Исчезновение самости в шейхе

Что-то типа Праведника или Святого, но в смысле того, кто в совершенстве следует Закону. Или же Рыцарь Закона.

Борьба с неверными, которую вели некоторые суфийские шейхи - из этой оперы.

 

Тебе не видится тут парралель с Сониной веткой? )
Ее тонирование любви-истины это вроде как мемово-специфическое просветление.

 

Кажется, она может иметь в виду всё что угодно. Хоть пять семейств будд. ) Или всё сразу.

Гадание по сониным костям считаю не очень перспективным занятием.

 

Интересно, что такое отношение к наставнику видимо характерно не для всех тарикатов и не во все времена. Тут можно вспомнить каландарию или того же Халладжа, который с наставниками вёл себя довольно-таки строптиво.

 

Или увайси, опять же. Или тот факт, что во времена расцвета суфизма было обычным делом когда человек имел посвящение в нескольких орденах и время от времени менял наставника. Иными словами, отношение к наставнику было более схоже с тем, что принятно в большинстве других мистических систем.
Рискну предположить, что крайняя концентрация на наставнике это всё же скорее признак вырождения традиции.
В здоровой мистической традиции в центре находится опыт, потом - философия как продукт осмысления опыта и потом - сообщество практикующих, в котором опыт передаётся. Наставник здесь является прежде всего носителем опыта.

 

У кого-то читал критику некой православной обители, критик говорил, мол, у монахов все разговоры - тот старец то сказал, этот старец это сделал, а про Христа вообще не вспоминают.

 

У Кастанеды было высказывание на тему гурства в восточном понимании, где дон Хуан себя этому пониманию противопоставляет, что-то пока не могу найти. Смысл такой, что он в статусе гуру видит большие возможности для развития ЧСВ.

 

Не то слово. Нужно сначала достичь определённой стоянки для того, чтобы такой опасности не было.

 

Тут многое зависит от открытости/закрытости "мема Х". Кроме того, люди второго яруса обладают способностью к интеграции.

 

Про то, как это всё устроено в тарикате Ниматуллахи. Сказанное ниже - не более чем результат наблюдений. На том что этот результат адекватен - ни в коем случае не настаиваю.

Тарикат Ниматуллахи, насколько мне вообще удалось проникнуть в суть его метода, достаточно уникален на фоне остальных духовных традиций и даже на фоне остальных суфийских линий, насколько можно судить. Впрочем те особенности Ниматуллахи, о которых пойдёт речь ниже, в той или иной степени свойственны большинству тарикатов, просто в Ниматуллахи они выражены с особенной яркостью. Итак, что это за особенности? Духовный метод тариката по сути базируется на двоичной заповеди, сформулированной ещё в Ветхом Завете и повторно декларированной Иисусом: любовь к ближнему и любовь к Богу.

1. Любовь к ближнему выражается в полном посвящении себя труду на благо общины - в частности, и людей в целом. Подчеркнём: именно в полном, без остатка. Совершенство в Пути измеряется в том числе именно степенью этой безостаточности.

2. Любовь к Богу - и здесь самое интересное - в тарикате Ниматуллахи имеет одну специфическую опору: Мастера, главу братства. Это значит, что Мастер воспринимается как полное воплощение Абсолюта в человеческом обличии. Не меньше. То есть вот Мастер для дервиша Ниматуллахи - это Бог. Как Иисус для христианина. Это не значит что Мастер повелевает дервишами, пользуется этой их преданностью каким-либо образом и т.д., нет, функция этого обожествления только в одном: воспламенить сердце дервиша горячей любовью к Мастеру и через неё - к Абсолюту, и Мастер полностью это, судя по всему, осознаёт и его практика состоит в том, чтобы играть эту роль. Повторю: Мастер для дервиша Ниматуллахи это ровно то же самое - психологически - что и Иисус для христианина. Но действует этот приём намного сильнее чем в христианстве, потому что Иисус дервиша - вот он, прямо здесь. Шейхи при этом являются пусть и наставниками, но лишь проводниками и представителями Мастера.

Вообще говоря, этот приём в определённом роде гениален. Но действует он не для всех, а лишь для людей с определённым складом психики. Человеку скептического ума перешагнуть через этот барьер очень трудно. Западному человеку очень трудно перестать воспринимать Мастера как пусть выдающегося, но человека, в принципе равного ему самому. Если человек не может преодолеть этот барьер, не может полностью отдаться этой любви и преданности, в тарикате он всегда будет оставаться на периферии. Он будет оставаться чужим на этом празднике.

