Верблюд

Смотрю на мир с величием верблюда
И в удивлении трясу своим горбом:
Наверно, что - то потеряли люди,
Если, мелькая, суетятся все кругом;
И беспорядок творческий откуда
Во всём, где хладнокровность лишь нужна,
Уверенная строгость, а не чудо?
Моя пустыня только к медленным нежна.

 

Давнее, лет 15.

Маялось и тешилось,
мчалось и ползло
медленно и бешенно,
жалостно и зло.
Съелось, спилось,
выдохлось,
йокнулось - лежит.
От мороза - изморозь,
от мороки - жизнь.

 

Подозреваю, что слово "йокнулось" в оригинале было менее политкоректным.

 

Денатурат из Шекспира - чистой посуды!
Ляжем в дыму оружейном и нервно закурим.
Копоть в нутрях не промыть, ну хоть кровь не густеет.
Сыплется сажа от старой надежды покуда
не запихнулось туда наисвежайшей партии дури.
Брахма поехал по новой распять Прометея.
Не из-за зависти - страха, не для понтов деревенских
просто положено так, а иначе по-новой придётся
складывать брёвна в глазах, чтоб придурков подобных не видеть.
Небо смеюшно трясёт от этих раскладов вселенских.
Дай-ка огня, отсырела в штанах папироса.
Ну, а про партию думать - оставим, пожалуй, ставриде.

Взгляд туповат - а в улей!
Плещем щербато щерясь.
Жизни кипёж в натуре
Явлен как шлёп и шелест.
Рыба - не просто дура.
Рыба идёт на нерест!
—— добавлено: 15 окт 2012 в 02:37 ——

Подозревай.

 

Всегда нравились многостопные строфы.
Отсылает к Гомеру.
*
12, 13, 14-ть -- хороший надел.

 

Понимаю.
Хотя в теперешнем, обильно генерирующем эклектику дискурсе бывает неплохо оттенять эту квази-помпезность чем-то таким, типа -

ПОРХАЮЩИЕ БАНАЛЬНОСТИ (10-я филиппинская песенка)

Бабочка летела
Вверх и вниз тормашками
Из остатков тела
С прежними замашками

В этой прежней жизни
Тело много кушало
В разноцветной ризе
С розовыми ушками

Но постойте сами!
Я не видел гусениц
С красными ушами!
Видел только усики!

Розовые ушки
В них тампоны ватные
Гусеницы-душки
Дни благоприятные

Бабочка взлетела
Тело опустело
Новая одежда
Слабая надежда

Бабочки-монахи
В теле не спасаются
В теле только страхи
С телом не меняются

Уши не краснеют
Души не болеют
Мир зеленый - жвачка
И садовник с тачкой

(Агни Ябарто, филиппинский поэт и прозаик)

(а "перевёл с тагальского" Саша Ахтырский).

Ответ от Раухи -

Лилипутские значки.

Предельно фиолетово остры
Являются к нам порученья важны,
Они придурковаты и вальяжны.
И слушать их должны мы до поры
конца подобносущностей бумажных.

На это лилипутские значки
Нам дадены, и ими мы богаты
Когда означен долей пирога ты,
одни лишь шалуны и дурачки
тебе не станут начислять тебе очки.

Когда мы видим, как велик наш мир,
и как в нём наши прихоти ничтожны,
то их прихотывать ещё, пожалуй, можно,
как вынимать из клавиш до-ре-ми.
Но толку-то?

 

*
Из "Камня".

Есть иволги в лесах, и гласных долгота
В тонических стихах единственная мера,
Но только раз в году бывает разлита
В природе длительность, как в метрике Гомера.

Как бы цезурою зияет этот день:
Уже с утра покой и трудные длинноты;
Волы на пастбище, и золотая лень
Из тростника извлечь богатство целой ноты.


*

Носился с этим стихотворением в голове много лет. Иногда стоял в задумчивости.
Подразумеваю в ответе именно эту прекрасную "длительность".

 

Воскресение


В воскресный день душа чиста,
Весь мир спокоен от безделья,
Как отсвет вечного поста
В нас отражается веселье.

Никто воды не колыхнёт
На глади сладкого забвенья,
И впечатление плывёт
Перед глазами в удивленье:

Какая праздность от земли!
Исходит к таинствам Престолов,
Затихла суета вдали,
Вокруг особое раздолье.

И что - то рвётся из глубин,
Как будто сила единенья,
Корней касается рябин
Через покров уединенья.

