Век 18

Ондатр · Jun 9, 2016

просто действовали "красные" правила игры в связи с общей деградацией системы.
на этом фоне англичане и французы смотрелись как столпы надёжности и честности.
Но любопытно, что смещать губернатора Дюплекса, который был утверждён низамом навабом Карнатика, король Франции отправил целый флот и указ о смещении был тайным. Он боялся неповиновения. Как оказалось, совершенно напрасно.

Яник · Jun 9, 2016

Ондатр said: ↑

Но любопытно, что смещать губернатора Дюплекса, который был утверждён низамом навабом Карнатика, король Франции отправил целый флот и указ о смещении был тайным. Он боялся неповиновения. Как оказалось, совершенно напрасно.
Click to expand...

а в художественной лит-ре отражено? Вообще какие привлекательные сюжеты!

Ондатр · Jun 9, 2016

По моему есть больше авантюрной американской прозы об английском командующем Клайве. Но на русский её вроде не переводили.
А вообще я не знаток этого жанра.

Ондатр · Jun 9, 2016

хроника событий на севере
1751 Ахмад-шах Дуррани Афганский завоевал Пенджаб
1752 - Кашмир
1754 переворот в Дели - визир Имад ул Мулк с помощью маратхов сверг, ослепил и заточил падишаха и поставил другого (освобождённого из темницы и слепого Аламгира) (на юге Париж смещает губернатора Дюплекса)
1755 Ахмад-шах взял (и разграбил) Дели изгнал Имад ул Мулка и приставил к Моголы своего визиря, официально получил Пенджаб, Кашмир и Синд .
после его ухода вернулся Имад ул Мулк с маратхами и вернул себе власть. (началась официально война между Англией и Францией, англичане в 56 взяли франузскую факторию Чандернагар в Бенгалии)
1756 в Бенгалии садится на трон наваба Сирадж ад Доула, он заключил союз с французами , захватил британскую Калькутту и уморил пленных англичан в яме.
1757 англичане отбили Калькутту, разбили при Плесси бенгальцев с французами и убили наваба. На трон Бенгалии Клайв возвёл Мир Джафара, британская компания получила на откуп большой округ.
1758 (отзыв Бюсси из Хайдерабада и конец французского контроля там )
1759 Имад ул Мулк подсылает убийц к Моголу и сажает на трон нового - Шах Джахана 2. К берегам Бенгалии прибывает военный флот Голландской компании
1760 Мир Джафар и голландцы заключают союз и выступают проти вангличан. Но в битве при Чинсуре англичане снова победили и сменили наваба (новый - Мир Касим)
Ахмад шах Дуррани в союзе с Аудом берет Дели , изгоняет Имад ул Мулка и меняет Могола (посажен Шах Алам), визир призывает маратхов.
1761 великая битва при Пантипате между маратхами и афганцами. Дуррани одержал полную победу. Но едва он уходит из Индии как в Пенджабе его власть свергнута сикхами.
(Окончательная победа англичан над французами - французская столица Пондишери взята, командующий пленён).
1762 Ахмад шах Дуррани возвратился в Индию и разгромил сикхов в битве при Сирханде.
его вассалы -рохиллы захватили власть в Дели, Агра захвачена индусами (из касты джатов).
Наваб Бенгалии заключил против англичан союз с Аудом и Моголом (последний вынужден покинуть столицу и стал государем без территории)
1763 мир Франции и Англии (Франции возвращено 5 городов-факторий в Индии)
Карнатик подписал с англичанами субсидарный договор
Рохиллы разбила джатов и взяли Агру
В битве при Буксоре англичане разгромили соединённые силы Могола и его вассалов (Ауда и Бенгалии)

Европейские отряды которые часто решали исходы сражений могли быть раз в 50 меньше туземных.

Ондатр · May 27, 2024

Но главные силы компаний состояли из сипаев. Сипайские подразделения уступали по боеспособности европейским, но всё же в Индии были серьёзной силой. Некоторые части уйдя с европейской службы превратились в кондотьеров. так в битве при Панипате на стороне маратхов был 8000-й отряд бывших французских сипаев.

Но самый успешный эксперимент был произведён в Майсуре. Там выдвигается прошедший европейскую выучку капитан Хайдар Али . В 1758 он становится главнокомандующим, а в1760 фактически узурпирует власть, низведя махараджей на роль марионеток. Увеличив налоги и дань у упразднив джагиры , он создает 50 000-ю регулярную армию. Создавали её французские офицеры, оставшиеся без работы после поражения. Там была разведка, военные медики и первоклассная артиллерия (все офицеры - европейцы). Майсур прекратил уплату дани маратхам, успешно отбил их набеги и в 61-64 гг. завоевал большинство своих мелких соседей.

Ондатр · Jun 9, 2016

Социально-политическая система Индии в сравнение с Ближним Востоком выглядит значительно более архаичной. Уровень интегрированности на порядок ниже . Индия это страна сотен княжест (под властью нескольких крупных государств), бесчисленных этносов, сект, каст. Племена Индии это реально полупервобытные племена, вкраплённые в тело цивилизации в непригодных для интенсивного хозяйства районах.

Путешествие мичмана Полубояринова . 1763-64

22 дня ноября пришли мы к Малебарскому берегу в местечко галанское, поселение Кучин, которое состоит в северной ширине 9° 47', в длине от Лизарда к осту 82°. В оном месте мы стояли на рейде от берега в 7 милях аглицких для взятия свежей провизии и нескольких бочек воды и через 3 суток отправились от оного в аглицкое поселение Телигари, которое состоит в ширине северной 11° 32', в длине от Лизарда к осту 81° 30', куда и прибыли 27-го числа того же ноября.

В оном месте мы стояли на якоре от берега в 2 милях аглицких в выгрузке с корабля привезенного железа и свинца, також и для налития пресной воды.

Оттуда пошли 5 дня декабря в Бомбе, до которого места наш вояж принадлежал, куда и прибыли 25 декабря, где стояли на якоре от берега не более одной мили аглицкой. Оное место состоит на небольшом острове в ширине северной 19 градусов, в длине от Лизарда к осту 78° 20', где стояли по 23 число февраля 1764 года в выгрузке и нагрузке в корабль разных товаров, а именно: селитры, перцу, бумажных полотен и корицы и разных других.

Мы в оном месте во всю нашу бытность жили на берегу на своем коште, а что ж касается об оном городе, також и обо всех тамошних жителях, подробно и обстоятельнее и о произрощении обо всех плодах, мне приметить было как за малознанием в тогдашнее время по-аглицки говорить, також и за болезнию невозможно. И обо всех малебарских народах в краткости как от слышания, так и от видимого мной при сем покорнейше доношу. [297]

Вышеупоминаемый город Бомбе почитается по всему Малебарскому берегу и аглицких поселений наилучшей и большой как строением, так и для карабельной пристани и для всего купечества, понеже из оного все привезенные из Европы товары и в прочие места отвозя, и состоит на самом берегу острова и построена крепость. Вокруг оной не менее трех миль аглицких и около канал, который наполнен водою, да еще и другой делается новый, и довольно вооружена пушками, також и в прочих местах острова поделаны батареи. В оном солдат гарнизона содержится около 500 человек, да черных солдат тамошних народов, которых они за деньги набирают по вольности, называются сипаи, до 300 человек, о которых я слышал, что оные в военное время в тамошних местах способнее и почитаются за легкую армию, понеже оные не столь тягостны в тaмошних жарких климатах, как европейцы. Оный город был прежде португальский, но токмо по свойству государей отдали в приданое аглицкому королю, а он повелел владеть остынской компании.

В оном городе жительство имеют по большой части тамошние индийские черные народы, которые купечество с англичанами имеют и разных законов как магометанского, дужентуского и малебарского марато, так и других язычных и идолопоклонных народов много и весьма раствуют оных языки.

По всему Малебарскому берегу и в оном городе весь народ ходит по большой части бедные — нагие, и достаточные — в платье. Генерально все в белом кисейном и полотняном, наподобие сшитых женских долгих юбок сборами и 3 долгими узкими рукавами, которые у нас называются польскими, так что на всю руку набраны. А на головах носят все шапки, которые называются по их турбаны, наподобие турецких шапок.

И носят как на руках, на кистях и на пальцах, так и на ногах, на берцах медные и серебряные кольца без всякой хорошей работы, наподобие какого железного прута обогнуто, а некоторые оправляют у ног у пальцев ногти серебром и в ушах все носят колец по десяти и более в каждом, а женщины, почти всякая, и в ноздрях носят, которые у них все губы закрывают. Некоторые и платье, а прочие и нагие ходят и по большей части ходят под покрышками, по нашему фаты называются, а платье носят без всякого шитья, кроме как только какой-нибудь материи шелковой или холстинной пестрой аршин на десять длиной и обвертится кругов от ног до пояса, а потом и поясом подвяжется, а сверх покрывалом прикроется. И ходят от большей части босые, а некоторые из мужского полу ходят в туфлях и древним манером в калишках, волосы у всех [298] генерально длинные, черные, а некоторые из них плетут косы и обвивают наверх головы, а потом и шапки надевают.

Оных физиономия очень сходна с европейскими народами, только черные, а прочие несколько и беловаты, не так, как африканские арапы. И почти неможно приметить, чтоб из мужчин кто идти мог, не имев в руках большого ножа или сабли и всех их состоянием очень грубы и никаких между собою хороших обхождений не имеют. Некоторые же из оных мажут щеки и лбы разными красками и паизанным с дерев соком, которого уже никак отмывать неможно, так что наподобие ляпису, paзве от долговременного намазания само выболит, но токмо они до того не допускают, а всегда к тому вновь, помалу намазывают иные желтыми и белыми, а прочие красными и черными красками красятся. Они же всегда должны себе жен покупать за деньги по договорной цене, по достатку, и женятся от большей части лет десяти и менее и сколько хотят, столько жен могут иметь.

В домах живут, которые достаточные, у тех наподобие европейских тамошних аглицких манер, а бедные живут как и по всему Малебарскому берегу в шалашах, сделанных из листья коконатного дерева и из плантонов и питаются по большей части коконатными или чеколатными орехами, сорочинским пшеном 12 и всякими фруктами и зеленью, а прочие и такие eсть народы, которые, кроме зелени, ничего не едят и оные почитаются за наилучший народ по их законам, которые должны при старости сами себя живого сжечь.

По всему Малебарскому берегу великое множество коконатных дерев и плантонов. Плантон-дерево именуется по родящемуся на оном фруктам, имянуемым плантон; оное никакой крепости не имеет, а подобна траве, но токмо весьма толсто бывает и слоями свернувшись, в средние вверх листья и плод производит и оная вышиною около десяти сажен бывает. Как скоро оные фрукты на нем созреют, тогда оная засыхает, а потом и свалится, а на место того всегда от отраслей тех новое вскорости такое же поспевает и всегда беспрерывно плод производит фрукты.

А коконатное, или чеколатное дерево також весьма слабо крепостью и труховато, но токмо оное произрастает очень высоко и никаких на оном сучьев или отрослей не бывает, а все ровное доверху родится. А на самой вершине оного листья и орехи кустом произрастают и каждой год, по созрении орехов, те листья засыхают и помалу опадают и делаются коленом [299] на дереве знаки так, как на тростнике, а на место того новые произрастают листья, только никогда не можно видеть, чтоб оные листья вдруг свалиться могли, а всегда одни другие сменяют в произращении.

Там також много и таких дерев, на которых произрастают разного сорту орехи, оные весьма вкусом приятные и сладкие, но токмо очень вредительны здоровью и многие оных от незнания умирают. А с прочих дерев, когда отломишь сучок, то множество выходит из оного соку, который також вредителен; когда внезапно на руки или на лицо падает, то все оное место болеть будет и много також от оного и глаза теряют. И по всему берегу великое множество произрастает перцу и хлопчатой бумаги и несколько местами кофе, хотя и не в таком множестве, как в Моке и Арабии, однако же родится оное дерево очень сходно с вишневым, також корица, сандаловое дерево и множество разного сорту фруктов, как ананасов, бананов, манго, кашунотныx орехов и всяких других сортов и родится там множество инбирю.

Во всех тамошних местах множество рыбы разного роду, так что нам много раз трафлялось видеть, когда мы ходили на корабле по тамошним разным поселениям не в дальности от берега, что ежели не знаючи, то издали можно подумать, будто бы подводные камни или на мели всплески происходят, которые играющая рыба великими стадами производит.

