Халладж

Отсюда:

Можде Байат
Мохаммад Али Джамния

ХАЛЛАДЖ
Первый мученик суфизма

Хусейн ибн Мансур Халладж является, пожалуй, наиболее известным суфийским мастером 9-10 веков нашей эры (3-й и 4-й века исламского летоисчисления). Он стал знаменит благодаря сказанной им фразе “Я есмь Истина”, из-за которой претерпел жестокую казнь. Его высказывание было воспринято ортодоксальным духовенством как ересь, поскольку экзотерический ислам отвергает концепцию единения человека с Богом. Так как “Истина” (Хакк) – одно из имен Бога, то Халладж фактически возвестил собственную божественность.

Многие современники Халладжа также были повергнуты в смятение его высказыванием, поскольку они были убеждены в том, что суфию никогда не следует обнаруживать свои внутренние состояния перед другими. Они ощущали, что Халладж был лишен способности хранить божественные тайны и что его смерть была Божьим наказанием за разглашение этих тайн.

Хотя Халладж отнюдь не имел многочисленных сторонников среди известных суфиев своего времени, едва ли не все позднейшие мастера почитали его и преподанные им уроки. Аттар в своем “Поминовении святых” приводит большое число легенд, окутывающих Халладжа. В комментарии он пишет: “Я удивляюсь тому, что мы признаем пылающий куст купины [отсылка к библейскому эпизоду беседы Бога с Моисеем], говорящий “Я есмь Господь” и веруем, что это речение есть слово Бога Всемогущего, но не в состоянии признать слов Халладжа “Я есмь Истина”, хотя и эти слова могут быть словами Самого Бога!” В эпической поэме “Масневи” Руми сказал: “Слова “Я есмь Истина” – это лучи света на устах Мансура, а “Я есмь Господь”, исходящие от фараона, – это тирания”.

Чтобы лучше узнать Халладжа и понять, что подвигнуло его произнести свою знаменитую фразу, необходимо ознакомиться с его жизненным путем. Но Халладж это не только историческая, но и легендарная личность. Истории о нем доносят его живое обаяние до наших дней. Одни проклинали Халладжа за его убеждения, другие восхваляли. Аттар посвятил последнюю главу своего “Поминовения святых” Халладжу. Ниже представлен перевод значительной части этого текста.

Жизнь Халладжа

Халладж родился в 866 г. в арабизированном городе Тур в области Байда в юго-восточном Иране. Вопреки распространенному мнению, он был не арабского происхождения, а персидского. Дед его был зороастрийцем, а отец принял ислам.
Когда Халладж был ребенком, его отец, чесальщик (ворсильщик) хлопка и шерсти, разъезжал между Байдой, Васитом город возле Ахваза) и Тустаром. Значительные текстильные центры того времени, эти города помещались на западных границах Ирана, близ таких важных центров, как Багдад, Басра и Куфа.

В раннем возрасте он начал учиться арабской грамоте и богословию, заучивая Коран и комментарии к нему. К тому времени, когда ему исполнилось шестнадцать, он завершил свое обучение, но ощущал необходимость углубить изученное.

Его дядя рассказал ему о Сахле, дерзновенном и независимом мистике, который, по мнению дяди, занимался проповеданием истинного духа ислама. Сахл был мистиком, достигшим высокого духовного уровня и прославился благодаря своим комментариям к Корану. Он следовал Пророческому преданию и соблюдал суровую аскезу – посты, превышающие установленные, и молитвы по четыреста ракатов в день (ракат – это повторяющаяся часть в ежедневной молитве мусульманина; достаточно семнадцати ракатов). Халладж едет в Тустар с тем, чтобы поступить в услужение к этому мистику.

Спустя два года Халладж внезапно оставляет Сахла и уезжает в Басру. Неясно, почему он поступил подобным образом. Массиньон объясняет это политическими связями Халладжа ). Нам мало что известно об особенностях обучения, которое практиковал Сахл. Халладж определенно не был ведущим учеником. Однако нельзя сказать, что Сахл не оказал на него влияния - достаточно лишь припомнить суровую аскезу Халладжа. Когда Халладж в 884 г. приехал в Басру, он уже был продвинутым аскетом. Здесь он встречает Амра Макки, который дает ему формальное посвящение в суфии. Амр был учеником Джунайда – наиболее влиятельного из суфиев того времени.

Халлаж проводит 18 месяцев с Амром, но в конце концов оставляет и его. Весьма близкий друг Амра по имени ал-Акта, который также был учеником Джунайда, распознал духовные способности Халладжа и предложил ему жениться на своей дочери. Массиньон отмечает, что эта женитьба могла также иметь политическую подоплеку – из-за связей Акты. Во всяком случае, Амр не был посвящен в это дело, как того требовал обычай. Это вызвало большую вражду и не только привело к бесповоротному разрыву дружеских отношений Амра и ал-Акты, но и поставило под удар отношения “мастер-ученик” между Амром и Халладжем.

Халладж, чувствуя необходимость совета и наставления для разрешения ситуации, уезжает в Багдад и проводит некоторое время с Джунайдом, который посоветовал ему быть терпеливым. Для Халладжа это значило оставить Амра и вести спокойную семейную жизнь. Он возвращается в свой родной город. Известно, что далее он получает наставления от Джунайда, по большей части в виде писем, и продолжает свою аскетическую практику.

Прошло шесть лет, и в 892 г. Халладж решает отправиться в паломничество в Мекку (хадж). Для всех мусульман считается необходимым хотя бы раз в жизни совершить такое путешествие. Халладж, однако, собрался не в обычный хадж, а в такой, который длится целый год, с ежедневным постом до наступления темноты. Целью Халладжа было очищение своего сердца при помощи аскезы, смирение себя перед Божественным до такой степени, чтобы Бог полностью направлял его.

Он возвратился с множеством новых идей для обсуждения, таких как божественное наитие, и обсуждал эти идеи с другими суфиями, среди которых были Амр Макки и, возможно, Джунайд. Похоже, что именно вскоре после этого Амр настроился резко против Халладжа. Аттар указывает, что Халладж во второй раз посетил Джунайда, чтобы разрешить вопрос о том, следует ли мистику предпринимать действия по улучшению общества (Халладж ощущал, что следует, в то время как Джунайд придерживался позиции безразличия по отношению к этому преходящему состоянию, называемому жизнью). Джунайд не дал ответа, что рассердило Халладжа, и он уехал.

Когда Халладж возвратился в Басру, он начал проповедовать и привлек большое число учеников. Однако его воззрения шли вразрез с воззрениями его тестя. В результате их отношения стали ухудшаться, и в конце концов тесть отрекся от Халладжа. Он вернулся в Тустар вместе с женой и шурином, который еще хранил ему верность. Здесь он продолжал проповедовать и преуспел в этом. Но Амр Макки, который не забыл их ссору, разослал обвинительные письма именитым людям Ахваза, дурно отзываясь о Халладже. Ситуация настолько ухудшилась, что Халладж решил полностью размежеваться с суфиями и вместо них общаться только с мирянами.

Халладж на несколько лет сложил с себя суфийское одеяние, но он никогда не переставал искать Бога. В 899 г. он отправился в свое первое проповедническое странствие к северо-восточным границам страны, затем повернул на юг и наконец в 902 г. возвратился в Ахваз. В течение этой поездки он встречался с духовными мастерами различных традиций, и среди прочих – с зороастрийцами и приверженцами манихейства. Он также ознакомился с терминологией, которую они использовали, и применил ее в своих последующих работах. По возвращении в Тустар он возобновил проповеди.

Он говорил о тайнах вселенной и о том, что его слушатели хранили в своих сердцах. Вследствие этого он получил прозвание “Халладж ал-Асрар” (слово “асрар” имеет значения “тайна” и “сердце”, так что Халладж стал “Ворсильщиком тайн /или сердец/”, поскольку “халладж” означает “ворсильщик”). Он привлек большое число последователей. Но его неортодоксальные речи возмутили некоторых представителей духовенства, и он был объявлен шарлатаном.

Год спустя он совершил свой второй хадж, но на этот раз он странствовал как мастер, с четырьмя сотнями учеников. С этим путешествием связано значительное число легенд о Халладже и его сверхъестественных способностях (некоторых из них будет упомянуты далее). Эти истории в свою очередь создали Халладжу репутацию человека, заключившего договор с джиннами – демонами с копытами и с козлиными лицами. После этой поездки он решил навсегда покинуть Тустар и обосноваться в Багдаде, где обитала группа известных суфиев. Он установил дружеские отношения с двумя из них – Нури и Шибли.

В 906 г. он решил принять участие в обращении в ислам турок. Он добрался по морю до западной Индии, продвинулся к северу до границ исламского мира и затем возвратился в Багдад. Эта поездка длилась 6 лет и приносила ему огромную славу везде, где он побывал. Ряды его последователей продолжали расти.

913 год стал поворотной вехой в его духовном служении. В 912 г. он совершил третье и последнее паломничество в Мекку. Эта поездка, которая длилась два года, завершилась для него постижением Истины. Это случилось в конце 913 г., когда он ощутил, что завесы иллюзии приподнялись, оставив его лицом к лицу с Истиной. В этот момент в экстатическом состоянии он воскликнул: “Я есмь Истина”. Это переживание возбудило в нем желание свидетельствовать любовь Бога к человечеству посредством заклания себя в качестве “жертвенного агнца”. Он претерпел не просто за те грехи, которые совершает каждый мусульманин, но также и за грехи всех людей. Халладж стал мусульманским Иисусом. Поистине, он с нетерпением ожидал казни.

На улочках Багдада, на базаре, в мечетях зазвучал странный призыв: “О мусульмане, помогите же мне! Спасите меня от Бога! О люди, Бог дозволил вам законно пролить мою кровь – убейте же меня. Так и вы будете вознаграждены, и я обрету упокоение. Я хочу, чтобы этот проклятый [он указывал на себя] был убит”. Затем Халладж обратился к Богу, говоря:

“Прости каждому и накажи меня за их грехи”. ​

Странно, но эти слова подвигали людей к поиску изменений в их жизни и в их общинах. Социальная и политическая ситуация того времени вызывала значительное недовольство как среди простолюдинов, так и в правящих кругах. Многие призывали халифа исполнить обязательства, возложенные на него Богом и исламом. Другие надеялись, что преобразится само общество.

Нет нужды говорить, что у Халладжа были и друзья, и недруги как среди придворных, так и за пределами халифского двора. Лидеры оппозиции, многие из которых были учениками Халладжа, пытались использовать его влияние на народ для разжигания смуты. Его сторонники при дворе оберегали его, так что он мог оказывать помощь в проведении социальных реформ. Начались серьезные волнения, и драматический финал казался неизбежным.

В конце концов Халладж принял сторону тех, кто находился в оппозиции к правящей верхушке. В 918 г. за ним стали следить, а в 923 г. он был взят под стражу. Советник халифа был из числа друзей Халладжа, и в течение некоторого времения ему удавалось предотвращать все попытки уничтожить его.

Халладж оставался в заточении около девяти лет, находясь все эти годы между двух огней – своих друзей и своих врагов. В Багдаде произошел ряд мятежей и переворотов, и он с некоторыми своими последователями был обвинен в подстрекательстве. Эти события привели к жестокой борьбе за власть при дворе халифа. Наконец, визирь халифа, старый недруг Халладжа, взял верх, подписал Халладжу смертный приговор – дабы устрашить своих противников – и объявил о его казни.

Без промедления Халладж был предан бичеванию при большом скоплении народа и после отсечения рук и ног был вздернут на дыбу и выставлен для всеобщего обозрения. На следующий день ему отрубили голову, и сам визирь присутствовал при оглашении смертного приговора. После обезглавливания тело было пропитано маслом и сожжено.

Пепел был поднят на минарет, находящийся на берегу реки, и развеян по ветру над водами Тигра. Халладж умер жестокой смертью, но он обрел бессмертие в сердцах тех, кто жаждет того же духовного постижения, что и он. На своем собственном примере он продемонстрировал искателям Истины те шаги, которые надлежит предпринять влюбленному, дабы достигнуть Возлюбленной.

Легенды и истории о Халладже

Как Хусейн ибн-Мансур был назван Халладжем, что переводится как “ворсильщик”.
Согласно Аттару, Хусейн ибн Мансур однажды проходил мимо хранилища хлопка и увидел груду хлопковых семенных коробочек. Тогда он прикоснулся к груде, и семена сразу отделились от волокон. Ему также дали прозвище “Халладж ал-Асрар” – “Ворсильщик сердец”, поскольку он обладал способностью читать мысли и отвечать на вопросы до того, как они были заданы.

Халладж был известен своими судодейственными силами и способностями. Один из его учеников приводит следующую историю.
Во время второго хаджа Халладж с некоторыми из своих последователей поднимался на некую вершину, чтобы уединиться. После трапезы Халладж упомянул, что будет еще и сладкое. Ученики удивились – ведь они уже съели всё, что взяли с собой. Халладж улыбнулся и отступил в ночную тьму. Спустя несколько минут он возвратился с блюдом, наполненным горячими пирожками такой формы, какой никогда не видывал ни один из присутствующих, и пригласил всех угощаться. Один ученик, пожелавший доискаться до тайны появления пирожков, спрятал свою порцию, и когда группа вернулась из уединения, стал искать кого-нибудь, кто смог бы опознать пирожок. Человек из весьма отдаленного города Зябида опознал выпечку: именно такой она была в его родном городе. Пораженный ученик понял, что Халладж прибегнул к волшебству. “Это возможно только для джинна – проделать такой большой путь за такое короткое время!” – воскликнул он.

В другом случае Халладж по пути в Мекку пересекал пустыню с группой людей.
На одном из привалов путники выразили желание полакомиться смоквами, и он достал корзину смокв прямо из воздуха. Затем им захотелось халвы, и он сотворил поднос с горячей, засахаренной халвой и преподнес им. Отведав, они воскликнули, что сласти были в точности такие, как в таком-то и таком-то квартале Багдада, и вопросили его, как же он достал их. Он же только ответил, что для него Багдад и пустыня – одно. Затем они попросили фиников. Он сделал паузу, поднялся и попросил их потрясти его тело так, как если бы они трясли финиковое дерево. Они так и сделали, и свежие финики посыпались из его рукавов.

Халладж был знаменит не только своими духовными силами, но и аскетизмом.
В возрасте 50 лет он заявил, что избрал не следование какой-либо определенной религии, но взял от каждой ту практику, которая наиболее ущемляет его нафс (эго).
Он никогда не пропускал ежедневной молитвы, и при каждом молении совершал полное омовение. В начале своего пастырства он носил одну и ту же старую одежду, которую на нем видели многие годы. Однажды, когда ее насильственно совлекли, оказалось, что множество насекомых гнездятся в ней, каждое весом в пол-унции.
В другой раз, когда он вошел в селение, люди увидели крупного скорпиона, следовавшего за ним, и хотели убить его. Он остановил их, сказав, что скорпион этот 12 лет был его спутником. Он выказывал полное безразличие к страданиям плоти.

Аскетизм Халладжа был его средством достижения Бога, с Которым у него установились совершенно особые отношения.
Однажды в Мекке, во время паломничества, он увидел распростертых молящихся людей. Он также преклонил главу земле, говоря: “О Ты, Пастырь заблудших, Ты, Который превыше всякой похвалы восхваляющих Тебя и превыше описаний, которые дают Тебе. Тебе ведома моя немощь выказать достойную признательность Твоей доброте. Соверши же это вместо меня, ибо такова истинно достойная мера”.

Особенно поражает история взятия его под стражу и последующая казнь.
Однажды он сказал своему другу Шибли, что поглощен величественной задачей, которая завершится его смертью. К тому времени, когда он приобрел известность, и распространилась молва о его чудодейственных способностях, он привлек большое число последователей, а также приобрел значительное число недругов. Наконец сам халиф узнал, что он провозгласил еретическую фразу “Я - Истина”.
Враги Халладжа понуждали его вместо этого возгласить “Он есть Истина”, тот лишь ответил: “Да, всё есть Он. Вы говорите, что Хусейн [Халладж] пропал. Конечно. Но не пропал всепокрывающий океан”.
Несколькими годами ранее, когда Халладж обучался у Джунайда, тот дал ему совет хранить терпение и спокойствие. Но Халладж был слишком неуступчив, чтобы послушаться, и ушел. Через несколько лет он вернулся к Джунайду, желая получить ответы на свои вопросы. Джунайд лишь промолвил в ответ, что недолго уже ждать того времени, когда он окрасит плаху своей кровью. Теперь очевидно, что это предсказание было пророческим.
Джунайда спросили, можно ли истолковать высказывание Халладжа так, чтобы спасти ему жизнь. Джунайд ответил:

“Позвольте ему быть убитым, ибо ныне не время для истолкований”. ​

Халладж был отправлен в заточение. В первую же ночь стражники пришли взглянуть на него, но к их изумлению, его камера была пуста. На вторую ночь не только Халладж не объявился, но и вся тюрьма исчезла. На третью ночь всё вернулось на свои места. Стражники спросили: “Куда же ты подевался в первую ночь? И что произошло с тобой и с тюрьмой во вторую ночь?” Он отвечал: “Первую ночь я провел в присутствии Его Величества [Бога], и потому отсутствовал. Вторую ночь Его Величество присутствовал здесь, и потому и я и тюрьма отсутствовали. На третью же ночь я был отослан обратно”.
За несколько дней до казни его заковали в общую цепь вместе с тремя сотнями заключенных, которые содержались вместе. Он сказал, что может освободить их всех. Они были поражены, что он говорит только об их освобождении, а не о своем. Он сказал: “Мы - в Божьих оковах. И если мы того пожелаем, то разобьем любые оковы". Затем он дотронулся до оков, и все звенья распались. Узники недоумевали, как же они смогут выбраться, ведь двери-то на запоре. Он указал рукой, и в стенах появились проемы.

– А ты идешь? – спросили они.
– Нет, есть одна тайна, которую можно выведать только на плахе, – ответил он. ​

На следующий день тюремщики спросили его, куда подевались другие узники. Он сказал, что отпустил их на свободу.

– Отчего же ты сам не ушел? – спросили они.
– Его Величество обвинил меня, и я остался для наказания. ​

Халиф, услышав об этом ответе, решил, что Халладж собирается бунтовать, и отдал приказ: “Убить его или бить до тех пор, покуда он не отречется”. Халладж получил 300 ударов плетью-многохвосткой. При каждом ударе голос из ниоткуда восклицал: “Не страшись, сын Мансура!” Суфийский мастер шейх Саффар позднее сказал, вспоминая тот день: “Я уверовал в преданность палача больше, чем в преданность Халладжа. Хотя голос слышался очень отчетливо, его рука была тверда”.
Халладж был приведен на место казни. Сто тысяч человек собрались здесь, и когда он посмотрел на толпу, он выкрикнул:

“Хакк, хакк, хакк, ана’л хакк” – "Истина, Истина, Истина, я есмь Истина". ​

В это время некий дервиш попросил Халладжа о наставлении в любви. Халладж сказал, что дервиш увидит любовь в этот же день, на следующий день и днем позже. В этот день Халладж был умерщвлен, на второй день его тело было сожжено, а на третий день его останки были развеяны по ветру. Своею смертью Халладж показал, что Любовь означает страдание во имя других.
Когда его вели к месту казни, он выступал весьма горделиво.

– Отчего ты выступаешь столь горделиво? – спросили люди.
– Я горд оттого, что продвигаюсь к месту, где меня зарежут, – сказал он. Затем он запел:
Мой Возлюбленный не заслуживает обвинений,
Он дал мне вина и ухаживал за мной,
Словно хозяин, привечающий гостя.
Когда же настало время, он приказал подать меч и плаху.
Вот награда для тех, кто в летнюю жару
Пьет старое вино со старым львом. ​

Когда его подвели к помосту для свершения казни, он сам добровольно взошел на помост по лестнице. Кто-то спросил о его хал (духовное состояние, внутреннее переживание). Он отвечал, что духовное путешествие героев начинается на вершине помоста для казни. Он прочел молитву и начал подниматься наверх.
Его друг Шибли присутствовал здесь и вопросил: “Что же есть суфизм?” Халладж ответил: то, что видел Шибли, это самая нижняя ступень суфизма.

– Что же может быть выше? – воскликнул Шибли.
– Опасаюсь, что для тебя нет пути узнать это, – ответил Халладж. ​

Когда Халладж взошел на плаху, Сатана явился ему и вопросил: “Ты произносил “Я”, и я произносил “Я”. Отчего же тебе суждено вечное всепрощение Бога, а мне – вечное проклятие?”
Халладж отвечал: “Ты произносил “Я” и всматривался в себя, я же отделил себя от “Я”. Я получил прощение, а ты проклятие. Помышление о себе является недопустимым, а отделенность от “Я” является наилучшим из благих деяний.”
Из толпы стали бросать камни в Халладжа. Но лишь когда Шибли бросил ему цветок, Халладж впервые вскрикнул от боли.
Кто-то спросил: “Ты не выказывал никаких признаков боли от ударов камней, цветок же ранил тебя. Отчего?”
Он ответил: “Тех, кто несведущ, можно извинить. Но непереносимо видеть, как бросает Шибли, поскольку он знает, что не должен этого делать”.
Затем палач отрубил ему руки. Халладж засмеялся и сказал: “Легко отрубить руки связанному человеку, но требуется герой, чтобы отрубить руки всем тем качествам, которе отделяют человека от Бога”. (Иными словами, оставление мира множественности и достижение единства с Богом требует огромных усилий).
Затем палач отсек ему ноги. Халладж улыбнулся и продолжал: “Этими ногами я путешествовал по земле. У меня же есть иные – для путешествия в обоих мирах. Попытайтесь отсечь эти, если сможете!”
Затем Халладж подтянул обрубки рук к своему лицу так, что и лицо и руки окровавились. “Для чего ты окровавил свое лицо?” – спросили люди. Он ответил, что от потери крови его лицо побледнело, и он румянит свои щеки кровью, чтобы люди не думали, что он бледнеет от страха перед смертью.
– Для чего же, – спросили они, – ты окровавил свои руки?
Он сказал:
– Я совершаю омовение. В молитве Любви только два раката, и она требует омовения кровью.
Затем палач вырвал у Халладжа глаза. Присутствующие вскрикнули. Некоторые плакали, другие сыпали проклятиями.
Затем ему отрубили уши и нос.
Палач собрался вырезать ему язык, когда он попросил мгновение помедлить, чтобы что-то сказать.
– О Боже, не отринь этих людей, ибо то, что они совершают, они совершают во имя Тебя. Благословение Господу за то, что они отсекли мои члены во имя Твое. И если они рубят мою голову, то и это во Славу Твою. Затем он процитировал из Священного Корана: “Те, которые не уверовали в Судный День, поспешествуют узрить его, но уверовавшие предостережены, ибо ведают, что это истинно”.
Его последними словами были: “Для тех, кто прозрел, достаточно одного – Возлюбленного”.
Его изувеченное тело, которое еще выказывало признаки жизни, оставили на плахе в назидание другим. И лишь на следующий день палач наконец отсек ему голову. Когда он совершал это, Халладж улыбнулся и умер. Люди завопили, но Халладж выглядел истинно счастливым и довольствующимся волей Бога. Каждая часть его тела начала кричать: “Я есмь Истина!” Во время его смерти каждая капля его крови, упавшая на землю, приняла форму имени “Аллах”.
На следующий день те, кто злоумышлял против него, решили, что даже рассеченное на части тело Халладжа может вызвать смуту, поэтому вышел указ сжечь его. Но даже пепел кричал “Я есмь Истина!”
Халладж предвидел перипетии своей смерти и сказал своему слуге, что когда его останки будут брошены в Тигр, уровень воды поднимется настолько, что весь Багдад окажется под угрозой затопления. Он наказал слуге, чтобы тот бросил его накидку в реку – чтобы успокоить воды. Когда на третий день его останки были развеяны по ветру над водой, воду охватил огонь, и стали слышны слова “Я есмь Истина!” Вода стала подниматься, и слуга сделал так, как ему было указано. Уровень воды опустился, огонь утих, и останки Халладжа наконец обрели упокоение.
Выдающийся суфий того времени сказал, что он молился всю ночь у помоста где свершилась казнь и на восходе солнца услышал голос из невидимого, говорящий: “Мы поделились с ним одной из Наших тайн, а он не сохранил ее. Истинно, это наказание для тех, кто разглашает Наши тайны”.
Шибли упоминал, что на следующую ночь он увидел Халладжа во сне и спросил его: “Как собирается Бог судить этих людей?” Халладж ответил, что те, кто знал, что он был прав, и поддерживал его, делали это во имя Божие. Те же, кто хотел видеть его мертвым, были несведущи в Истине и, следовательно, хотели его смерти во имя Божие. Так что Бог дарует прощение и тем и другим; и те и другие были помилованы.

(Из сборника "Услышь флейтиста") ​

 

Из статьи Терри Грэма о Джунайде:

 

История Халладжа и Иисуса бросается в глаза своей схожестью. Тут и там человек объявил себя Богом, по крайней мере так это звучало для окружающих, хотя смысл их слов был прямо противоположен. И тут и там он сам стремился на казнь, будучи убеждённым, что так должно быть. И тут и там история впоследствии обросла множеством легенд.

 

И в силу этого сходства соблазнительно увидеть в Иисусе только человека. Максимум - аватара.

Так происходит с любым человеком, просто чем он меньше, тем и легенды ниже.

 

Кому соблазнительно, кому и наоборот.

 

Когда он пришёл к своему мастеру Джунайду со своим заявлением "Ана л-Хакк!", то его сразу спросил: "Которую плаху ты собрался обагрить своей кровью? О таких вещах надо помалкивать." А тот ему ответил: "В день когда я плесну на плаху немного красного, вы снимете одежду суфия и наденете одеяние судьи".
Надо сказать, что Джунайд был по профессии правоведом, но не занимался этим (у него был магазин торгующий шелками). Но в день, когда Халладжу вынесли приговор, халиф потребовал чтобы под приговором стояла и подпись Джунайда. И тогда он действительно облачился в одежду судьи и написал в обвинении: "Извне для нас он виновен". Это значило, что по человечьему разумению он виновен, а Бог уж пусть сам рассудит.
Однако, среди суфиев совершенно устойчиво бродит убеждение, что Халладж обнародовал то, что нельзя обнародовать. Такие тайны должны быть только между Богом и преданным. И именно за это поплатился. Халладж всю дорогу был буйным, непокорным.
Мало кто знает, что после его смерти последовала ещё одна смерть: его ближайший друг Абу Ата вскоре умер от горя.

 

Трудно сказать. Дело в том, что Халладж мог всё объяснить и его вполне могли понять. Но нужно понять одну вещь: он хотел умереть. По той или иной причине он не только ничего не сделал для того чтобы избежать казни, но и сам её по сути провоцировал.
Его слова означали "Меня уже нет, есть только Бог". Это определённая стоянка на суфийском пути, но он почему-то решил спровоцировать общество на собственную казнь.
И Джунайд это понимал.

То есть тут история такая не до конца прозрачная. Это была некая мистерия, которая просто должна была свершиться.

 

Может быть, но я не уверен, что Халладжа можно причислить к собственно диссидентам.

 

Исходя из концепции, что у людей можно забрать грехи. Как будто грех - это такой предмет, которым можно механически манипулировать - отдавать, передавать, брать.
Еще такая фишка, которую рационально невозможно понять. Человек просит людей убить его, чтобы забрать их грехи. Но ведь, убивая человека, люди, из общих соображений, не отдают грехи, а, наоборот, взваливают на себя новый грех - убийства. Причем, в этом случае - издевательского убийства.

 

Это ты почему так решил?

 

Я полагаю, что если он претерпел за грехи людей, то он их как-то забрал, или, по крайней мере, забрал часть грехов, аннулировал, стер. Иначе непонятно, как это "претерпеть ... за грехи всех людей". И о вознаграждении своим убийцам он ясно вроде говорит.

 

Тут, Вася очень тонкая материя. Лучше не выносить суждения, имхо.

Однажды Шибли сказал, что если в Судный день Бог даст ему выбор куда идти - в ад или в рай, он выберет ад, потому что несмотря на то, что рай это приятно, но ад - то, что Бог ему уготовил. Если человек предпочитает то, что ему нравится тому, что хочет возлюбленный, этот человек не является истинно любящим.
На это Джунайд, который был мастером и Шибли тоже, ответил: "Шибли рассуждает как ребёнок. Мол, если Бог ему даст выбор, он выберет то-то и то-то. У истинно преданного нет никакого выбора. Куда идёт Бог - туда идёт и он. Где Бог останавливается, там останавливается и он. И рай возлюбленного там, где Бог, даже если это ад."

 

Так не я начал их выносить. Я лишь пытаюсь анализировать уже вынесенные.

 

В случае с Халладжем всё скорее всего несколько иначе. Смею подозревать, повращавшись в этой среде.

 

Со статьёй можно не соглашаться (не я её написал, кстати). Я, собственно, в этой ветке хотел лишь заострить внимание на то, насколько похожи эти истории - Халладжа и Иисуса.

 

А как? Какими ты сам видишь мотивы Халладжа?

 

Я могу лишь предполагать, но тут может быть несколько вариантов. В любом случае, на той стоянке, о которой идёт речь, о мазохизме говорить не приходится уже просто потому, что некого мазохизировать. "Ана л-Хакк" собственно об этом. Сильно подозреваю, что для Халладжа не только тело, но и личность уже были одним лишь названием.
А вот почему было необходимо именно пройти через казнь - вопрос уже второй и вряд ли нам доступный. Суфии говорят, что это потому, что он по своей неосторожности раскрыл некие тайны пути. Трудно сказать. Есть версия, что он случайно нашёл некие записи одного из своих мастеров - Макки (он жил не в Багдаде, а в другом городе, Хорасане кажется). Эти записи были для правоверных мусульман крамольными. То есть, то, что один из учеников нашёл эти записи - это факт. Неизвестно до конца, был ли это Халладж. Так вот, когда эти записи обнаружились у Халладжа, он попросту не стал выдавать своего мастера. Такая версия вполне правдоподобна. Поскольку сама по себе фраза Ана л-Хакк могла быть истолкована в благоприятном ключе и Халладж мог "отмазаться".
Другая версия заключается в том, что Халладж таким образом понимал свой следующий шаг в пути. Что он должен был пройти через реальную смерть. Почему - опять же несколько вариантов.

 

А, нет, таки в Багдаде. Но что с ним было на момент казни Халладжа - не знаю.

 

Она же объясняет и то, что Джунайд смирился с казнью Халладжа. Связав историю Халладжа с суфизмом, они бы поставили под удар весь суфизм. Тогда нарастали гонения на них и Джунайд силился показать, что суфизм вполне согласуется с каноническим исламом. И тут на тебе. Тогда под топор пошли бы сотни суфиев.