И воздух сам переступил
За этот сон оцепененья,
Как некий гений настрочил
В моём воображенье:

В воскресный день душа чиста,
Весь мир спокоен от безделья,
Как отствет вечного поста
В нас отражается веселье.

***

 

Симпатичные стихи!

 

Фитилёк, надеюсь ты поняла, что "Камень" написал Мандельштам. В начале 20-го века.

А Лис просто очень любит этого поэта.

*
Тут личные произведения в контексте больших.

*
Фитилёк, а кто из российский поэтов тебе нравятся?
Из серебряного века?

 

Заповедь

"Не мечите бисер перед свиньями";
Этой заповеди тыщи лет,
Всё равно укажут кучу пыльную,
Скажут -- вот большой шедевр.

И не открывайте душу варварам,
Всё равно в вас плюнут, а затем распнут,
Смотрят с ртом набитым на шедевры мастера,
И не видят и не слышат ничего вокруг.

И не постучите в двери к глупому,
Обойди его ты стороной,
Иль напоит тебя водой с недугами,
Чтоб ты стал такой же как и он -- глухой!

 

Не надейся, ой, не надейся - я смотрю, чего-то такое знакомое-знакомое, да не помню, чье.

Я вообще Мандельштама очень мало знаю, в отличие от тебя. Наверное, стихотворения три, не более.
"Раковину" прекрасную, "Невыразимая печаль открыла два огромных глаза, цветочная проснулась ваза и выплеснула свой хрусталь, вся комната напоена истомой - сладкое лекарство, такое маленькое царство так много поглотило сна, немного красного вина, немного солнечного мая, и , тоненький бисквит ломая, тончайших пальцев белизна" - красивости, красивости.
"Мы с тобой на кухне посидим", "Умывался ночью на дворе" , да еще вот это помню со школы:

***

Художник нам изобразил
Глубокий обморок сирени,
И красок звучные ступени
На холст, как струпья, положил.

Он понял масла густоту,
Его запекшееся лето,
Лиловым мозгом разогрето,
Расширенное в духоту.

А тень-то, тень все лиловей,
Свисток иль хлыст, как спичка, тухнет,
Ты скажешь - повара на кухне
Готовят жирных голубей.

Угадывается качель,
Недомалеваны вуали,
И в этом солнечном развале
Уже хозяйничает шмель.


А вообще Анну Андреевну очень люблю, Блока почти всего, Есенина - "Радоницу", Гумилева - цикл "Капитаны",
Цветаеву... Елену Гуро.

 

Бывает. Платоновское счастье узнавания.
Осип Эмильевич такой.

Это вообще какой-то невыразимый, малоподдающийся лексическому выражению, парадокс.
Вроде простые слова.
Но "соль на топоре" так светит!

Венечка так бы хрен сказал ( если вспомнить Лимонова).

АА -- инок, в золотых доспехах!
От года до года своего творчества -- всё лучше.
Она не согнулась перед советской пропагандой, зато выиграла в качестве своего слова.

"Задебренные лесом кручи"...
Такое кроме Александра сказать никто не мог.

Для меня было удивлением, что С. Есенина понимают за границей.

Николай Гумилёв не умел "прессовать" слова, как Мандельштам, хоть они и были из одного цеха акмеизма, зато удивительным образом доносил до нас, слушающих его искусство, чудо жизни.

"Прекрасно в нас влюблённое вино...".

Марина Ивановна искусница, как в сказке о Марье.
Она не писала шедевры.
Они из неё выскакивали, как прокажённый попадается навстречу путнику, за углом нового поворота судьбы.
И заражали смертью. Навсегда.
Смертью к мирской обыденности.

*

 

Андрей Усачёв

Верблюды

Когда-то верблюды крылатыми были.
Носили верблюды громадные крылья.
Летали верблюды в заморские дали,
И небо им даже орлы уступали.
И следом верблюжьим, не ведая страха,
Летела на юг перелётная птаха.

И слух о верблюдах дошёл до людей:
«Верблюды летают быстрей лошадей!»
Подумали люди: «Навьючим тюками,
Приручим и будем летать облаками!»

Когда караван отдыхал под барханом,
Со свистом взметнулся аркан за арканом…
Сильны были люди. Верблюды — горды.
И крылья верблюды сложили в горбы.

О том, что когда-то крылатыми были,
Забыли верблюды… И люди забыли.

*
понравилось стихотворение этого автора

первая строка и цепляет
и сразу привносит "безуминку"
(от слова изюминка)
и думаешь, как же он выплывет после подобного заявления
о летательных способностях
и при этом останется в строю качественного шага
а тут легенда!