Також множество там земляных и водяных змей и цепких ползающих и бездушных гадин, тигров, обезьян и диких кошек и разных родов птиц.

Там по всему Малебарскому берегу чрезвычайно воздух жарок и густ и не в дальности от берегов всякие 12 часов ветер переменяется, от полудни до полуночи бывает с моря, а от полуночи до полудни бывает с берега, и когда с берега бывает, то весьма европейским народам вредителен бывает, отчего многие от простуды умирают, когда заснет без одежды на свободном воздухе. А когда бывает с моря, тогда гораздо здоровее и никакого вреда получить неможно.

Вce летние месяцы бывают великие дожди, гром и молния и крепкие ветры, которые начинаются с мая месяца и продолжаются до сентября, а временем и до октября бывают так, что в тогдашнее время почти никаких работ делать невозможно. А зимние все месяцы весьма хорошая погода и красные дни бывают, так что с трудностью европейцам от непривычки великого жара сносить можно.

Они по большей части в тогдашнее время сеют сорочинское пшено, когда начинаются дожди, понеже те семена покрыты [300] бывают дождевой водой, так что и поверх земли стоит местами. Все оное время, когда дожди бывают, а когда оная погода пройдет и начнутся красные и сухие дни зимним временем, тогда оная и возрастает наподобие овса и великое множество родится, так что все тамошние народы только им питаются.

Земля там весьма красновата и глиниста и множество там селитры находится, и пары от оной вредительные происходят, так что неможно никому без одежды и не на посланном на оной заспать, понеже все те происходящие частицы как селитренные, серные, так и прочие вредят здоровье, отчего и умирают много.

Мне там случилось видеть змею лесную, которая длиной в 9 футов, толщиной без малого в 1½, оную носил черный тамошний индиец в корзине для показу и сбирал деньги и берет ее в руки, вешает на шею, оная никакого вреда не делает, понеже у ней жало прирезано, кормит ее яйцами и курячьим мясом, а прочие також носят маленьких, оные разного вида, некоторые черные, а прочие желтые. Також великое множество там мышей больших, которые величиною с превеликую кошку и ночным временем великий крик и свист производят.

Все тамошние индийские народы хотя и принадлежат по описанию великому моголу, императору индийскому, но токмо, как по объявлению тамошних жителей, что оные в нынешнее время многие от него совсем отделившись, и разделились на многие княжества, так что и по одному Малебарскому берегу до десяти оных князей или принцев их находится, из которых некоторые весьма препятствуют своим нападением на тамошние европейские поселения и в купечестве проходящим купецким кораблям.

Я слышал, что великий могол получает в год доходов до сорока миллионов фунтов стерлингов, выключая, что ему дарит его протекции принцы, також и знатное купечество в падарок как алмазных камней, так и прочих дорогих других вещей, а одних только пошлин и податей сбирается.

Тамошние все народы имеют между собою почтение, хотя не так, как европейским манером, однако они по своим обычаям оное исполняют и начальным своим послушны. Они между собой, когда сойдутся вместе по утрам или долго не видавшись, отдают почтение не скидав шапки, а одним бранием рука за руку, а знатным их особам ударив рукою по лбу и почти до самой земли поклон отдают с великим уничижением, також и с европейскими народами.

24 дня февраля 1704 года корабль наш стал быть в готовности к походу на возвратный путь в Англию. Тогда мы [301] того ж числа от вышеупоминаемого города Бомбе пошли в путь, но токмо мы были должны заходить в разные поселения для нагрузки в корабль вдобавок как перцу, корицы, так и сандалового дерева, також и других вещей. И на пути к 15° ширине северной, у Вингольских небольших каменистых островов, лежащих от берегу не более 4 миль аглицких, близ города португальского владении Гоа было на нас нападение от тамошних малебарских черных народов тако.

Курс мы имели в параллель берегу к зюйду и шли от берега не в дальнем расстоянии. 27 число февраля пополудни в 4 часа, повертась мы против вышеупоминаемых островов, расстоянием от оных не более 5 ликсов аглицких, увидели мы выходящих из-за оных островов немалое число лодок больших, наподобие галер, одномачтовые, именуемые колеваты, и в том числе три больших судна трехмачтовых, именуемые кечи. А ветер в то время был брамсельный, самый тихий, которые с великим успехом к нам приближались на парусах и на гребле.

В 5 часов оные стали быть от нас в близости и всех числом 16 судов, на которых множество усмотрено народу. И мы, приняв, что оный флот малебарский, который часто делает нападения на все проходящие европейские корабли, також и в приближении к нам в намерении атаковать, немедленно изготовили свои пушки к защищению жизни и находились весьма в великой опасности от оных варваров, ибо хотя оные суда и невелики, однакож наполнены множеством народу, вооруженного мелким ружьем, и на всяком судне по две небольших пушек, да притом же три судна из оных большие, которые, видно, вооружены большими пушками и народом. Оный же народ, когда какое судно возьмут в полон, тогда ни один человек спасти живот свой не может от них, понеже оные делают великие мучения и тиранство, так что изломают у оных руки и ноги, обрежут нос, уши и губы и выколют глаза, потом бросают на берег или в воду. В 6 часов пополудни оные стали быть от нас позади весьма близко, но мы, опасаясь, чтоб оные вдруг к судну не приближались, выпалили по оных вдруг из двух пушек с ядрами, которые, убавя несколько парусов и стали держать от нас во отдалении, так что более уже пушечные ядра доставать не могут, и шли всю ночь за нами. А пополуночи в 5 часов оные опять к нам приближаться стали на гребле и сделался штиль, так что корабль наш ни малого ходу не имел, и некоторые из оных судов от нас были весьма отдалены, хотя они и старались, чтоб к нам обще все вдруг приблизиться, однакож не могли. В 8 часов из оных судов одна большая кеча и шесть [302] малых калеватов, поверстась на гребле с правой стороны в действительной дистанции пушек, так что почти ружейный выстрел доставать мог, и выпалили по нас из двух пушек вдруг с ядрами, и был на оном сигнал, чтоб и прочие старались подходить ближе, но мы, не допуская до того, с помощию божию начали по оным пальбу с ядрами и картечами по две и по три пушки вдруг. Но они, увидя от нас такой жестокий огонь, не смели приблизиться ближе, а напоследок стали несколько от нас отдаляться, так что пушечные ядра доставать не могли, и мы продолжали пальбу по оным с 8 до 11-го часу, и во все оное время с оных судов також по нас палили, только очень редко, и никакого нам вреда не учинили. А через полчаса стало быть маловетрие тихое, иные суда стали быть в великом беспорядке и одно от другого в отдалении, хотя они напоследок вторично все опять совокупились вместе и к нам вторично старались приблизиться. Однако ветер от часу стал быть помалу прибавляться, и мы от оных уже не только были в опасности, как в тихое время, так что мы в два часа пополудни уже хороший ход под парусами стали иметь, и оные, видя, что нас им уже в свои руки получить неможно, возвратились обратно к вышеупоминаемым островам, а мы, от оных благополучно избавившись, последовали в наш путь в местечко Ананор. А на другой день також вторично к нам приближался для нападения другой флот в 12 таких же судах, именуемый марато, но токмо когда оные к нам приблизились и, рассмотря, что аглицкое судно, тогда оные без всякого нападения на нас обратно возвратились, понежe оные с агличанами войны не имеют, а грабят прочих наций суда.

1-го дня марта пришли в местечко Ананор, где стояли для нагрузки в корабль вдобавок перцу и сандалового дерева; от оного отправившись 5 дня, також заходили в прочие поселения, а именно: в Теличари, Кучин, Ирженго и во всех вышеописанных местах находились в якорных стоянках по 27 чисто апреля для нагрузки вдобавок в корабль перцу и корицы и сандалового дерева и разных других товаров.

27 апреля, погрузя в корабль все принятые товары из местечка Дженго и приуготовясь к походу в Англию, тогда того же числа от оного отправились в наш путь и шли в параллель берега к оконечности Малебарского берега, к зюйду лежащего, мыс. Камерун, который в ширине N 7° 10', в длине от Лизарда к осту 84° 10', оный запеленговав апреля 29 дня для нашего исчисления пути карабля, от нас оный был на О + Z в расстояния около 8 ликсов. От оного курс имели к мысу Доброй Надежды, который лежит в ширинe южной 34° 30', в длине от [303] Лизарда к востоку 22° 30', оный при проходе июля 8-го дня видели от нас на N½О, расстоянием не более 7 миль, и явилось в нашем исчислении неверности в длине 10 градусов больше, нежели как быть должно.
Click to expand...

list · Jun 9, 2016

Ондатр said: ↑

По всему Малебарскому берегу великое множество коконатных дерев и плантонов.
Click to expand...

Дерево какао, а второе какое? Платан? )
Язык також своеобычный весьма. )

Ондатр · Jun 9, 2016

думаю это не какао , а кокос )

list · Jun 9, 2016

Ондатр said: ↑

А коконатное, или чеколатное дерево також весьма слабо крепостью и труховато

Click to expand...

Чеколатное - думала, шоколадное. )
Ну да, по дальнейшему описанию скорее кокос.

Ондатр · Jun 9, 2016

Кстати, бравый мичман описал ещё Англию и Бразилию )

Ондатр · Jun 10, 2016

list said: ↑

Язык також своеобычный весьма. )
Click to expand...

живой язык 18 века )
Англия

В 5 часов сделалось опять с нами, и шли до 11-го часу пополудни. Ветер был крепкий и великое волнение; погода мрачная с дождем. Потом увидели мы в вышеупоминаемом местечке Шилсе два горящие маяка. Капитан наш, как был того места житель и, зная обстоятельно оного фарватера проход, стал [287] держать ко оному безопасно. И так мы благополучно вошли в реку к местечку Шилс и стали на якорь пополуночи в 1-м часу, где вся река была наполнена стоящими аглицкими купецкими судами, которые имеют торг, возят оттуда из Ньюкастеля уголь во всю Англию.

А оный город Ньюкастель отстоит от оного места в 4 аглицких милях от приморского берега, до которого оная река продолжается, и славный купеческий город как строением, так и мануфактурами и угольными заводами весьма изобилен, тако ж скота, хлеба и прочей провизии довольно и против прочих мест очень дешево. Народ очень приятен и ласков до иностранцев, хотя видом кажутся и грубы, только видно в искреннем их состоянии никаких коварств не имеют.

Тако ж как во всей Англии, а особливо множество в оном месте, родится земляных яблок, которые они называют тутетис. Оные употребляют в кушанья вареные и жареные с маслом, а бедный народ почти только ими питается вместо хлеба. Оные произрастают плодом наподобие репы.

Там я видел угольную яму, которая глубиною на сто, на пятьдесят сажен, и оттуда вынимают уголья земляныя, и возле оной сделана машина, которая вытягивает дымом из оной ямы воду, так что и 50 лошадьми оную поворачивать невозможно.

И оном же городе я виделся с нашим рижским купцом Миллером, которой был тамо для примечания купецкой своей должности.

Мы в оном месте находились за противным ветром по 9-е число генваря 1763 года, хотя я был намерен, чтоб не продолжать время праздно в оном месте, а отправиться в Лондон сухим путем, но токмо как за незнанием в тогдашнее время аглицкого языка, так и за дальностью дороги, понеже оное место отстоит от Лондона на 170 миль аглицких и весьма коштовать будет дорого, принужден был дожидаться благополучного ветра, да и капитан моего судна объявил, что он и сам только дожидается благополучной погоды.

В оном месте примечено мною, что прибавление воды бывает от 16 и до 17 футов во время новолуния и полнолуния.

9 число генваря 1763 года сделался нам ветер благополучный, тогда мы благополучно отправились в наш путь и продолжали вояж от оного места до Лондона.

По 29-е число того же месяца и во все оное время ветер был крепкий и переменный, по большей части дул от ZW, погода была пасмурная с дождем, и чрезвычайно холодно было.

28 число генваря поутру в 9-м часу пришли мы рекою Темсою в Лондон, где стали на якорь против крепости Товep, [288] от берега не более 30 сажен, где великое множество было стоящих купецких судов разных наций с разными товарами, а по большей части аглицкие. По мнению моему, около двух тысяч всех, так что около 3 миль по реке стояли в великом утеснении.

Тогда я просил моего капитана, дабы он мне показал, где б я мог найти нашего в Лондоне министра, но он охотно к тому услугу свою оказал.

Того ж дня, съехав со мною на берег и приидя на биржу, там я старанием его нашел переводчика, которой умел говорить по-российски. Он мне показал квартиру, где мои товарищи, прибывшие сухим путем из Единбурга, стояли за неделю прежде моего приезда, и оные мне объявили нашего министра и гдe он живет. Я на другой день, расплатясь с капитаном, взяв мои вещи, перевез на квартиру.

30 дня был у бывшего в то время тамо нашего полномочного министрa графа Воронцова, которому отдал должное почтение, явился и требовал от оного повеления. Он мне приказал ожидать и быть готову, когда будут отправляться военные или купецкие корабли в походы и дальние вояжи, тогда и я буду послан на оных. Я жил в Лондоне по 16-е число апреля за неотправлением в тогдашнее время как военных, так и купеческих кораблей в походы.

А что же касается о величине и положении города Лондона, також и о произращении плодов и нравах народных и о купеческих порядках и обо всем подробно мне было всего за малобытием приметить невозможно, но токмо в краткости о некоторых доношу.

Как небезызвестно, что великобританский столичный город Лондон лежит в северной ширине в 51,32 градусах в длине в разсуждении от Санкт-Петербурга, к западу в 30 : 25 градусах по обе стороны реки Темсы, а от большей части по северную сторону реки вокруг оного полагают 18 миль, длиною 6, а шириною 3 мили аглицкие и разделяется званием: к западной оконечности называется Вестминстерская часть, а к восточной — Сити, где все знатное купечество жительство по большей части имеет. И дома все каменные, улицы выкладены все дикими камнями, а для пешеходных по обе стороны улиц выкладено тесаным плитником шириною аршина по два, а в прочих и по три, и во всех улицах по большей части лавки купеческие с разными товарами, так что не без сомнения думать можно, чтоб где такога подобного богатства видеть было можно. По обстоятельству величины оного государства и великая коммерция со всеми государствами там, кроме хлеба, скота и [289] разных художеств, мастерств, ничего не произрастает, а все привозное из других наций и разных мастерств художников довольно имеется, которые, как видно, что со всякой ревностью стараются возобновить свои мастерства и привести еще, но и в лучшее состояние, и не можно приметить, чтоб праздно кто время там препровождать мог. Кроме своих мастерств и работ, выключая праздничные дни, кроме знатных и достаточных людей, но и те все и сами временем стараются присовокупить больше, нежели что они имеют.

Над их купечеством особливое управление и суд от определенного над оными главного президента по их желанию, кого они к тому делу сами изберут достойного.

Хотя тамо и множество разных наций и законов живут народы, но они должны повиноваться их правам, выключая жидов, которых они под свою привилегию к купечеству не допускают, також и прочих нехристианского закона.

Они по большей части праздное время препровождают в читании книг и ходят в трактиры, там веселятся газетами обо всех частях света и в рассуждении о купеческой должности, а временем между собою и в веселых компаниях обращаются.

Провизия там вся привозная из внутренних мест Англии, також и все съестные припасы очень дороги. Однако в рассуждении расхода не можно думать, что дешевле могло быть, понеже я слышал, да и в описании в их книгах написано, что в Лондоне всех людей мужеска и женска полу 1 045 075 душ имеется, а всех регулярных домов, выключая множество которых вновь строится, числом 95 968, по всем улицам в ночное время горят в хрустальных фонарях огни, которых полагают около 55 435.

Там через реку Темсу сделаны два моста из диких камней самой высокой работы, а нынче еще и третий строится, который по объявлению будет превышать и прочие своей работой: один называется старый Лондонский, а другой Вестминстерский. Я слышал, что оный мост коштовал 389 500 фунтов стерлингов, считая на всякой фунт по четыре рубля по 80 копеек.

Одна церковь святого Павла построена в Сити в средине всего строения из диких камней и по объявлению, что оная коштовала 736 752 фунтов стерлингов и весьма преудивительной работы и наивысочайшая изо всего города, которая вышиной 500 футов полагают.

Все, как знатные мужеска и женска полу, так и прочие люди не презирают пеши ходить для прогулки, хотя там [290] немного летом хорошая и сухая погода стоит, не более как месяца три, а прочие времена бывает очень грязна, понеже как осенние, зимние и вешние времена почти всегда дождь бывает и воздух густой, и туманы, однако они между тем охоту свою исполняют без зазрения.

Мне часто случалось видеть их генералов, которые как нарочно в сделанных там для прогулки местах, так и по улицам ходят пеши, в простых кафтанах и без шпаг.

Також все тамошние аглицкие жители употребляют кушанья весьма порядочно и не чрезмерно роскошно, они временем не презирают хотя и одной говядины, только б лишь довольно было, и всякий по утрам завтракает, пьют чай и едят хлеб с маслом, а хлеб ординарный все употребляют пшеничный белый и во всей Англии, кроме оного, не употребляют. И очень родится много, так что они ныньче каждый год отпускают в Италию, в Португалию и в Гишпанию на своих судах. И фруктов всяких довольно, також и зелени всякой изобильно там всегда и зимним временем всего довольно бывает.

А впрочем что касается подробно и обстоятельнее мне приметить было как за малобытием, так и за болезнью невозможно понеже я в мою бытность в Лондоне, також и в походе по большей части находился в болезни.
Click to expand...

Бразилия

9 дня июля пополудни в 5-м часу увидели мы Бразильский берег, о котором думали быть мысу Фрио, но токмо, когда подойдя ближе к берегам, рассмотря, и уведомились от взятого с того места лоцмана, что оное место называется Сант-Ановский пролив по северную сторону, не в дальности от мыса Фрио, и явилось и нашем счислении неверности в длине от Лизарда до мыса Фрио 2° 16' меньше, нежели как быть должно, понеже мыс Фрио лежит в ширине южной 22° 34', в длине от Лизарда в 38° 16', а по нашему счислению, длины было от Лизарда 36° 00', и оттуда пошли в параллель берегу в португальское местечко Сабастиан, которое состоит в устье реки Рио-ди-Дженеро, куда благополучно 22-го числа пришли в реку к городу, стали на якорь от берегу не более одной версты.

Во оном месте стоящих судов было одно французское, а другое аглицкое, остынской компании, и несколько португальских купеческих.

Того ж дня приезжал к нам на корабль тамошнего города губернатор для присмотру своей должности, которому при отъезде салютовали из 9 пушек.

Оное место состоит на южной стороне реки между высоких каменных гор по обе стороны, которые и всю реку окружают. Дома все каменные, нарядной работы, и для великих в том месте жаров окончины [стекла] в окнах не делают, кроме как нарочно сделаны деревянные решетки, чтобы свободно ветер проходить мог. Улицы все выкладены дикими камнями и множество купеческих лавок с разными европейскими товарами; жители [294] все португальской нации, католического закона, торг имеют, по большей части отпускают оттуда, в Европу, сахар, ром и табак, виноградные вина и бразильское черное дерево и множество разных других товаров, которые там очень дешевы.

Там, в самом устье реки, при входе, шириной не более трех верст и по обе стороны сделаны батареи у самой воды, которые состоят под высокими каменными горами, а немного далее от оных, на средине реки, на рифе, сделана цитадель, також и по обе стороны батареи, с которых действительными выстрелами до средины реки палить можно, а против всего жила от берегу не более 80 сажен. На острове, кругом всего, сделана крепость, которая весь форштат прикрывает и весьма довольно вооружена большими пушками, да еще во многих местах делаются новые батареи.

Во оном месте 10 церквей и два монастыря — один мужеской, a другой женский, народ от большей части черный привозной из Африки, которых они покупают в Гинии и привозят для работ, и содержится три батальона гарнизону. Хлеб привозной, по большой части из европейских государств, и всяких фруктов, как апельсинов, и лимонов, плантонов и коконатов или чеколатных орехов и разного сорту других, також и всякой зелени великое множество произрастает; скота и птиц довольно.

Також в разных тамошних местах находят много дорогих каменьев, золотых и серебряных руд, хотя и не в таком множество, как прежде находили, однако довольно имеется. Я слышал, тамо будто бы в прежние времена такое множество находили как каменьев, так и золотого песку, что давали своим слугам уроком положенное число в день набрать, а сверх того, что найдут, то оное им отдавалось. А нынче временем находится только мало, хотя в прочих местах Бразилии объявляют и нынче множество имеется, однако за неспособностью тех мест доставать оного никак невозможно, понеже окружены дикими американскими народами, которые никакого согласия с европейцами не имеют и живут, как звери, в горах и великих лесах. Хотя они часто временем и покушались, чтоб их отогнать, с великими уронами от оных мест отходили.

А что же касается о нравах и обычаях народных, мне было за малобытием всего подробно приметить невозможно, понеже мы были в оном месте две недели для налития воды и свежей провизии, також и для переправки корабельного такелажа.
Click to expand...

list · Jun 10, 2016

Похоже, не болел бравый мичман только в Бразилии - то ли потому, что тамошний климат к нему был годен, то ли за малостью пребывания.

La Mecha · Jun 10, 2016

Читая мичмана, вспомнилась мне русская " пиковая дама" - Наталья Петровна Голицына. Она тоже в Англии гостила - и весьма продолжительное время. И отзывы ее были самые положительные.

Ондатр · Jun 10, 2016

Чёрная Африка

Если в Индии племена были вкраплены среди государств, то в Африке ранние государства выступали как холмы из моря племён и вождеств

Ондатр · Jun 10, 2016

На карте обозначены не все европейские форты- фактории. Например на побережье нынешней Ганы (где написано Эльмина) реально было больше двух десятков голлндских фортов (Вест-Индской компании) и три датских.

Ондатр · Nov 21, 2017

Если в экономике Индии внешняя торговля составляла ничтожный процент ВВП , то в Африке она оказывала трансформирующее влияние на весь социальный строй, поскольку была связана с оборотом престижных ценностей.
Главным товаром, вывозившимся из Африки, были рабы. И для многих государств войны с целью захвата рабов стали чуть ли не основным занятием.
На атлантическом побережье сформировался особый мир европейских фортов и рабских рынков.
На побережье Индийского океана масштабы были значительно скромнее , там были колонии Омана и Португалии.

К переселенческими европейским относилась только голландская Капская колония на крайнем юге и островные владения.

Ондатр · Jun 11, 2016

Государства в Африке были расположены поясами.
Самый протяжённый - Суданский пояс, от Сенегала до Эфиопии.
В основном там были исламизированные султанаты. Хотя Каарта была языческой, а Эффиопия - христианской (монофизитской). Хауса жили в городах-государствах, часть которых была под верховной властью Борну.
Но во всех этих султанатах ислам переплетался и сосуществовал с откровенным язычеством.
Власть имела (и вообще повсюду в Африке грубый и демонстративный характер. В Государстве Сегу ., к примеру, в роли знати выступала гвардия из невольников, а все крестьяне были объявлены государственными рабами.
Но в этом поясе существовали письменность и даже были учебные заведения.

Экономически и культурно он завязан в основном на Магриб и Египет.

Ондатр · Jun 11, 2016

Второй пояс - вдоль Гвинейского побережья. Здесь преобладали города-государства, часть которых контролировала "империя" Ойо (Боргу, Дагомея- вассалы). Здесь не было письменности и господствовали традиционные верования, но искусство было более развитым ,чем в Судане.
Экономика была завязана на порты и фактории европейских стран и во многом определялась работорговлей. Она способствовала возвышению местных политий, но она же разрушала их - по мере того как в работорговлю втягивались вассалы и начинали вести войны между собой для захвата людей.

Третий пояс - экваториальный. Он был связан и с западным (португальским) и с восточным (оманским) побережьем.
Нравы здесь были ещё более дикие.
Власть заключалась в праве правителя забирать у подданных что угодно по своему усмотрению.
В центральных государствах процветало людоедство (здесь людей продавали не только в рабы, но и на продовольствие). На востоке господствовал кастовый строй (аристократы тутси и плебеи хуту).

Ондатр · Jun 11, 2016

Форстер. 1772. Описание Капской колонии

Пребывание на мысе Доброй Надежды. – Известие о тамошней колонии
Click to expand...

Едва выйдя из шлюпок, мы сразу же засвидетельствовали свое почтение губернатору – барону Иоахиму Плеттенбергу. Он оказался человеком большой учености; его вежливость и общительность произвели на нас самое наилучшее впечатление. Затем мы побывали у других видных лиц и наконец у нынешнего командующего в заливе Фолз-Бей господина Брандта, в чьем доме обычно останавливаются капитаны английских кораблей. Мы тоже решили обосноваться у него. Почти все здешние служащие Компании (Голлаандской Ост-индской 1, исключая только лишь членов совета, сдают комнаты офицерам и путешественникам с английских, французских, датских и шведских кораблей, которые останавливаются здесь по пути в Индию или обратно.

Нам бросилось в глаза очевидное и приятное различие между здешней колонией 2 и колонией португальского острова Сантьяго [Сантьягу]. Там превосходная на вид земля, расположенная между тропиками, в благодатнейших широтах, и много сулившая, если ее только обработать, пребывала в запустении из-за вялости ее угнетенных обитателей. Здесь, напротив, мы увидели построенный среди пустыни, в окружении черных жутких гор славный город – свидетельство увенчанного счастьем усердия и трудолюбия. Со стороны моря это место выглядит не столь живописно, как Фуншал. Все склады компании расположены близко к воде, жилые же дома частных лиц лежат за ними на пологой возвышенности. Форт, охраняющий гавань, находится на восточной окраине города; на вид он не слишком мощный, но кроме него есть еще две батареи по обоим концам города. Улицы широки и хорошо распланированы, самые главные из них обсажены дубами, посреди некоторых есть каналы, но не хватает хорошей проточной воды, чтобы их наполнить; [84] поэтому, несмотря на множество шлюзов, некоторые части каналов зачастую бывают пусты, и запах, исходящий от них, нельзя назвать приятным. Здесь явно сказался голландский национальный характер. Во всех их городах обязательно бывают каналы, хотя разум и опыт, казалось бы, убеждают, что их испарения, особенно в Батавии [Джакарте], в высшей степени вредны для жителей.

Quanto praestantius esset
– viridi si margine clauderet undas
Herba, nec ingenuum violarent marmora tophum!

Juvenal

(Насколько в водах божество предстало бы ближе,
Если 6 простая трава окаймляла зеленью воды,
Если 6 насильственный мрамор не портил природного туфа.

Ювенал [Сатиры, 3. 18–20. Пер. Д. Недовича и Ф. Петровского])

Дома здесь строятся из обожженного камня и снаружи обычно оштукатурены. Комнаты, как правило, высоки, просторны и полны воздуха, как того требует жаркий климат. На весь город имеется только одна церковь неплохой архитектуры, однако на вид она должна быть маловата для целой общины. Дух терпимости, коим так прославились голландцы в Европе, в колониях совершенно отсутствует. Лишь совсем недавно лютеранам было позволено строить церкви здесь и в Батавии, но даже сейчас у них тут нет ни одного проповедника, и они вынуждены прибегать лишь к услугам священников с датских или шведских кораблей, которые останавливаются здесь по пути в Ост-Индию и один-два раза в год за хорошее вознаграждение читают для них проповеди и дают причастие. Гораздо хуже в этом смысле обстоит дело у рабов, ибо как правительство, так и хозяева их меньше всего заботятся о столь ничтожной вещи, как религия тех, кто является их собственностью; так что, по сути, у них просто и нет религии. Некоторые, правда, приняли магометанскую веру и раз в неделю собираются в доме одного свободного магометанина, чтобы читать и петь молитвы, а также главы [85] из Корана, чем и ограничивается все их богослужение, поскольку священника у них нет (Мы не склонны винить в этом только голландцев; известно, что с неграми во всех английских и французских колониях поступают не лучше. Хотелось бы только возбудить у колонистов всех наций чувство сострадания к сим несчастным; пусть те, кто наслаждается неоценимым счастьем свободы или по меньшей мере стремится к ней, вспомнят о своей обязанности быть человечными и добрыми по отношению к страдальцам, у которых они, вероятно, без малейшего угрызения совести отняли благо свободы).

Число рабов на службе у Компании достигает нескольких сотен; все они живут вместе в просторном доме, где также приучаются к работе. Другое большое здание предназначено под госпиталь для матросов с кораблей Компании, которые обычно останавливаются здесь по пути из Европы в Индию; на борту у них всегда много больных. Часто такой корабль везет в Батавию от шести до восьми сотен рекрутов, а поскольку во время долгого плавания в жарких широтах они жили очень скученно, были весьма ограниченны в питье и ели почти только соленое, не приходится удивляться, что многие из них попадают в госпиталь. Нередко голландский корабль привозит сюда из Европы 80, а то и 100 мертвецов, да еще две-три сотни опасно больных попадает в госпиталь. Дешевизна этого живого товара и легкость, с какой голландцы могут вести сию позорящую человечество торговлю рекрутами для Ост-Индской компании, делают их столь равнодушными к жизням этих бедных людей. Здесь и в других голландских колониях нет ничего более обычного, как видеть на службе Компании солдат, которые открыто признают, что они были «похищены» в Голландии. В аптеке, принадлежащей госпиталю, приготовляются необходимые снадобья, но ни одного мало-мальски дорогого лекарства в ней не найдешь; две-три большие бутыли служат без различия всем пациентам, так что здешний здоровый воздух и свежая пища, похоже, более помогают выздоровлению больных, нежели искусство врачей. Больные, способные ходить, должны в хорошую погоду по утрам прогуливаться по улицам, а [86] расположенные рядом сад и огород Компании поставляют необходимые овощи и противоцинготную зелень. Разные путешественники то превозносят этот сад, то отзываются о нем пренебрежительно, в зависимости от того, с какой точки зрения на него смотрят. Лучшее в нем – несколько дубовых аллей с живыми изгородями из вязов и миртов по сторонам. Кто привык к совершенству английских садов, кто в Голландии и Франции восхищался кипарисами, самшитами и тисами, подстриженными в форме ваз, пирамид или статуй, зелеными изгородями, способными изображать даже дома и дворцы, тому, конечно, этот сад вряд ли придется по вкусу. Но если, с другой стороны, принять во внимание, что эти деревья были посажены лишь в начале нынешнего столетия и больше для пользы, нежели для роскоши, что они одновременно защищают огород госпиталя от бурь, которые в этих краях бывают весьма сильными, и что сад, наконец, представляет собой единственное тенистое и прохладное место, где в этой жаркой местности могут прогуливаться путешественники и больные, то не приходится удивляться, что одни называют его «чарующий сад наслаждений» 3 (См. описание путешествия адмирала Байрона у Хауксуорта, т. 1, с. 183), а другие с горделивым презрением – «сад нищих монахов» 4 (См. «Путешествие Бугенвиля вокруг света»).

В день после нашего прибытия оба астронома, господа Уолс и Бейли, расположили свои инструменты на берегу в нескольких футах от той точки, где до них производили астрономические наблюдения господа Мезон и Диксон 5. В тот же день мы приступили к ботаническим прогулкам. От города берег поднимается полого во все стороны к трем горам, расположенным в глубине залива. У самого моря берег низкий и ровный; между бухтами Фолз-Бей и Столовой, где в последнюю впадает маленький ручей с соленой водой, почва болотистая. Кое-где она поросла зеленью, однако по большей части песчаная. Места более высокие с моря кажутся иссохшими и пустынными, однако здесь множество разнообразных растений, в том числе кустарников; называться же [87] деревьями заслуживают лишь две или три разновидности. У маленьких ручьев повсюду расположены загородные дома здешних жителей, которые весьма оживляют местность. В сухих зарослях водятся всевозможные насекомые, многие виды ящериц, черепах и змей; здесь в изобилии можно встретить также разных мелких птиц. Каждый день мы возвращались с богатой добычей растений и трав, и многие, особенно травы, к нашему удивлению, оказались совсем неизвестны натуралистам, хотя они росли довольно близко от городских стен, откуда не раз пополнялись коллекции по всей Европе.

В одну из своих прогулок мы пошли на Столовую гору. Подъем был трудным и утомительным из-за множества камней, которые выкатывались из-под ног. В средней части горы нам встретилось глубокое ущелье; склоны его представляли собой отвесные, а то и нависающие скалы, из трещин которых били маленькие источники или же сочилась влага, давая жизнь и питание сотням растений в глубине ущелья. Другие растения находились на более сухих местах и там питались соками более густыми; они распространяли вокруг себя аромат, и слабый ветерок доносил его до нас со стороны ущелья.

Через три часа мы наконец достигли вершины горы, очень плоской, со скудной растительностью и почти без почвы. Кое-где в углублениях, заполненных частью дождевой водой, частью плодородной почвой, росли пахучие травы. Из животных на этой горе нам встретились антилопы, коршуны и кроты. С этой высоты открывается вид величественный и живописный. Залив кажется небольшим прудом, а корабли в нем – маленькими лодчонками. Город у наших ног с правильными садовыми участками казался игрушечным. Львиная гора превратилась в невысокий холм, другая гора, называемая Львиной головой, которая снизу казалась довольно высокой, тоже осталась глубоко внизу. Карлова гора могла равняться со Столовой. На севере виднелись остров Роббен-Айленд, Голубая и Тигровая горы, за ними величественная цепь еще более высоких гор. На западе Дровяной залив замыкался нагромождением скал, что тянулись дальше на юг, образуя один из берегов Столового залива, и [88] обрывались у знаменитого мыса, который португальский король Мануэль назвал мысом Доброй Надежды 6. На юго-востоке между обоими заливами была видна низкая коса, а дальше за нею – поселение Готтентотская Голландия и горы у Стелленбоша. Особенно приятно было видеть возделанные участки, среди пустынной местности они радовали взгляд своей прекрасной зеленью. Между ними выделялась знаменитая у нынешних эпикурейцев Констанция 7. Два часа наслаждались мы этими красотами. Потом сильно похолодало, подул резкий ветер, и мы пустились в обратный путь, весьма довольные вылазкой, щедро вознагражденные за свои усилия великолепием и красотой открывшегося нам зрелища.

Особое наше внимание привлекла местность к юго-востоку от Столовой горы, где много плантаций и встречаются разнообразные растения. Красивее всего она у самых гор, по эту сторону перешейка. Плантацию можно было увидеть у каждого маленького ручейка, она состояла обычно из виноградников, нивы и сада, окруженных дубами в 10–20 футов высотой, чья густая листва придает местности столь живописный вид и одновременно защищает плантации от бурь. Последний губернатор Тульбах, которого почитают за отца этой колонии, оставил своим преемникам несколько домов и садов в Рондебоше и Нивланде. Сады состоят по большей части из тенистых аллей, устроены без всяких изящных украшений, зато хорошо снабжены водой; особенно заслуживает внимания порядок, в каком они содержатся. В этой же местности находятся и амбары Компании, немного подальше – пивоварня, принадлежащая частному лицу, которое получило исключительную привилегию варить для Капстада пиво; далее в прекрасной долине на склоне горы располагается плантация, называемая «Парадиз» и примечательная красивой рощей, а также тем, что здесь прекрасно плодоносят деревья, обычно встречающиеся лишь между тропиками. Наконец мы увидели с этой же стороны усадьбу «Альфен», принадлежавшую тогдашнему командору в бухте Фолз-Бей. Благородный хозяин усадьбы принял нас с подлинным гостеприимством уроженца Германии, которому он остался верен и здесь. [89]

Не приходится удивляться, что это место стало центром наших ботанических вылазок в те несколько дней, пока мы здесь стояли. Вылазки были на редкость удачными, каждый раз мы возвращались домой с такой изрядной ношей, что даже не знали, сумеем ли оба при всем нашем усердии описать, зарисовать и сохранить всю массу растений, которую надеялись найти в этой малоизученной стране, причем многие из них были новыми, до сих пор не описанными. Поскольку же нам не хотелось ничего упустить, стало крайне необходимо найти умелого помощника; к счастью, мы встретили здесь доктора Спаррмана. Он учился у великого кавалера Карла фон Линнея, отца ботаники, затем совершил путешествие в Китай и теперь, желая расширить свои познания, прибыл на мыс Доброй Надежды.

...

Губернатор непосредственно подчиняется Компании и имеет ранг благородного (Edlen Heeren) – титул, который присваивается членам высшего совета в Батавии. Он председательствует в совете, состоящем из вице-губернатора, фискала 11, майора – командира форта, секретаря, казначея, управляющего винным погребом и бухгалтера. Каждый из членов совета особо отвечает за одну из отраслей торговли, которую ведет Компания. От совета в целом зависят все гражданские и военные дела; однако вице-губернатору подчинена еще одна коллегия, а именно совет юстиции, который состоит из членов других департаментов и расследует дела о преступлениях. Чтобы по возможности избежать слишком большого влияния отдельных лиц и предвзятого подхода к делам, в совете не имеют права состоять одновременно два родственника.

Губернатор получает весьма изрядный доход, так как помимо фиксированного жалованья, бесплатных жилья, меблировки, утвари и стола он имеет 10 рейхсталеров с каждой бочки вина, которую Компания покупает у местных жителей и отвозит в Батавию. Компания за такую бочку платит 40 талеров, но земледелец получает из них лишь 24, остальные достаются обоим губернаторам, причем две трети первому, годовой доход которого порой достигает 4000 талеров. В ведении вице-губернатора находится все, что связано со [92]здешними торговыми делами Компании, он также подписывает все приказы, направляемые в подчиненные ему департаменты. Он и фискал имеют ранг обер-купцов. Фискал руководит полицией и осуществляет законы о наказаниях. Его доход составляется из денежных штрафов и из налога на определенные статьи торговли; но если он бывает слишком крут в проведении подобных мер, он вызывает всеобщую ненависть. Проводя политику весьма здравую, голландцы сочли также необходимым сделать фискала верховным надзирателем за другими служащими Компании, дабы те не действовали во вред своим господам и соблюдали отечественные законы. Наконец он обычно главный авторитет в вопросах права и подчиняется только Голландии. Майор (эту должность исполняет сейчас господин Прен, оказавший нам столько услуг) имеет ранг купца – сие обстоятельство нам кажется странным, ибо мы привыкли, что во всех европейских государствах у военных есть собственные звания; но еще более удивительным должно оно показаться тем, кто вспомнит об особенном контрасте, существующем в этом вопросе между Голландией и Россией, где все государственные служащие без различия, даже университетские профессора, имеют военный чин 12.

Число здешних регулярных войск составляет примерно 700 человек, из них 400 располагаются в крепости близ города. Жители, способные носить оружие, образуют милицию в 4000 человек, которые по сигналу тревоги за несколько часов могут собраться в установленных местах. Вышеназванное число примерно соответствует числу белых жителей этой колонии, которая сейчас столь разрослась вширь, что самым дальним колонистам надо ехать более четырех недель, пока они доберутся до Капстада. По этим расстояниям, однако, ни в коей мере нельзя судить о количестве плантаций, потому что, во всяком случае, самые отдаленные из них располагаются иногда в нескольких днях пути друг от друга и окружены готтентотскими племенами 13; нередко им [93] приходится почувствовать, что на таком отдалении собственное правительство не может их защитить. На одного белого жителя здесь приходится по пять и более рабов, а наиболее знатные лица в Капстаде имеют порой и двадцать–тридцать. В общем с этими людьми обходятся хорошо, а если они заслужат благосклонность своего господина, то получают от него довольно неплохое платье; однако все они без исключения должны ходить босиком, тогда как господа оставили себе обувь и чулки в качестве знаков различия. Рабов доставляют главным образом с Мадагаскара, куда обычно каждый год отправляется отсюда для этой торговли небольшой корабль. Кроме того, среди рабов много малайцев, бенгальцев, негров.

Среди колонистов – голландские семьи, французские протестанты, но больше всего немцев. Характер городских жителей весьма противоречив. Они прилежны, зажиточны, общительны и гостеприимны, но это не мешает им заниматься чем-то вроде барышничества, сдавая квартиры , и ожидать от офицеров торговых судов подарков в виде иностранных изделий и других товаров. У них не так уж много возможностей получить образование, ибо на всем мысе нет ни одной мало-мальски приличной школы. Сыновей здесь обычно посылают в Голландию, воспитанием же дочерей, по сути, не занимаются. Чтения они не любят, а общественных событий здесь так мало, что разговоры их, как правило, пустые и по большей части сводятся к сплетням, до которых здесь столь же охочи, как в любом маленьком городке. Здесь нередко услышишь французскую, английскую, португальскую и малайскую речь, и многие женщины знают все эти языки. Это, равно как умение петь, играть на лютне и танцевать, да и приятная внешность, которая здесь не редкость, в какой-то мере компенсируют отсутствие утонченных нравов и чувств. Однако среди знатных особ обоего пола [94] встречаются люди, чьи манеры, начитанность и разум обратили бы на себя внимание и заслужили бы восхищение даже в Европе (Было бы несправедливо не упомянуть здесь прежде всего губернатора барона Иоахима Плеттенберга, человека, чье гостеприимство и любезность делают честь его нации; вице-губернатора господина Хемми и его семью; майора господина Прена; секретаря господина Берга, человека большой учености и философского образа мыслей, семейство которого выделяется своей красотой и разумом среди всей капской молодежи; господина Керстена, господина де Вита и нашего благородного хозяина господина Кристофа Брандта, командующего в Фолз-Бей, – всех вместе с их семействами. Истинная радость воздать должное такому множеству уважаемых членов общества и человеколюбцев).

Поскольку питание здесь чрезвычайно дешево, почти все живут неплохо, однако таких богатых состояний, как в Батавии, здесь нет. Как мне сказали, состояние самого богатого человека в Капской колонии не превышает 200 000 талеров, или 20 000 фунтов стерлингов.

Сельские жители гостеприимны и живут кто как может. В самых отдаленных местах, откуда редко выбираются в город, они, видимо, совершенно невежественны, что легко можно понять, поскольку, кроме готтентотов, они не имеют иного общества, а друг от друга их отделяет подчас несколько дней пути. Виноградники имеются лишь на тех плантациях, что находятся не слишком далеко от города. Их заложили еще первые колонисты, чьим семействам они принадлежат на правах наследственной собственности. Теперь, однако, Компания ничего не дает в наследственное владение, она сдает участки лишь в аренду на год, и, хотя арендная плата весьма умеренна и составляет всего 25 талеров за 60 акров, или моргенов, земли (Акр, или морген, земли составляет 666 рейнских квадратных рут, в руте же 12 футов. Рейнский фут относится к английскому как 116 к 120 14), это все же препятствует закладке новых виноградников. Поэтому на более отдаленных плантациях выращивают лишь зерно и скот, а некоторые колонисты занимаются только скотоводством. Мы слышали о двух арендаторах, каждый из которых содержал по 15 000 овец и столь же крупные стада рогатого скота. Многие держат по [95] 6–8 тысяч овец и пригоняют большие стада их в город; однако львы, буйволы, равно как и трудности столь долгого пути, зачастую уменьшают поголовье этих стад прежде, чем они доберутся до рынка. На рынок обычно отправляются со всем семейством на большой повозке, крытой полотном или кожей, которая натянута на обручи; везут ее 8, а то и 12 волов. Помимо скота они доставляют на рынок масло, баранье сало, а также мясо и кожу речной лошади, или гиппопотама, львиные и насорожьи шкуры. Пасут стада и работают на полях отчасти рабы, но обычно здесь нанимают еще и готтентотов победнее, из племени, как нам сказали, бушменов, или лесных людей, которые сами не разводят скот, а добывают себе пропитание охотой и грабежом 15. Богатые арендаторы помогают новичкам, предоставляя им от 400 до 500 овец, чтобы те пасли их на отдаленных хороших пастбищах; за это им отдают половину ягнят, и новички, таким образом, вскоре получают возможность сравняться в богатстве со своими благодетелями.

Хотя Компания, отказывая новым колонистам в праве собственности на землю, как будто не поощряет их, те трудятся, однако, столь усердно, что с некоторых пор снабжают зерном Иль-де-Франс [Маврикий] и Бурбон [Реюньон], даже посылают кое-что в Голландию. Этот вывоз, без сомнения, давал бы больше дохода, не будь плантации столь отдалены от побережья, так что все зерно приходится доставлять к Столовому заливу на телегах и по очень плохим дорогам. В то же время не следует удивляться такой отдаленности плантаций от моря и друг от друга, причем большие пространства между ними остаются совершенно пустынными, хотя часть их можно было бы обрабатывать. Этого хочет Компания, потому она и распорядилась, чтобы ни один колонист не устраивал своей плантации ближе, чем в немецкой миле от соседей. Если бы колония подчинялась непосредственно Генеральным штатам 16, она, без сомнения, давно была бы гораздо более населенной, богатой и процветающей. Пока на это рассчитывать не приходится, ибо торговое общество ост-индских купцов предпочитает сохранять за собой собственность на [96] землю и подрезает колонистам крылья, чтобы они не стали слишком сильными и самостоятельными.

Вино в Капской колонии производится самых разных сортов. Лучшее поступает с плантаций господина Ван дер Спея в Констанции, в Европе о нем знают больше понаслышке, так как в год его изготовляется от силы 30 бочек (леггеров) (Леггер составляет примерно 108 английских галлонов, каждый из которых дает 4 ординарные бутыли), и каждая здесь стоит около 50 фунтов стерлингов, то есть 300 талеров. Саженцы этого винограда были завезены сюда из Шираза в Персии. То, что мы называем констанцией в Европе, – это другое сладкое вино из виноградников близ Констанции 17. Попробовали посадить здесь и лозу бургундских сортов из Франции, такие как фроптиньяк и мускатель; она принялась здесь столь хорошо, что урожай иногда бывает выше, чем в самой Франции. В домах людей знатных пьют обычно терпкое, крепкое, приятное на вкус столовое вино, изготовляемое из сортов, завезенных с Мадеры. Матросы, плавающие в Ост-Индию, отдают должное сортам менее качественным, но не лишенным приятности; они здесь дешевы и имеются в достатке.

Корабли всех наций, прибывающие сюда, в изобилии и по дешевым ценам закупают здесь провизию: зерно, муку, корабельные сухари, солонину, водку и вино, а также свежие овощи и фрукты (Особенно превосходны виноград и апельсины); вместе с хорошего качества бараниной и говядиной это продовольствие служит превосходным подкреплением для тех, кто прибывает сюда из дальних путешествий. К тому же климат здешний до того здоровый, что местные жители редко болеют, и приезжие, страдающие от цинги или других болезней, выздоравливают очень быстро. Зима столь мягкая, что в окрестностях города снега почти не бывает; в горах же, особенно дальше от побережья, случаются сильные морозы со снегом и градом, а резкие юго-восточные ветры даже в ноябре, когда здесь весна, приносят иногда ночные заморозки. Единственное, чем здесь порой страдают, – это насморк и простуда, причиняемые резкой переменой погоды [97] при сильных ветрах, которые случаются в любое время года. Несмотря на жару, иногда весьма сильную, жители голландского происхождения сохранили многие внешние особенности. При своей зажиточности они, как правило, толсты и упитанны.

Готтентоты, или коренные жители страны, отошли во внутренние области, так что ближайший их крааль (деревня) находится от Капстада почти в ста английских милях. Они, однако, часто появляются здесь – как для того, чтобы продать свой собственный скот, так и для того, чтобы помочь пригнать на рынок стада, принадлежащие голландским арендаторам. У нас не было возможности основательно понаблюдать за этим народом, мы видели всего несколько человек и не обнаружили ничего, что не было бы уже отмечено Петером Кольбе
Click to expand...

Ондатр · Jun 11, 2016

Ондатр said: ↑

Государства в Африке были расположены поясами.
Click to expand...

Между этими поясами связь была минимальна, или вообще не было.
Точно также европейцы - хозяева побережий не имели практически никакого представления о том, что находится в глубине континента.
Видимо, наиболее осведомлёнными людьми были арабы.

Ондатр · Jun 12, 2016

Океания

Океания это в 1762 г. последняя терра инкогнито - область вне контакта с цивилизацией. Её открытие относится в концу 60-х гг.
Здесь не знали металлов, а общества были расположены по шкале от бродячих общин собирателей до священного царства (общество Гавайев, Тонга) на переходе к государству.

Яник · Jun 12, 2016

осталась Антарктида?
я уже забыл - мы пиратские государства проходили?
Барбадос, Мадагаскар?

list · Jun 12, 2016

Яник said: ↑

осталась Антарктида?
Click to expand...

Чёй-то. Я на днях как раз в книжном заметила толстую без картинок (по ощущениям) книженцию "Китай 18 века". И подумала: хорошо однако, что есть вот Ондатр, который уложит весь Китай 18 века в паре-тройке сообщений. И жду таки Китая. А также Японии.

Ондатр · Jun 12, 2016

Яник said: ↑

я уже забыл - мы пиратские государства проходили?
Барбадос, Мадагаскар?
Click to expand...

с пиратством там покончили за 30 лет до описываемого времени.

Ондатр · Jun 12, 2016

Бугенвиль.1766

Описание Таити

Описание нового острова, нравов и обычаев его жителей

«...Lucis habilamus opacis,
Riparumque toros et prata recentia vicis
Incolumus».

