Александр III и Николай II

Прочитала все это, и еще больше ничего не понимаю.
Такие люди стояли у власти - по сравнению с теми, что потом пришли, после революции, тем паче, по сравнению с теми, что сейчас - я не понимаю, почему их не поддерживало так называемое "образованное общество", правда, не понимаю, вероятнее всего, оно не было настолько дальновидным, чтобы даже в страшном сне предположить, что может начаться после ухода со сцены старой аристократии и отречения...
Правильно князь Щербатов писал про "нашествие варваров" - ничем другим это и не было, и быть не могло!
Почему становится ничем в таких вот ситуациях воля отдельно взятого человека?
Неужели всегда настолько неумолим ход истории, что совсем ничего нельзя было изменить?
Больше всего обидно за гибель традиции и элементарных нравственных законов человеческой жизни.

Не понимаю, что творилось с народом, с разночинцами, с крестьянами, последние настолько темные были, куда хочешь, туда и поворачивай...
Что, наконец, творилось с аристократией?
Непонятно, отчего злоба такая - на царскую семью, на весь строй, потом -то ведь гаже стало, гораздо гаже - причем, для всех. Мы-то уже не застали всех прелестей строительства коммунизма.
Политически совсем народ безграмотный был. Его можно было бы повернуть в иное русло, не заморачивая голов революционными идеями, в которых большинство не смыслило ничего, просто земли хотели.
И теперь все снова повторяется, все течет по прежней накатанной дорожке.
Все больше утрачивается нормальных основ человеческой жизни.
Ничего больше не вернется, сколько ни старайся - деградация морального облика полная. Единицы, единицы - на фоне общей массы. И, видимо, все, что мы имеем, просто затянувшийся конец. Я просто не верю, что может произойти что-то путное, после всех злодейств, которые происходили - и тогда, особенно.

 

Княгиня М.К. Тенишева, "Впечатления моей жизни" (Ленинград, 1991) :
"Мне давно хотелось осуществить в Талашкине еще один замысел.
Русский стиль, как его до сих пор трактовали, был совершенно забыт. Все смотрели на него, как на что-то устарелое, мертвое, неспособное возродиться и занять место в современном искусстве.
Врубель во время своего пребывания в Талашкине, указал мне на художника Малютина, как на человека, вполне подходившего для моего дела...
Талашкино сделалось целым особым мирком, где на каждом шагу кипела жизнь, бился нерв, создавалось что-то, ковалось и завязывалась ... сложная цепь. Набралась кучка способных мальчиков, частью и школьников, в которых я подметила способности...
Недалеко от будущей церкви, на склоне горы, на фоне елей и сосен, мне захотелось построить себе особый домик в русском стиле, и по рисунку Малютина ,был выстроен хорошенький, уютный "теремок" с красным резным фронтоном, исполненным в наших мастерских, с гармоничной раскраской.
Из окон его расстилался чудесный вид. В этом теремке поместилась учительская читальня, пианино, в нижнем этаже - читальня для учеников.
... У меня возникла мысль воспользоваться сохранившейся еще среди наших смоленских крестьянок традицией и привлечь тех из них, которые еще не забыли украшенных вышивками своих нарядов и помнили способ старинной растительной раскраски.
У меня накопилось так много работ из моих мастерских, что я для поощрения моих учеников смогла устроить выставку талашкинских изделий в Смоленске.
... Талашкинское производство привлекло внимание художественной критики, снимки с наших изделий были помещены в журнале "Мир искусства" и в иностранных художественных журналах.

Детство мое прошло до того далеко от всего русского, что первые мои шаги в искусстве, первые впечатления, приобретенные на Западе, на три четверти моей жизни оторвали меня от изучения родного искусства, родной старины.
Но, с годами, все чаще и чаще, все более и более русские древности останавливали мое внимание, манили, и все шире и шире открывался передо мной целый, до сих пор неведомый мне мир, и этот мир все сильнее приковывал меня к себе. Я вдруг почувствовала, что все это близкое, свое , родное.
Любя страстно русскую природу, я в душе была всегда чисто русским человеком. ... Я все больше отходила от западного влияния. За границей все воспето, все изучено, иллюстрировано, издано, нам же , русским поучиться негде и не на чем. Я дошла до того, что , живя за границей, стала с ненавистью относиться во всем искусствам Запада, и стала искать людей, противоположных тем, которые окружали меня, людей чисто русских духом, любящих и понимающих русское искусство.
В половине апреля мы двинулись в путь, начав свое путешествие с Москвы, где я уже совсем другими глазами стала смотреть на памятники старины,. Теперь я серьезно и внимательно их изучала. С каждым днем в душе расцветали новые цветы. Я буквально трепетала от всех пережитых впечатлений, все более и более впитывая, проникаясь красотами того, чего раньше не знала, что только предчувствовала.
Когда же я приехала в Ярославль, с моей душой сотворилось что-то волшебное - я просто не чувствовала себя и влюбилась во все, что видела перед собой, начав с набожным чувством впитывать в себя красоту нашего прошлого. Ростов тоже меня поразил. Я вернулась из этого путешествия обновленная, богатая новыми чувствами, с переполненной душой. С этого времени я исключительно принадлежала нашей родной старине. Удалось мне осуществить и свою мечту - ... заехать в Киев.

Моя горничная Лиза, прожившая у меня более двадцать лет, была солидарна с мужем во взглядах, и мне приходилось от нее терпеть постоянные упреки:
- Какая Вы барыня? - говорила она, - настоящая барыня нарядная, и шкафы ее заняты только хорошими платьями, а у вас всякая дрянь на первом плане лежит, белья же совсем некуда девать... И чего Вы всю эту дрянь копите? Куда все это девать?
В глазах Лизы я не имела авторитета. Когда я занималась живописью, то носила скромные платья, не говоря уже о том, что руки и фартуки у меня часто бывали вымазаны краской и глиной. Лиза говорила:
- Господи, Боже мой, и отчего это вы с утра мажетесь? Я бы, если бы была на вашем месте, ни о чем бы не думала таком, а все бы франтила... Вы посмотрите, любая скромная дама, и не такая богатая, как в, так и та наряднее вас...
а то эти старинные вещи, так вот уж они мне надоели...

Заносное ... западное влияние, примененное в нашем климате, пагубно отозвалось в этом деле. Я всегда была решительным врагом итальянских вкусов на фоне русской природы. Русского "ампира" я никогда не признавала. Я никогда не понимала, как можно было прикреплять к нашим пузатым, коротким, с тяжелыми крышами постройкам легкие греческие колонны, замысел далеких южных стран, с голубым небом и природой другого характера.
Западное искусство, конечно же, полезно нам, но только как школа, как средство к развитию, вечное же заимствование приводит искусство к смерти.
Франция вот уже много лет утомительно пережевывает своих людовиков, и эти рабским копированием она задушила свое творчество и движение вперед. Считаю, однако, что каждая эпоха, даже каждое поколение, может внести что-то новое, сказать свое слово, но не копируя старины, в вдохновившись ею".

Она же:
" Утро России" не знает, что крестьянка только что недавно вышла из-под побоев, что, предоставленная самой себе, плохо грамотная, она только что теперь начала самостоятельную жизнь. Война, принявшая затяжной характер, внесла опустошение в самый основной элемент нашего дела - не хватает рабочей силы.
Значительные недосевы, наблюдаемые повсюду - лучший показатель того, насколько наше сельское хозяйство дезорганизовано. Если не будут приняты сто стороны государства самые решительные меры ему в помощь, то продовольственный вопрос примет угрожающий характер.
Крестьянская семья - это та самая страстотерпица, на которую обрушилась вся тяжесть настоящей войны. В деревне остались лишь дряхлые старики, бабы, да малые ребята. ... Остались только многосемейные бабы, а пошустрее девки да бабы побросали свою землю и ушли на заработки в города. Деревня окончательно осиротела, осиротела и крестьянская семья. После нескольких недавних реквизиций в деревнях почти не осталось скота, ... площадь обрабатываемой земли сократилась на 30 процентов. Если у крестьянина и завелась деньга, так ее всеми неправдами стараются у него из рук вырвать. Не зная даже слова "патриотизм", крестьянин отдал родине все, что имел: своих сынов, свою последнюю скотину, свой посильный труд на одинокой нивке, наконец, он отдал самое дорогое - свою жизнь!
Черный маразм - уныние - мало-помалу охватило все умы, и одновременно с этим, начали распространяться страшные слухи о какой-то измене, темных силах и оскорбительном для нас сепаратном мире.
Атмосфера все больше и больше сгущается, зловещее, глухое недовольство растет. Дальше идти некуда, темные силы довели Россию до порога гибели. Религия поругана, духовенство запугано, ум, способности людей обесценены, отброшены, как ненужный хлам, и на поверхность всплывают одни авантюристы за другими...
Что-то сулит нам 1917 год?
Господи! Пошли нам на землю успокоение! Дай нам с честью выйти из этой ужасающей войны! Боже, пощади нас и избави от позора!.."

 

Ой, боюсь, при всей своей образованности, это общество было лишено самого главного - дальновидности и осторожности.
А главное, никто понятия не имел, во что это выльется!
Как-то туда-сюда ковырялись еще, а революция - это всегда БЕДА - для всех.
И выхода уже никакого нет.
В "Бесах" Достоевского такие "образованные" разночинцы показаны так убедительно, что понимаешь, что такие моральные уроды были способны на все - под предлогом любой красивой идеи.
Как это все мерзостно!

 

Москва - это малая часть России.
Катаясь в метро с дочкой почти ежедневно, не замечаю никакой осознанности, а только рост общего озлобления и недовольства. Люди ездят "смурные" , грубые, часто откровенно гадкие.
И Россия до сих пор остается темной страной.
И если каждый человек не будет самостоятельно работать над собой, никакая, самая золотая власть его не удержит от внутреннего смрада.
Власть вообще всегда такая , какая соответствует уровню народного сознания, или осознанности своего места в мире, в стране. Это - весы.
Вся активность человека должна в первую очередь быть нацелена на его, извините за банальность, "внутренний рост". Нет этого - нет и нормальной власти.

У нас люди просто привыкли думать, что все зависит от власти, или там от Бога, или еще от кого, лишь бы не от них, а сами работать над собой не хотят.
"Водку трескать, жрать и материться" - далеко ходить не нужно, это распространено повсеместно, это - жуткая обыденность, а не только власть.
Мне все должны - вот основной принцип жизни.
Ничто ничего при этом не сдвинет, хоть Христа, хоть Будду у власти поставь - они тоже будут плохие.
А большевики еще усилили этот принцип, били по рукам за любые проявления творческого духа, инициативы.

 

Да, 1917, конечно, опечаталась.

Думаю, все же можно было что-то сделать. Надо бы Ондатра спросить - был ли наиболее вероятный путь без революции, который бы всех удовлетворил?

А Будду или Христа вообще могут порвать - " а чей-то они?"

 

А что же мы пережили в 90-х?
О, Боже, эти чистые глаза интеллигентов на демонстрациях, в виду близкой надежды на лучшую долю человечества - не хлебом же единым! , эти вдохновенные лица- человеческие лица! - а потом на рынках, на Черкизонах, торговать штанами китайскими, дома-то семья, дети - при Советах наплодились.
А теперь кому ты, гуманитарий 120-рублевый ( в лучшем случае) нужен?
Пшел вон, тряпка, не твое время таперича...

Это был полный слом... "Разверзлись хляби душ и недра жизни, и нас слизнул ночной водоворот!"(ВОЛОШИН ).

Я живу в доме, где сейчас - основная масса - люмпен и "лимита" из ближних районов, на халяву получившая жилье при Советах - пьянь-рвань. Им всегда все должны, они - никому ничего.
Им плевать, какая власть, лишь бы жрать и с... ПРОСТИТЕ МЕНЯ.
И за эти десятилетия в их сознании ничего не изменилось, только еще гаже стали.
Я вижу только, что все повторяется, не вижу смысла ни в чем, кроме как в какой-то собственной работе над собой.

 

Князь С.А. Щербатов, "Художник в ушедшей России": На том берегу - моя родина, не только облик свой, но и название свое утратившая, мой родной народ - народ прежний, который я знал - истекающий кровью, вымирающий от голода, униженный, осрамленный, обнищавший, гонимый и истребляемый, и новый народ, явившийся ему на смену, мне чуждый, незнакомый.
Московский дом, мое детище, разгромлен, обворован... Мой дом, в полном смысле слова была "храмом искусства" с его отделкой и его художественным содержанием, он был предназначен стать общественным достоянием - а что с ним ныне? Дом в Наро-Фоминском, где я родился и провел столько счастливых лет моей жизни, мной украшенный, художественно преобразованный, как и вся усадьба, уничтожен, и на его месте водружен кинематограф для соседней фабрики. Старые заповедные леса вырублены.
Временно спасенные в момент моего бегства из Москвы в подвалах музеев мои собрания предметов искусства, гобелены, бронза, фарфор, ковры, изысканная библиотека, годами собранные, художественные редкие издания либо гниют на книжных свалках, ... либо скручены на папиросы.
В силу зависти и нелепой, сокрушительной идеологии социализма, роскошь, понятие, вызвавшее и вызывающее столько негодования, презрения и злобы к бывшему моему сословию, явилась во всем превратном и опорочивающем его представлении одним из важнейших факторов разрушительного революционного процесса, она явилась мишенью, на которую были направлены стрелы бунтовщиков, хулителей и врагов культуры, но она же, презираемая роскошь, для разрушителей, для всех темных и грубых сил, спешащих на смену, является манящей, притягивающей, как некий магнит. Презираемая, хулимая, она является предметом вожделения, будучи предметом утонченнейших потребностей, она же является соблазном для грубой похоти.
Да и понимали ли красоту роскоши искажающие, опорочивающие это понятие, оскопленные, жалкие, опустошенные в мыслях и духе люди, невежественные, слепые хулители, для которых слово "красота" недоступно либо презренно, ибо из их мировосприятия изъято.
Да уж не так много и было у нас в России, что разламывать из того, что уцелело с давних времен, чтобы так бесцеремонно предаваться ломке, и не так уж много было создано красивого, добротного, художественного вновь, чтобы так бесшабашно расправляться с этим редким и ценным русским добром!

Да и не так уж много было и людей, которые умели это растить, беречь и любить, людей, обогативших страну и ее украшавших, покровительствующих творческим художественным силам, чтобы так их обижать, оскорблять, поносить, гнать и расстреливать, как самых лютых врагов. Какую жизни ни строй, все могло бы пригодиться, а такой выращенный веками завод людской снова не скоро вырастишь. Травка взойдет, а цветы ведь не скоро распустятся!
Страшно проснуться от наваждения - ломать легко, чинить трудно, а насаждать, выращивать людей, приспособленных к тому, чтобы делать то, что делали "бывшие люди", еще труднее. Понимают ли варвары, что значит не только уничтожить богатства и красу страны, но и скинуть со счетов целые поколения, да начать счет по-новому, не прикладывая к этому старого. Строя новое, не полезно ли поглядывать на старое, вековое, в котором все. же кое-что было неплохого, что и вернуть бы хотелось, да и что вовремя могло бы быть использовано.
Указанный мной иммунитет, данный старой культурой, спасает от той новообозначающейся культуры, которая столь поверхностно, с неосторожностью фанатика, порочит старую жизнь и отпетые песни со всей их ценностью, красотой и правдой, в них заключенной, и, не внимая советам прошлого, пускается в столь опасные, чреватые тяжелыми последствиями эксперименты, безоговорочно следуя директивам сомнительных или впрямь преступных советчиков. Искусство тяжело расплачивается за подобную неосмотрительность".

 

Черт бы побрал такие перемены. Варвары и убийцы всегда остаются варварами и убийцами

 

В том-то и дело, что ничего, ничегошеньки. Никаких перемен к лучшему для отдельных людей - все к черту.