Обоим этим пунктам служит ряд практических методов. Например дигджуш - встреча дервишей братства с Мастером, своего рода слёт, это по сути богослужение, приобщение к благодати живого Бога, мощный метод культивирования религиозно-мистического чувства, нужного эмоционального заряда. Всем дервишам настоятельно рекомендуется посещать дигджуши. Или, например, погружение в жизнь общины с непременным трудом на благо общины и других людей. И так далее. Всё это постепенно преображает сознание, если человек искренне этому отдаётся.

Такое, в целом, сложилось впечатление. Возможно оно ошибочно - вообще или в деталях.

 

Пока дервиши подтверждают эти выводы.
...
Возможно, Иисус и был "изобретателем" этого метода.

 

Если всё вышесказанное верно, то вроде бы логично было бы ожидать наличие в тарикате практик, подобных тибетской Ваджрасаттве или гуру-йоге, либо индуистской бхакте, обращённых конкретно на Мастера. Пока же, насколько можно видеть, всё ограничивается сугубо лирическими любовными пароксизмами и прочей поэзией. Возможно это связано с тем, что иранцы по своему менталитету вообще люди не слишком систематические. Но главной причиной тут, как мне видится, является то, что сам этот путь больше ориентирован не столько на психопрактику, сколько на действие (т.е. это не столько бхакти-йога, сколько карма-йога, собственно).

 

Комментарий из ФБ от Рустама Сабирова:

"Вообще в суфизме есть что-то подобное - концентрация на образе наставника (тавваджух?), но в данном случае я такого не встречал - именно как четко артикулированную практику. Но что-то подобное существует в несистематизированном, что ли, виде. Т.е. внимание дервишей так или иначе направлено на наставника, фотографии, восклицания, внутреннее обращение к нему. Но есть и более любопытный момент - концепция "внимание мастера". Т.е. практики типа зикра (который рассматривается в том числе и как способ связи с наставником), служение, преданность и т.п. привлекают внимание мастера (внимание не столько в обычном смысле, сколько как некую энергию), которое имеет трансформирующий эффект."

 

В суфизме изначально довольно чётко прослеживается две линии: карма-йогическая (условно) и бхакти-йогическая. Первая это праведная жизнь, служение ближнему, изучение священного писания, умеренная психопрактика, в целом умеренная эмоциональность и т.д. Вторая это усиленная психопрактика, использование эмоциональности в качестве драйвера в духовной практике, опьянённость и прочее.

Так вот такая мистическая сосредоточенность на Мастере - это оригинальная бхакти-фишка. То есть она несомненно принадлежит к бхакти-линии, но при этом весьма оригинальна на фоне остальных бхакти-традиций.

Но при этом хотя сам орден Ниматуллахи в целом сочетает карму и бхакту, вообще-то бхакта нём, судя по всему, исторически раньше была представлена значительно сильнее. Однако начиная с Джавада Нурбахша виден явный уклон в кармическую сторону. Это например можно проследить по таким факторам:

1. Психопрактика. Для бхакты, как уже говорилось, характерна активная психопрактика, в т.ч. с периодическими уединениями, бдениями и т.д. Ходят слухи, что в Ниматуллахи подобное тоже практиковалось до относительно недавнего времени, однако при Дж.Нурбахше этот элемент тасаввуф был сильно свёрнут. Такая свёрнутость характерна больше для карма-йоги.

2. Позиция Мастера. Она остаётся в Ниматуллахи весьма сильной, но начиная с Джавада Нурбахша и особенно при Алирезе Нурбахше заметна тенденция по десакрализации образа Мастера, т.е. по отходу от практики его обожествления. Эта тенденция исходит от самих Мастеров. Такая десакрализованность ещё больше смещает традицию в сторону карма-йоги.

О причинах этого дрейфа можно лишь догадываться. Вот я и попробую. ) Видимо, это связано с тем, что с выходом тариката на широкий международный простор Мастера стали видеть, что традиционная бхактовая сакрализация Мастера будет неизбежно приводить к маргинализации традиции, поскольку если в Иране подобный метод принимается адекватно, то в других и особенно западных странах он будет встречать явное культурное сопротивление.

С другой стороны, бхактовая психопрактика требует тщательного руководства со стороны наставника, а иначе она становится опасной для психики. Поскольку братство сильно разрослось, обеспечить каждого дервиша необходимым руководством в психопрактике стало затруднительно.

Сугубая бхактовая часть в традиции безусловно сохранилась, но скорее в качестве, скажем так, дополнительной эмоциональной опоры в кармическом пути, без которой оный путь был бы суховат. Бхактовый элемент в традиции ни коим образом не был уничтожен, а лишь сведён к тому уровню, который оказался достаточно удобоварим для западных дервишей. Каким образом традиция будет развиваться в дальнейшем - время покажет.

 

видимо, прежде всего к исмаилитской традиции.