«...Мы в лесах обитаем тенистых,
Ложницы по берегам и по рекам зеленые нивы
Мы населяем».

Вергилий. Энеида, кн. 6-я

/Географическое положение Таити/ Остров Таити 115, называемый так его обитателями, вначале получил имя Новой Цитеры. Его широта в 17°35'3" была определена в нашем лагере измерением нескольких меридиональных высот солнца, полученных на берегу квадрантом. Его долгота была определена одиннадцатью обсервациями Луны, согласно методу часовых углов. Господин Веррон в течение четырех дней и четырех ночей сделал много других наблюдений на земле для определения той же долготы, но так как тетрадь с его записями была у него похищена, остались только данные последних наблюдений, сделанных перед нашим уходом. Он полагает, что их средний результат довольно точен, несмотря на то что их наибольшие отклонения между собою составляли от 7 до 8°.

Потеря якорей и все те злоключения, о которых я подробно рассказал выше, заставили нас покинуть эту стоянку гораздо раньше, чем мы предполагали, так что у нас уже не было возможности осмотреть берега острова. Южная сторона острова нам совершенно неизвестна, а та, которую мы обследовали от юго-восточной до северо-западной оконечности, мне кажется, имеет протяженность в 15—20 лье, а пеленги на главные мысы находятся между румбами норд-вест [315°] и вест-норд-вест [337 1/2°].

/Более удобное якорное место/ Между юго-восточной оконечностью острова и другим большим выступающим на север мысом, на расстоянии от 7 до 8 лье от нее видна бухта, открытая на норд-ост [45°], вдающаяся в берег на 3—4 лье. Ее берега, уходя в глубь бухты, постепенно понижаются; затем они немного [173] повышаются, образуя, по-видимому, самый красивый и наиболее населенный район острова. Мне кажется, что в этой бухте можно легко найти несколько удобных мест для якорной стоянки. Однако судьба не благоприятствовала нам в выборе нашей якорной стоянки. Командир транспорта «Этуаль» господин де ла Жиродэ уверял меня, что, если войти сюда через тот проход, которым он вышел, то между двумя самыми северными островами можно найти очень надежное якорное место не менее чем для 30 линейных кораблей с глубинами в 23, 12 и 10 саженей, с грунтом из серого илистого песка; ширина для разворачивания корабля на якоре якобы равна там одной миле, и, кроме того, там никогда не бывает волнения. Остальная часть побережья высокая и, по-видимому, со всех сторон окружена рифами, не везде одинаково покрытыми водой. В некоторых местах рифы образуют небольшие островки, на которых таитяне всю ночь поддерживают огни, служащие ориентиром находящимся в море рыбакам.

Кое-где между рифами имеются проходы, позволяющие войти внутрь, за рифы, однако следует остерегаться характера грунта. Лот всегда приносит только серый песок, прикрывающий массу твердых и острых кораллов, способных за одну ночь перерезать якорные канаты; мы уже имели случай в этом убедиться на собственном печальном опыте./Живописное расположение острова/ За северной оконечностью этой бухты никаких других бухт или заметных мысов нет. Самый западный мыс заканчивается низменной полосой земли, к северо-западу от которой на расстоянии приблизительно одного лье виднеется невысокий остров, имеющий протяженность 2—3 лье к норд-весту [315°].

Высота гор острова Таити поразительна, в особенности, если принять во внимание сравнительно небольшие его размеры. Однако горы не производят мрачного и угрюмого впечатления, наоборот, они способствуют красоте острова, меняя поминутно перспективу: вашему взору представляются изумительные пейзажи, где богатейшие произведения природы рассеяны в том художественном беспорядке, прелесть которого художнику никогда так не удастся передать кистью. С гор спускается множество небольших речек, орошающих почву и способствующих столь же пользе жителей, сколь и украшению полян. /Что здесь произрастает/ Вся равнина, начиная от побережья и кончая подножием гор, покрыта фруктовыми деревьями, в тени которых, как я уже говорил, стоят беспорядочно разбросанные жилища таитян, никогда не образующие отдельных деревень; очутившись здесь, вы можете подумать, что перенеслись на Елисейские поля 116. Разумно проложенные и [174] заботливо поддерживаемые в порядке тропинки облегчают связь между различными частями острова.

На острове произрастают главным образом кокосовые орехи, бананы, плоды хлебного дерева, померанцы, ямс, тыква и различные корни и плоды. Здесь много сахарного тростника, который совсем не обрабатывается; встречается дикое индиго 117. Островитяне употребляют очень красивые краски — желтую и красную, но не знаю, из чего их приготовляют. Господин де Коммерсон нашел здесь такие же виды растений, как и в Индии. Аотуру, когда путешествовал вместе с нами, узнал и назвал многие наши фрукты и овощи, а также многие растения, которые любители выращивают в теплицах. В горах растут деревья, годные для обработки, но островитяне мало их используют. Они применяют лишь кедровое дерево для постройки пирог.

Мы видели у них также пики из твердого и тяжелого черного дерева, похожего на железное. Для обычных пирог они используют хлебное дерево. Это дерево не колется, но оно очень мягкое и сильно пропитано смолистой массой, вследствие чего инструмент его только кромсает.

/По-видимому, ископаемых здесь нет/ Очень высокие горы занимают большую часть площади острова, но не похоже, чтобы недра земли содержали рудные залежи, да и обильная растительность, покрывающая горы, подтверждает это. Установлено, что островитяне совсем незнакомы с металлом. Любую металлическую вещь, которую мы им показывали, они называли одним словом — аури. Это же слово они употребляли, выпрашивая железные предметы. Но откуда им знакомо железо? Что я думаю об этом, будет сказано ниже.

/Имеется прекрасный жемчуг/ Здесь существует лишь одна отрасль бойкой торговли — это прекрасные жемчужины. Жены и дети местной знати носят их в ушах, но во время нашего пребывания они их прятали. Из створок раковин они изготовляют нечто вроде кастаньет, которыми пользуются во время танцев.

/Животный мир острова/ Из четвероногих мы видели здесь только свиней, небольших собак и множество крыс. Жители разводят кур, ничем не отличающихся от наших. Мы видели также прелестных горлиц с зеленым оперением, больших голубей с бирюзовыми перьями, крохотных сине-красных попугайчиков.

Свиней и птицу островитяне кормят бананами. За время нашего пребывания здесь мы выменяли более 800 штук птицы и около 150 свиней, считая как тех, что мы съели на берегу, так и тех, что взяли с собой на оба корабля. И если бы не напряженная работа последних дней, мы могли бы иметь их значительно больше, так как жители приносили их нам каждый день. [175]

/Метеорологические наблюдения/ Мы не могли жаловаться на сильную жару на острове. За время, пока мы здесь находились, термометр Реомюра ни разу не поднялся выше 22°, а иногда показывал и 18°. Правда, солнце уже находилось на 8 или 9° по другую сторону экватора. Очень большим достоинством острова является полное отсутствие здесь полчищ отвратительных насекомых, что превращает в пытку жизнь в странах, расположенных между тропиками; не видели мы здесь и ядовитых тварей.

/Польза климата. Здоровье жителей/ Климат острова настолько здоровый, что, несмотря на тяжелые работы, которыми были заняты наши люди, целыми днями находившиеся в воде и на солнцепеке, а ночи проводившие под открытым небом на земле, никто не заболел. Больные цингой, которых мы свезли на берег и которые не имели ни одной спокойной ночи, быстро восстановили свои силы, а некоторые по возвращении на корабль выздоровели окончательно. Наконец, здоровье островитян, живущих в открытых всем ветрам домах и спящих на едва покрытой листьями земле, безмятежное существование без всяких болезней, когда до глубокой старости сохраняется острота всех чувств, исключительная красота зубов, — что может быть лучшим доказательством целительных свойств воздуха и пользы режима, которому следуют все обитатели острова.

/Пища таитян/ Основная их пища — овощи и рыба. Мясо они едят редко, а дети и молодые девушки — никогда, и этот режим, несомненно, предохраняет их от всех наших болезней. То же я могу сказать и о напитках — они не пьют ничего, кроме воды: один лишь запах вина или водки вызывает у них отвращение, так же как и табак, пряности и вообще всякие острые вещи.

/Наличие среди жителей острова двух рас/ Население Таити состоит из двух резко отличающихся друг от друга рас, говорящих, однако, на одном языке, имеющих одинаковые обычаи и вступающих между собой в брачные отношения. Первая и самая многочисленная народность — это высокие, не менее 6 футов роста, люди; я никогда не встречал мужчин лучше и более пропорционально сложенных, нигде вы не найдете лучших натурщиков для изображения Геркулеса или Марса. Ничто в чертах лица не отличает их от европейцев: если бы они носили одежду, меньше бывали на солнце и открытом воздухе, кожа их была бы такой же белой, как и у нас. Как правило, у них черные волосы. Люди второй народности — среднего роста, с курчавыми и жесткими, как конская грива, волосами. По цвету кожи и по чертам лица они мало отличаются от мулатов. Таитянин, который отправился вместе с нами, [176] принадлежал ко второй народности, хотя его отец был старейшиной округа; он некрасив, зато очень умен.

/Подробности некоторых обычаев/ Те и другие отпускают бороду, но все бреют усы и верхнюю часть щек. Они отращивают также ногти, за исключением одного — на среднем пальце правой руки. Некоторые стригутся очень коротко, у других длинные волосы завязаны на макушке. Все имеют привычку смазывать волосы и бороду кокосовым маслом. Я видел там только одного калеку, да и то причиной этого было падение. Наш главный хирург уверял меня, что видел на некоторых из жителей следы оспы, и я принял меры для того, чтобы мы не занесли им сифилис, так как не предполагал, что они им уже заражены.

/Их одежда/ Обычно таитяне ходят совсем голыми, с одним лишь поясом на талии. Знатные же люди острова прикрываются большим куском ткани, спадающим до колен. Так же одеты и женщины, которые умеют очень искусно придать изящество и кокетливость этому простому одеянию. Таитянки никогда не показываются на солнце непокрытыми, маленькая тростниковая шляпа, украшенная цветами, защищает их лицо от солнечных лучей. Поэтому кожа у них гораздо белее, чем у мужчин; у таитянок довольно тонкие черты лица, но что особенно их отличает, так это красота форм их тела, не обезображенного ради моды.

/Обычай татуировки/ Так же как женщины в Европе подкрашивают щеки румянами; таитянки красят поясницу и ягодицы в темно-синий цвет; это украшение и в то же время отличие; такого же обычая придерживаются и мужчины. Я не знаю, как накладываются эти несмываемые краски; вероятно, с помощью уколов и смазывания кожи соком известных им трав, как это делают туземцы Канады. Интересно, что такая мода существовала у людей, близких к первобытному состоянию, во все времена. Когда Цезарь впервые высадился в Англии, он обнаружил там установившийся обычай раскрашивать себя: «Omnes vero Britanni se vitro inficiunt, quod coeruleum efficit colorem», что значит: «Все британцы расписывают себя краской цвета лазури». Один остроумный автор философских изысканий об американцах объясняет причину этого распространенного в нецивилизованных странах обычая необходимостью предохранить себя от болезненных укусов насекомых, которых там неисчислимое количество.

Но такое объяснение отпадает, поскольку, как мы уже говорили, на Таити нет этих несносных насекомых. Раскрашивание здесь только мода, как любая мода в Париже. Другой обычай, общий для мужчин и женщин, — это [177] прокалывание ушей: они вдевают в них жемчужины или цветы. Исключительная чистоплотность еще более украшает этот приятный народ. Они без конца купаются и всегда умываются до и после приема пищи.

Характер этого народа нам показался мягким и добродушным. Мы не заметили на острове никаких признаков междоусобной войны или каких-нибудь неприязненных отношений между отдельными лицами, хотя страна и разделена на небольшие округа с независимыми правителями во главе каждого из них.

/Внутренние взаимоотношения/ Таитяне питают полное доверие друг к другу и, вероятно, никогда не подвергают его сомнению. Дома они или нет, днем или ночью, их жилища никогда не запираются. Каждый может срывать плоды с любого встретившегося ему на пути дерева, брать их в любом доме, куда он вошел. По-видимому, на предметы первой необходимости у них нет права собственности, и все принадлежит всем. В отношениях с нами они проявили изрядное плутовство наряду с робостью, заставлявшей их обращаться в бегство при малейшей угрозе. Впрочем, мы видели, что вожди не оправдывали воровства и что они, наоборот, уговаривали нас убивать виновников кражи. Однако сам Эрети не применял тех строгостей, которые рекомендовал нам. Когда мы жаловались на какого-либо воришку, он сам бежал за ним со всех ног и если настигал его, что ему почти всегда удавалось, так как Эрети был неутомим в беге, то наказание сводилось к тому, что он бил виновника палкой и отбирал украденное. Я даже думаю, что им незнакомо более строгое наказание, потому что они проявляли жалость, когда видели некоторых из наших матросов в оковах. Однако я узнал впоследствии и не сомневаюсь в том, что у них в обычае вешать воров на дереве, как это практикуется в наших армиях.

/Таитяне воюют с жителями соседних островов/ Таитяне почти все время находятся в состоянии войны с обитателями соседних островов. Мы видели большие пироги, на которых они совершают переходы к чужим берегам и даже ведут морские бои. Их оружие — лук, праща и нечто вроде копья — из очень прочного дерева. Войны здесь носят жестокий характер. По словам Аотуру, они убивают пленных мужчин и детей мужского пола, сдирают у мужчин с подбородка кожу вместе с бородой и носят с собой как трофей. Они оставляют в живых только женщин и девушек, которые являются добычей победителей. Аотуру — сын таитянского вождя и пленницы с острова Оопоа, соседнего с Таити: между этими островами существует постоянная вражда. Этому смешению я приписываю те различия, которые мы заметили между здешними жителями. Мне неизвестно,[178] как они лечат раны, но наших хирургов поражали почти незаметные рубцы на их теле.

/Важный обычай/ В конце этой главы я изложу то, что успел узнать о формах правления, о степени власти их повелителей, о различиях, существующих между правителями и народом, о том, что объединяет под властью одного человека это множество сильных людей, потребности которых столь скромны, здесь же я замечу только, что в особо сложных случаях вождь округа выносит решения лишь с согласия совета. Мы видели, что потребовалось совещание старейшин острова, когда решался вопрос об устройстве нашего лагеря на берегу. Следует добавить, что все подчинялись вождю без возражений. Знатным особам прислуживают лица, над которыми они имеют неограниченную власть.

/Похоронные обряды/ Трудно дать разъяснения относительно религии таитян.

Мы видели у них деревянных идолов. Но в чем выражается служение им? Единственный религиозный обряд, который мы имели возможность наблюдать, был связан с погребением покойника. Трупы здесь долгое время лежат распростертыми на специальном помосте, похожем на эшафот, установленном под крышей. Запах разложения не мешает женщинам ежедневно приходить оплакивать своих близких и смазывать кокосовым маслом их хладные останки. Некоторые женщины, знавшие нас, разрешали нам приблизиться к месту царства теней. «Эмое» — «Он спит», — говорили они. И лишь когда от трупа остается только скелет, его переносят в дом, и уж не знаю, сколько времени он там хранится. Я только сам видел, как уважаемый в народе человек отправлял священные обряды; во время этих мрачных церемоний он надевал довольно изящные украшения.

/Суеверия таитян/ Мы задавали Аотуру много вопросов о его религии и пришли к заключению, что его соотечественники весьма суеверны, что жрецы имеют над ними страшную власть; помимо высшего существа по имени «Эри-т-эра», бога солнца или света, существа, не получившего какого-либо материального изображения, они допускают еще существование нескольких божественных начал — добрых и злых; эти божества или гении называются у них «эатуа»; каждое значительное событие в жизни объясняется влиянием злых или добрых духов, определяющих успех или неудачу. Мы поняли твердо лишь то, что в период, когда Луна находится в определенной фазе, называемой ими «малама тамаи» (Луна в состоянии войны), и период, который мы не смогли в точности установить, они приносят человеческие жертвы. Из всех их обычаев меня больше всего удивило пожелание чихающим, выражаемое такими словами: «эваруа-т-эатуа», то [179] есть «чтобы добрый эатуа тебя разбудил», или: «чтобы злой эатуа не усыпил тебя». Вот где обнаруживаются следы общности происхождения с народами Старого Света.

/Многоженство/ Скептицизм особенно уместен в рассуждениях о религии разных народов, поскольку нет другой такой области, где бы так легко было принять проблеск за очевидность.

Полигамия очень распространена среди таитян, по крайней мере среди привилегированных лиц. Так как любовь единственная их страсть, то многоженство единственная роскошь богачей. Отец и мать одинаково заботятся о детях. На Таити нет таких порядков, чтобы мужчины занимались исключительно рыбной ловлей и военными делами, предоставляя слабому полу тяжелые работы по хозяйству и обработку земли. Поэтому удел женщины — приятная праздность, и самым серьезным ее занятием является уход за своей наружностью, чтобы нравиться мужчинам.

Я не берусь утверждать, являются ли их браки гражданским союзом, или освящены религией, считаются ли нерасторжимыми, или допускаются разводы. Как бы то ни было, но женщина обязана во всем подчиняться мужу; она может заплатить кровью за измену, если на то не было согласия мужа. Правда, получить такое согласие нетрудно, ибо ревность здесь совершенно незнакомое чувство, и обычно сам муж предлагает свою жену. Девушка же вообще совершенно свободна и поступает так, как ей подсказывает сердце или в соответствии со своим темпераментом, и сколько бы она ни имела временных связей, это не является препятствием в дальнейшем к ее замужеству. Поэтому ей незачем противиться влиянию климата и соблазну примеров. Воздух, которым она дышит, пение, эротические танцы — все напоминает ей о прелестях любви и призывает предаться им.

Они танцуют под звуки особого барабана, а поют под аккомпанемент очень нежной дудки с тремя или четырьмя отверстиями, в которую, как уже было сказано, дуют через нос. У них есть особый вид борьбы, которая одновременно является и физическим упражнением и игрой.

/Характер таитян/ Жизнь, представляющая собой постоянное наслаждение, сделала таитян жизнерадостными и привила им склонность к милой шутливости. Их характеру присуще также какое-то легкомыслие, которое нас постоянно удивляло. Все их поражает и ничто не занимает. Никогда их внимание не задерживалось более двух минут на чем-либо, даже если они видят какой-либо предмет впервые. /Сведения об их занятиях/ Малейшее усилие мысли кажется им невыносимой работой, и они стараются не утомлять свой мозг, как и тело. Я не могу, однако, обвинить их в отсутствии ума и сообразительности. Ловкость [180] и умение при выполнении тех немногих необходимых работ, от которых их все же не могли избавить щедрая природа и благодатный климат, лишь подтверждают это. Искусство, с которым сделаны их орудия рыбной ловли, — поразительно; рыболовные крючки из перламутра исполнены с такой тонкостью, как если бы их делали при помощи специальных инструментов; их сети, сплетенные из волокон алоэ, нисколько не уступают нашим. Мы восхищались их искусству строительства просторных жилищ, покрытых листьями латании 118.

/Постройка пирог/ У них имеется два вида пирог: одни маленькие, почти без всяких украшений, выдолбленные целиком из стволов деревьев; другие — намного больше и с очень искусной отделкой. Выдолбленный древесный ствол служит, как и у малых пирог, дном пироги и составляет от носовой части примерно две трети всей ее длины; второй ствол служит в качестве кормы, которая загнута и сильно приподнята, так что конец кормы находится на высоте 5 или 6 футов над водой; обе части соединены друг с другом по дуге окружности, а так как у таитян нет гвоздей, чтобы соединить обе части, они проделывают в них отверстия и продевают в эти отверстия сплетенные кокосовые волокна, представляющие собою нечто вроде прочных веревок. Борта у пирог обшиты досками шириной примерно в один фут. Доски прикреплены к дну пироги такими же веревками. Для скрепления и здесь используются кокосовые волокна, причем швы ничем не промазываются. Доска, прикрывающая носовую часть пироги, выступает вперед на 5—6 футов и не позволяет носу пироги зарываться в воду при сильном волнении. Для придания большей устойчивости этим легким суденышкам на одном из бортов пироги устанавливают балансир. Это довольно длинный деревянный брус, положенный на две перекладины длиной от 4 до 5 футов каждая; концы этих перекладин закреплены на пироге. Когда пирога идет под парусом, доска выдвигается наружу с противоположной от балансира стороны; назначение ее — прикрепление в ней снастей, удерживающих мачту, а для того чтобы пирога была менее валкой, на конец доски становится человек или кладут какой-нибудь груз.

Их сметка проявляется еще нагляднее в том, как они приспосабливают свои пироги для плавания на соседние острова, с которыми они общаются, не имея в пути других ориентиров, кроме звезд. Они ставят две большие пироги борт к борту на расстоянии около 4 футов одна от другой и соединяют их при помощи нескольких перекладин, прикрепленных к бортам обеих пирог. В кормовой части [181] соединенных таким способом пирог устраивается нечто вроде шатра очень легкой конструкции с тростниковой крышей. Этот шатер защищает их от дождя и солнца, и в то же время здесь хранятся продукты. В такой сдвоенной пироге может поместиться много людей; пирога не может перевернуться. Мы заметили, что такими пирогами всегда пользуются вожди; эти пироги, так же как и обычные, передвигаются с помощью весел или парусов; паруса делаются из циновок, натянутых на рамки из прутьев, причем один из углов рамки закруглен.

Для всех работ у таитян имеется одно орудие — тесло, острая часть которого сделана из очень твердого черного камня. Тесло, точно такое же, каким пользуются наши каменщики, и островитяне владеют им очень ловко. Для того чтобы сделать отверстия в дереве, они используют острые куски раковин.

/Их ткани 119/ Изготовление оригинальных тканей, которые служат им одеждой, является далеко не последним из их ремесел. Они изготовляют их из коры деревца, которое все жители разводят возле своих домов. Куском твердого дерева, обтесанного в виде бруска с нарезанными на его гранях бороздками, они колотят эту кору, положив ее на гладкую доску. Смачивая кору водой, они колотят ее до тех пор, пока она не превращается в очень тонкую, похожую на бумагу, но гораздо более мягкую и прочную массу. Изготовленная таким образом «ткань» бывает довольно широкой. Таким же способом они производят несколько сортов более плотной материи. Чем они окрашивают ее, я не знаю.

/О таитянине, привезенном во Францию/ Я хочу закончить эту главу несколькими словами в свое оправдание. Я вынужден сделать это, так как меня обвиняют в том, что я злоупотребил согласием Аотуру совершить путешествие, продолжительность которого он, конечно, не мог предвидеть. Я хочу также поделиться тем, что я узнал от Аотуру за время, проведенное им со мною.

/Почему он был взят на корабль/ Страстное желание этого островитянина отправиться с нами не вызывало никаких сомнений. С первых же дней нашего пребывания на Таити он выражал это самым откровенным образом, и его собратья, казалось, одобряли это желание. Мы были вынуждены плавать в неизведанных морях и отдавали себе отчет в том, что ту или иную помощь и свежие продукты, необходимые для поддержания нашей жизни, мы сможем получить лишь при доброжелательном отношении к нам народов тех земель, которые нам предстоит открыть. Поэтому было чрезвычайно важно, чтобы с нами находился житель одного из самых значительных островов этого моря. Мы были уверены, что он говорит на том же [182] языке, что и его соседи, что у них одинаковые обычаи и что доверие к нему может оказаться для нас решающим. Он сможет подробно рассказать им и о нашем отношении к его соотечественникам и к нему самому. К тому же мы предполагали, что наше отечество захочет воспользоваться союзом с народом, населяющим одну из красивейших стран земного шара. Мы связали бы этот народ узами вечной благодарности, если бы смогли вернуть назад их соотечественника, с которым хорошо обращались, обогащенного знаниями, полезными его родине. Каким бы это послужило залогом укрепления союза! Но, видно, богу было угодно, чтобы вдохновлявшее нас рвение не принесло счастья отважному Аотуру.

/Его пребывание в Париже/ Я не жалел ни денег, ни внимания, чтобы сделать его пребывание в Париже приятным и полезным. Он оставался здесь 11 месяцев, в течение которых не проявлял ни печали, ни скуки, ни тоски. В парижском обществе он вызвал живой интерес. Многие желали видеть его. Но у людей, движимых лишь праздным любопытством, его появление вызывало ложные суждения. Упорствуя в своих предрассудках, эти люди, никогда не выезжавшие из столицы, легко впадающие во всякого рода заблуждения и не стремящиеся углубить свои знания, не задумываясь, выносят, однако, строгие и безапелляционные решения.

Например, многие удивлялись, что на родине этого человека не говорят ни по-французски, ни по-английски, ни по-испански. Что я мог сказать? Однако вовсе не удивление, вызванное подобными вопросами, заставляло меня молчать. Ко всему этому я был подготовлен, тем более что после моего возвращения многие из тех, кого считали образованными, уверяли, что я вовсе не совершил кругосветного путешествия, поскольку не был в Китае. Другие строгие критики распространили дурное мнение о бедном таитянине, потому что, проведя два года среди французов, он еле-еле научился неправильно произносить несколько слов на нашем языке. Разве мы не видим ежедневно, говорили мне, итальянцев, англичан и немцев, для которых пребывание в Париже в течение года оказалось достаточным для того, чтобы научиться говорить по-французски? Я мог бы ответить не без основания, что независимо от физического недостатка, который препятствовал Аотуру научиться говорить по-французски (об этом недостатке будет сказано дальше), следовало считаться с тем, что этому человеку было уже не менее 30 лет, что никто никогда не развивал его память, что его ум, сознание не были приучены ни к какому труду; я согласен, что итальянец, англичанин или немец действительно может через год научиться кое-как говорить на [183] ломаном французском языке, но ведь все эти иностранцы имеют такую же грамматику, какую имеем и мы; моральные, физические, политические и социальные понятия у них те же, что и у нас, и выражены они на их языке такими же словами, как и на французском языке; поэтому им остается только переводить, обращаясь к своей памяти, развиваемой с детских лет.

Аотуру, наоборот, было знакомо лишь ограниченное число понятий, относящихся к довольно примитивному, неразвитому обществу; с другой стороны, его потребности были предельно просты и немногочисленны. Поэтому он должен был создавать в своем уме, таком же ленивом, как и его тело, целый мир простейших идей, прежде чем сумел бы выразить их словами на нашем языке. Вот что мог бы я ответить; однако на все эти разъяснения потребовалось бы много времени, а я уже неоднократно замечал, что когда меня забрасывали вопросами и я собирался на них отвечать, те, кто только что удостаивали меня своим вниманием, были уже далеко от меня. В столицах считается обычным явлением, что люди задают вопросы не из любопытства и желания узнать что-либо новое, но в качестве судей, готовых вынести приговор, а потому, услышат они ответ или нет, их приговор уже предрешен.

Хотя Аотуру с трудом произносил несколько слов на нашем языке 120, он всегда один гулял по городу и ни разу не заблудился. Он часто делал покупки и почти никогда не переплачивал за купленные им вещи. Из наших зрелищ ему нравились только опера и балет, так как он страстно любил танцы. Он прекрасно знал, когда дают эти спектакли, шел туда сам, платил за вход, как и все, и садился на свое любимое место на галерее. Среди множества лиц, желающих его видеть, он всегда отмечал тех, кто делал ему добро, и его благодарное сердце никогда не забывало их. Он был чрезвычайно привязан к герцогине Шуазель, которая осыпала его благодеяниями и проявляла к нему внимание и дружеские чувства, к чему он был более чувствителен, чем к подаркам. Каждый раз, когда его щедрая покровительница приезжала в Париж, Аотуру ходил ее навешать.

/Отъезд Аотуру из Парижа. Меры, принятые для его возвращения на родину 122/ Он выехал из Парижа в марте 1770 г. и в Ла-Рошели перешел на торговое судно «Бриссон», которое должно было доставить его на остров Иль-де-Франс 121. На время перехода забота о нем была поручена одному негоцианту, являвшемуся совладельцем судна и следовавшему на нем. Министерство дало приказ губернатору и интенданту острова Иль-де-Франс переправить оттуда Аотуру на Таити. [184]

Я представил достаточно подробную записку о маршруте, по которому надо следовать до Таити, и пожертвовал 36 000 франков (треть моего имущества) на подготовку судна к этому плаванию. Герцогиня Шуазель также пожертвовала значительную сумму денег для закупки и доставки на Таити различных предметов первой необходимости, в том числе зерна и скота; испанский король соизволил разрешить судну, если явится такая необходимость, зайти на Филиппины. Только бы Аотуру удалось поскорее увидеть своих соотечественников!

/Новые подробности о нравах таитян/ А сейчас я расскажу о том, что, как мне кажется, я понял из моих разговоров с ним о нравах его страны.

Я уже говорил, что таитяне признают какое-то высшее существо, которое не имеет определенного образа и не может быть изображено руками человека, а также два низших божества, олицетворяющих, как выражается Амьо 123, два начала и изображенных в виде деревянных фигур. Таитяне молятся во время восхода и захода солнца; в частности, они выполняют различные суеверные обряды, считая, что этим можно оградить себя от влияния злых духов.

Комета, которую Аотуру видел в Париже в 1769 г., позволила мне убедиться, что таитянам знакомы эти небесные явления; Аотуру сказал, что они появляются только после большого количества «Лун». Они называют кометы «эвету эаве» и не связывают с их появлением никаких зловещих предзнаменований. Совсем не так обстоит дело с тем видом метеоров, которые их народ считает «эпао» — падающими звездами и приписывает им силу злых духов — «эатуа-тоа».

Впрочем, более сведущие представители этого народа, не будучи астрономами, как это утверждали наши газеты, имеют собственную номенклатуру самых замечательных созвездий; им знакомо суточное движение, и они руководствуются им находясь во время плавания в открытом море от острова к острову. Во время такого плавания, дальность которого иногда превышает 300 лье, земля совсем теряется из виду. Днем компасом им служит солнце, а ночью — звезды, которые между тропиками всегда чрезвычайно ярки.

/Соседние острова/ Аотуру говорил мне о нескольких островах; на одних острова союзники таитян, на других — враги. Дружественными были острова Аимеа, Маоруа, Ака, Умаитиа, Тапуа-массу; враждебными — Папара, Аиатеа, Отоа, Тумараа, Оопоа. Эти острова по величине равны Таити. Остров Паре выступает то союзником, то противником124. Энуа-моту и Тупаи — маленькие необитаемые острова, изобилуют фруктами, [185] свиньями, дичью, рыбой и черепахами, но в народе считают, что эти острова являются местом пребывания духов и их владениями и что с теми судами, которых любопытство приводит к этим священным островам, случается несчастье. Почти все, кто приближался к этим островам, платились за это жизнью.

Эти острова находятся на различных расстояниях от острова Таити. До самого дальнего острова, о котором говорил мне Аотуру, не менее 15 дней пути. По всей вероятности, он, решившись сопровождать нас, предполагал, что приблизительно на таком же расстоянии находится и наше отечество.

/Неравенство среди сословий на Таити/ Я уже говорил, что, как нам казалось, жители Таити живут счастливо, достойные зависти. Мы думали, что почти все они равны между собой или, по крайней мере, пользуются свободой, подчиняясь лишь законам, установленным для общего блага. Я ошибался. Различие в рангах, в общественном положении и жестокое неравенство очень глубоко укоренились на Таити. Короли и вельможи имеют право на жизнь и на смерть своих рабов и слуг. Я даже склонен думать, что жертвами этого варварского права является та часть народа, которую таитяне называют «тата-эйну», то есть люди низкого звания; из этой категории отверженных и избираются человеческие жертвы. Мясо и рыба предназначены для стола знатных особ; народ ест лишь фрукты и овощи. Неравенство сказывается даже в способе освещения жилищ людей разных сословий, и даже дровами, предназначенными для очага знатного человека, не разрешается пользоваться простому туземцу. Лишь короли имеют право сажать перед своим домом дерево, которое мы называем плакучей ивой. Нагибая ветви этого дерева и зарывая концы их в землю, можно создать какую угодно тень; на Таити — это столовая короля.

Слуги знатных особ носят отличительные одеяния. Чем выше ранг господина, тем выше у его слуг повязывается более или менее широкий кусок ткани. У слуг вождей эта ткань повязывается под мышками и спускается до колен; слуги менее знатных господ опоясывают только бедра. Обедают островитяне обычно после полудня и ужинают после захода солнца. Мужчины едят отдельно; женщины лишь подают мужчинам блюда, приготовленные слугами.

/Соблюдение траура/ Жители Таити соблюдают траур; он называется «ээва». Весь народ носит траур по верховному вождю. Траур по отцу очень длителен. Жены соблюдают траур по мужу, однако мужья от этого свободны. В знак траура на голове носят украшение из перьев, цвет которых символизирует смерть, [186] и закрывают лицо покрывалом. Когда люди, носящие траур, выходят из дому, впереди них идут несколько рабов с особыми трещотками; звук их предупреждает людей посторониться — то ли в знак уважения к скорби людей, то ли как предупреждение против неприятной встречи с ними.

Впрочем, на острове Таити все обстоит так же, как и в других местах: нарушаются самые почтенные обычаи. Аотуру рассказывал, что этими пышными церемониями пользуются для устройства любовных свиданий и прежде всего с теми женами, мужья которых не очень снисходительны. Трещотка, звуки которой заставляют всех немедленно отойти в сторону, а также покрывало, скрывающее лицо, обеспечивают влюбленным тайну и безнаказанность переговоров о встречах.

/Взаимная помощь при болезнях/ В случае мало-мальски серьезной болезни все близкие родственники собираются у постели больного. Они там и едят и спят, пока не пройдет опасность. Дежурят у постели больного и ухаживают за ним все по очереди. Здесь в обычае кровопускание. Но надрез делается не на руке или на ноге, «Тауа», то есть врач или младший жрец, ударом заостренного куска дерева по голове больного вскрывает вену, которая носит у нас название сагиттальной 125. Когда вытечет достаточное количество крови, он перевязывает голову больного куском ткани; на следующий день рану обмывают водой.

Вот что я узнал об обычаях этой любопытной страны — как на месте, так и из бесед с Аотуру.

/Замечания по поводу языка таитян/ В конце этой книги помещен словарь таитянских слов, которые мне удалось собрать. Прибыв на этот остров, мы вскоре обратили внимание на то, что некоторые слова, произносимые туземцами, мы встречали в книге Лемера 126 под названием «Словарь Кокосовых островов», помещенный после описания этого путешествия. Действительно, судя по определению Лемера и Схоутена 127, эти острова должны были находиться где-то очень близко от острова Таити; может быть, это как раз те, которые называл мне Аотуру. Язык Таити мягок, гармоничен и прост для произношения. С юза состоят почти из одних гласных букв; в нем совсем не встречается немых слогов, глухих или носовых звуков и того количества согласных и артикуляции звуков, что так усложняет некоторые языки. Поэтому-то Аотуру и не мог произносить французские слова. Те же причины, которые позволяют упрекать наш язык в отсутствии музыкальности, делали его недоступными для речевых органов Аотуру. Скорее можно было бы заставить его произносить испанские и итальянские слова. Господин Перейр 128, [187] прославившийся своим искусством обучать глухонемых от рождения говорить и даже хорошо произносить слова, внимательно обследовал Аотуру и нашел, что он физически не может произносить большую часть наших согласных и ни одной из носовых гласных. Перейр очень любезно согласился передать мне свое письменное заключение, которое помещено в данной книге после таитянского словаря.

Язык этого народа довольно богат. Я сужу по тому, что во время путешествия Аотуру в ритмичных строфах говорил обо всем, что поражало его взгляд. Это походило на импровизацию, произносимую речитативом. Нам казалось, что в его языке достаточно средств, чтобы обрисовать множество предметов, совершенно новых для него. Кроме того, он ежедневно произносил новые, еще незнакомые нам слова; между прочим, он читал очень длинную молитву, которую называл молитвой королей. Из всех слов, составляющих ее, я знал едва десяток.

Я узнал от Аотуру, что за 8 месяцев до нашего прибытия на Таити к острову подошел английский корабль. Это был корабль под командой Уоллиса 129. Тот же случай, благодаря которому мы открыли этот остров, привел туда и англичан; в это время мы находились на реке Ла-Плате. Они пробыли там целый месяц и, если не считать попытки островитян захватить корабль, пришли к общему согласию. Вот откуда, вероятно, им знакомо слово железо, которое мы слышали от таитян. Слово «аури», как они его называют, созвучно английскому слову «iron», произносимому «айрон».
Click to expand...

Log in

Век 18

Ондатр Модератор

Яник Вечевик

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

list Модератор

Ондатр Модератор

list Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

list Модератор

La Mecha Вечевик

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Яник Вечевик

list Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Share This Page

Log in

Век 18

Ондатр Модератор

Яник Вечевик

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

list Модератор

Ондатр Модератор

list Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

list Модератор

La Mecha Вечевик

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Яник Вечевик

list Модератор

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

Share This Page

Useful Searches