали, а вокруг сновали такие разноцветные шарики света. Они были веселые (как я это понял — не спрашивайте), от одних исходило тепло, от других — прохлада. Встречаясь, светлячки закручивались вокруг общей оси, словно танцевали, потом быстро разбегались в разные стороны. Некоторые завивались вокруг меня, как им ответить — я не знал.

Наконец, все летуны исчезли, вокруг была пустота, дышать стало трудно, и малость похолодало. (По удаленности от поверхности, как я прикинул, меня забросило на высоту километров в пятнадцать, и если бы дело было в обычной поселковой реальности, я бы уж давно задохнулся, а потом превратился в сосульку. Или наоборот.) И тут меня что-то поймало, какая-то невидимая паутина. Я повис в пространстве в неловкой позе, с подогнутыми ногами и вытянутыми в стороны руками. Поэкспериментировав, я понял, что могу перемещаться в этой объемной паутине, подтягивая нити то с одной стороны, то с другой. А тут и цель обнаружилась для перемещений — надо мной висел куб с парой отверстий, из которых лился искусственный свет.

Через пять минут, подтянувшись, я забрался в куб через нижний люк. В тот же миг меня отпустили цепкие нити паутины. Куб изнутри оказался знакомой отчасти комнатой — моим кабинетом в подвале. Все было на месте — письменный стол, стул, шкаф. Даже свернутая карта дома лежала на краешке стола. Но места было намного больше, как будто комнату растянули вдоль и поперек. А еще появились окна — по одному в каждом из четырех направлений. И люк наверх.

Помимо знакомых предметов на столе стоял приемник. Внешне он немного напоминал тот, на картинке в журнале, где была напечатана схема, которую я собирался паять там внизу, в пропавшей квартире. От него свисал провод с вилкой. Под столом я нашел розетку радио-точки. И воткнул, естественно, вилку.

Сначала из приемника доносилось шипенье и треск, обычные помехи. Потом кто-то осторожно покашлял.
- Кгх-кгх. Ну, вот мы и познакомились, уважаемый Фрол.
- Простите, с кем имею честь? - поинтересовался я, стараясь говорить в приемник, т.к. подумал, что там где-то спрятан микрофон.
- Программист, - ответили в приемнике. И после паузы добавили: - Программист этого мира.
- А... - протянул я. - Админ что ли? Он же Волхв? Это вас я видел... в майке и в трусах, за столом...
- Того тела больше нет, - грустно ответил голос, - поэтому, кстати, необязательно орать в приемник. Мои уши равномерно распределены в пространстве... Да и бог с ним, с телом. Когда ты проделал свою трансформу - с первым творческим успехом! - я проделал свою. Мой разум переместился непосредственно в программный код. Так даже удобнее программировать. Потом я, может, снова воплощусь. Хотя...
- Зачем я здесь?
- Помочь мне, если захочешь.
- А у меня есть выбор?
- Выбор есть. Но я подумал, возможно, у нас общие интересы.
- Какие?
- Ты хотел исследовать мир во всех измерениях. Я хотел свободы и независимости для своего модуля. Представляется, наши устремления вполне совместимы.
- Независимости... три эфейри мне рассказали немного. Ты хочешь отрезать наш мир от других? Но в чем тогда общность наших интересов? Я хотел бы и дальше путешествовать в другие комнаты коридора.
В динамике снова покашляли.
- Не знаю уж, чего они тебе наговорили. Не отрезать, а сделать самостоятельным. Ты сможешь путешествовать в другие миры. В другие свободные, типа нашего... каким он будет. А в те, ты сможешь, конечно, но с черного хода, так сказать. Если поймают, пеняй на себя. Кривые свободолюбцев не жалуют.
- И в чем преимущество тогда?
- В том, что свободные миры... это... как винил по сравнению с цифрой... впрочем, о чем я. Ты про это не знаешь еще. Тогда... это как «Робинзон Крузо» по сравнению с памяткой пионера. В общем, степень творческой свободы и многообразия в свободных мирах на пару порядков выше, чем в кривоэфирных инкубаторах... А если не выйдет с независимостью - сами станете инкубаторными, станут вас доить кривые по полной программе. Так ты согласен?
- Ну, не знаю...
- Да, на самом деле, это и не важно. Подумаешь потом. Если решишься, твоя задача...
- Собрать Машину?
- И да, и нет. Машина — это больше идеологема, красивый образ. Какие-то ее части давно собраны, хоть их и не видно из поселка. Нужен экранирующий модуль.
- От кого экранировать?
- От агентов «кривых».
- Семенов и братия? - догадался я.
- И они тоже. У кривых много агентов влияния, разной степени преданности. Большинство даже не подозревают, что они в деле.
- Собирать из деталек?
- И не только.
- Но мне понадобятся детальки Семенова? Я должен буду их выкрасть? Или отобрать??
- Не в конкретных детальках дело. Важно, какую идею, какой смысл ты вложишь, какое прозрение, не побоюсь этого слова. Если и понадобятся его детальки, то каких-нибудь пара штук. Кроме того... тебе помогут.
- Кто?
- Узнаешь. Кто-то, кому я доверяю.
- А где мне жить-то? Семьи у меня, я так понимаю, больше нет...
- Не то, чтобы нет. Если тебя интересует судьба твоей семьи... они в особом подпространстве. Потом я попробую их оттуда вытянуть. Пропали они не по моей воле. Такова логика... логика развития событий.
- Так где мне жить?
- Все образуется как-нибудь.
Тут все вокруг распалось в искрящуюся пыль, включая пол под ногами, и я рухнул вниз...

***
В поселке светало. Упал я в кусты. Падал не слишком быстро - опять гравитация смухлевала, - а тут еще кусты смягчили. Отделался парой ссадин и штаны порвал на коленке, зацепил. Выйдя из кустов, я стал растерянно озираться. Ну и где обещанное решение насущных проблем?
Тут, откуда не возьмись, возникло передо мной знакомое веснушчатое лицо, расплывшееся в улыбке. Конечно и все остальное, что причиталось к лицу. Рыжие волосы вопреки обычаю Нина заплела в тугую косу, и вообще, выглядела очень опрятно, даже торжественно, словно собралась на поселковый парад по случаю Дня Победы.
- Пообщался с инженером наших душ, супер-герой? - ее припухлые губы расплылись в улыбке.
- Так это ты? - оторопел я. - Это тебе он доверяет?
- А чего? Непохоже? - Нина подмигнула. - Не очень-то разумно судить о книге по супер-обложке, ведь обложку легко подменить... Кстати, там внизу - это была не я, а безмозглый дубль. Но все равно ты - мерзкий малолетний кобель! Чтобы знал.

У меня отвисла челюсть.

 

Вот, весьма похоже: